Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко

— Просит тот, кто слаб. И так как это буду я, орков это устроит.

— Слабый не заключает сделок, он молит о пощаде. А сильный диктует условия. Запомни это, нэк.

— Мастер, я не собираюсь никого умолять.

Я лишь мысленно усмехнулся. Скорее сотник подарит мне все свои руны, чем старик признает, что в чём-то ошибся.

Орки оказались далеко не так глупы и предсказуемы, как хотел показать учитель.

Главное ведь результат. Не сказать, что Тлеющий Череп сумел найти ко мне подход. Но мысль обменять меч на рабыню не вызывала совершенно никакого отторжения. Для меня двуручник на самом деле был лишь невероятно тяжёлым и потому бесполезным куском железа, который я забрал себе в импульсивном порыве. Я ведь его даже носить не мог без стихии «тени», не говоря уже о том, чтобы использовать во время боя.

Хотя видел её всего пару мгновений, но уже не хотел, чтобы она исчезла. Не хотелось снова остаться одному среди монстров. Она станет живым напоминанием о том, что у меня отняли и за что я буду мстить.

— Сам разбирайся, Менос, раз такой умный.

Буркнув это, учитель демонстративно отвернулся. Его настроение явно испортилось. И он мрачно уставился на дерущихся внутри барьера, надеясь, что шаман порадует его своей зрелищной смертью.

К этому моменту Черногриб умудрился отсечь ещё одно щупальце скверны. Но и сам орк уже напоминал освежёванную тушу. Кровь заливала его с ног до головы.

— Прекрати трястись! — вдруг злобно шикнул Зуг’Гал, покосившись на бедолагу.

Она продолжала мелко вздрагивать от каждого громкого звука, и эта жалкая возня под боком всё сильнее выводила гоблина из себя.

— Учитель, а долго нам здесь ещё сидеть?

Старик лишь отмахнулся. Зато мои слова потрясли пленницу сильнее, чем рык орка. Она вскинула голову и уставилась на меня с недоверием. Видимо, до этого момента она считала меня ещё одним рабом, которому просто повезло сидеть за хозяйским столом.

— Как тебя зовут? — снова спросил я.

— Талли, — облизав пересохшие губы, тихо выдохнула она.

— А меня Менос.

Девушка кивнула, но её взгляд почти мгновенно прикипел к столу. Она вновь облизала губы, на сей раз из-за голода.

Несколько мгновений она продолжала неверяще смотреть на еду. Но затем инстинкты взяли верх. Талли порывисто обхватила кусок второй рукой, словно опасаясь, что еду могли отнять, и жадно вцепилась в мясо зубами. Она ела быстро. Давилась, почти не жуя. Мне даже показалось, что сквозь чавканье прорвался едва слышный, утробный звук удовольствия. Так урчит голодная кошка, дорвавшись до миски.

Утолив зверский голод, Талли замедлилась. Она начала откусывать небольшими кусочками, и, почувствовав себя в относительной безопасности, впервые осмысленно осмотрелась по сторонам.

— Откуда ты? — спросил я, наклоняясь ближе.

— Я родом из… — Талли назвала город, о котором я никогда раньше не слышал.

Девушка рассказывала сбивчиво, то и дело пугливо вжимая голову в плечи, когда толпа взрывалась криками, реагируя на очередной опасный момент в сражении с Плетью.

Оказалось, её в последний момент успели выкупить с каравана, доставившего в лагерь пополнение припасов.

— Я до смерти перепугалась, — её голос дрогнул, переходя на едва слышный шёпот. — Думала, они меня… растерзают. Но меня и пальцем не тронули. Только волосы обрезали ножом.

— Почему? — не понял я зачем оркам понадобилось её стричь.

— Нас перевозили в телеге, — пояснила она, машинально касаясь неровно обкромсанных прядей. — На жаре из досок выступила смола и пропитала всю солому, на которой мы спали. Волосы сбились в липкий ком, что уже никак не расчесать.

Я понимающе кивнул. В степном пекле свежая древесина «плачет» липкими слезами, и спать на таком настиле то ещё удовольствие.

Девушка доверительно наклонилась ко мне, обдавая своим пьянящим ароматом:

— А потом они даже дали мне отмыться. Представляешь? Наполнили целую бочку горячей водой и набросали туда пахучих трав и полевых цветов. Прямо как для принцессы… — она издала нервный, короткий смешок, словно не веря в случившееся.

— Придали товару товарный вид, нэк.

Грубая реплика учителя вырвала девушку из приятