Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

Когда возле каждого черепа на землю поставили одинаковые боевые молоты, Черногриб поднялся из-за стола. Гул голосов стих. Над поляной повисла звенящая тишина.

Всё случилось в точности так, как и предсказывал учитель.

Шаман объявил начало игры и широким жестом пригласил смельчаков помериться силами.

Желающие не заставили себя ждать. Не прошло и пары мгновений, как возле черепов уже выросли фигуры претендентов. Компания подобралась на редкость пёстрая. Два плечистых орка, долговязый жилистый тролль и один хобгоблин с мордой, густо исполосованной острыми когтями.

Я мысленно усмехнулся.

Сброд этот собрали явно с умыслом, чтобы на фоне жутковатого зверинца человек уже не выглядел бы, словно ягнёнок, по ошибке забредший в волчью стаю.

Шаман-орк выдержал томительную паузу. Глядя на последний свободный череп, орк картинно, играя на публику, разочарованно вздохнул. Затем всем корпусом развернулся ко мне:

— Менос из Гнилой Рыба принимать участие?

Не торопясь с ответом, я сделал глоток терпкой медовухи. В голове мелькнула соблазнительная мысль отказаться. Может зря я вообще поддался азарту старика.

— Подыграй им. Иначе зачем мы сюда пёрлись, — прошипел раздражённо наставник. — С меня огненный осколок, нэк.

Рунный осколок это более чем щедрая награда за пару-тройку взмахов молотом.

Я со стуком опустил чашу, перекинул ноги через лавку и вышел в импровизированный круг между столами.

Встав у свободного молота, я положил ладонь на шершавое древко. Пальцы сомкнулись на рукояти, и я слегка приподнял его, пробуя оружие на вес.

Солидно. Навскидку не меньше пятнадцати мер. Но в сравнении с двуручником мне понадобятся лишь крохи накопленной стихии, чтобы уверенно орудовать молотом.

В любом случае, выкладываться на полную, опустошая свой теневой резерв, и побеждать в этом состязании я не собирался. Незачем расходовать силы на подобный пустяк.

И в этот самый момент я вдруг понял, что такое шёпот Монарха.

Меня неожиданно захлестнуло нестерпимое искушение не сдерживаться. Захотелось, наоборот, выплеснуть полную силу и всего одним ударом обратить череп тарга в пыль.

Я выдохнул, загоняя этот порыв обратно вглубь.

— Барабан! — рявкнул Черногриб.

Где-то в темноте, за пределами круга света, невидимые барабанщики ударили в туго натянутую кожу.

БОМ!

Утробный звук прокатился по поляне, отдаваясь вибрацией в груди. Прошло десять ударов сердца и всё повторилось.

БОМ!

Орки, стоящие рядом, хищно оскалились и с хрустом размяли мощные шеи. Тролль прошипел что-то неразборчивое, перехватывая рукоять длинными пальцами, а хобгоблин нервно поплевал на ладони и растёр.

Нам задали ритм.

БОМ!

Мы ударили синхронно. Воздух зашелестел, рассекаемый смертоносным железом.

Молоты отскакивали от полированной кости с короткими, обидными сухими щелчками, не оставляя даже царапин.

Руки загудели от отдачи, но я лишь крепче сжал челюсти, дозируя выплеск стихии, чтобы не напрягаясь удерживать молот, но не более.

БОМ!

…

БОМ!

Новый замах. И снова глухой удар, от которого заныли плечи.

Молот хобгоблина чиркнул по рогу, соскочил и с грохотом врезался в землю. Бедолага лишь тяжело дышал, уперев руки в колени. Сил на новый замах у него уже не осталось.

Я решил, что с меня тоже хватит и на следующем круге пора выходить из состязания.

Дождавшись нового сигнала барабана, я ударил. Молот врезался в лобную кость и снова отскочил. Но я намеренно позволил инерции отбросить меня назад, выронив из рук оружие. Под насмешливые крики толпы и улюлюканье я покинул круг.

В итоге победу вырвал тролль.

Пользуясь своими длиннющими лапами, в замахе он завёл молот далеко за спину, едва не коснувшись им земли, и с рёвом обрушил его в безумной силы ударе. Раздался громкий хруст, и череп перед ним развалился надвое.

Орки-соперники разочарованно рыкнули и с грохотом побросали свои молоты в пыль.

Соревнование закончилось.

Сотник Тьяа Ан лишь лениво махнул когтистой лапой в сторону своего соплеменника, отмечая его победу. Для него триумф песчаного тролля был чем-то само собой разумеющимся.

Проигравшая пара орков поспешила скрыться с глаз долой. Они растворились в толпе своих собратьев, стараясь стать как можно незаметнее.

Впрочем, найти их было несложно. Достаточно было ориентироваться на взрывы пьяного хохота и глумливые выкрики. В Ковенанте не принято жалеть проигравших, и неудачникам теперь предстояло выслушать немало едких острот о своих кривых руках и слабой пояснице.

Порычав и обсудив схватку, орки набросились на еду. Некоторое время над столами слышалось лишь чавканье, треск разгрызаемых костей и бульканье льющейся медовухи.

Я тоже налёг на жёсткое мясо вепря. Учитель сидел рядом, аккуратно обгладывая уже которое по счёту рёбрышко. Моментами он замирал неподвижно, и тогда казалось, будто он проваливался в сон с открытыми глазами.

Но долго отдыхать нам не дали.

Черногриб вновь поднялся со своего места. Он не стал кричать, просто выпрямился во весь свой огромный рост и обвёл взглядом пирующих.

Этого хватило.

Сперва затихли ближайшие столы. Затем соседи наиболее пьяных и горластых рубак болезненными тычками локтей и кулаков заставили их заткнуться. Волна тишины быстро прокатилась по поляне, пока не стал слышен лишь сухой треск огня.

— Человек Менос напоминать, — рокотал басом шаман, — сила воин измерять не только руна.

Орк медленно провёл языком по тому месту, где ещё утром торчал его клык. Этот жест был красноречивее любых слов. В его глазах не было хмельной мути, только холодный, расчётливый блеск.

— Я забывать вкус настоящий битва, — продолжил он, глядя прямо на меня, — когда кровь врага заливать мой лицо. Когда жизнь зависеть не от магия, а крепость рука.

На мне скрестились десятки оценивающих взглядов. Стало откровенно неуютно, словно я оказался голым посреди муравейника.

Если бы не Зуг’Гал, который продолжал невозмутимо ковырять в зубах щепкой, время от времени издавая тихие, ехидные смешки, я бы, наверное, начал всерьёз нервничать. Но старик явно наслаждался представлением и ни капли не переживал.

Черногриб вышел из-за стола на открытое пространство. На ходу он рванул завязки своей меховой накидки. Увесистая шкура упала на землю, открывая исполосованный шрамами торс и покрытую грибами спину.

Один из телохранителей, повинуясь кивку, швырнул ему оружие.

На сей раз это был не посох.

Шаман поймал в воздухе тяжелую, двустороннюю секиру. Огромное лезвие тускло блеснуло в свете огня. Он ловко, с пугающей лёгкостью прокрутил оружие в руках. Свист рассекаемого воздуха заставил зевак с восхищением ахнуть.

И вот тогда, перекрывая гул толпы, вновь ударили барабаны. Но теперь их ритм был иным. Они звучали, словно гончие загоняли дичь. Сквозь этот грохот донёсся яростный, пробирающий до костей визг.

Четвёрка дюжих орков, закованных в полные латные доспехи, с натугой выволокла в круг света беснующееся нечто.

Тварь держали на длинных натянутых цепях. Воины растягивали их в разные стороны, не оставляя хищнику ни малейшего шанса извернуться и достать кого-то из них «хвостами скверны».

— Плеть, — выдохнул я.

Это была не та огромная тварь, с которой я столкнулся в лесу, а особь поменьше. Размером с крупного волка, но от этого не менее опасная. Из её спины хлестали пять эластичных щупалец, а пасть, полная игл, сочилась ядовитой зелёной слюной.

— Только сила против сила! — проревел Черногриб, поднимая секиру над головой. — Без руна!

Эти слова взорвали толпу.

Орки пришли в неистовство, повскакивали с мест, потрясая оружием и кружками. Шаман собирался не просто убить тварь, а показать, что способен сделать это без магии, одной лишь грубой физической мощью. Доказать, что даже без своих чар остаётся могучим воином.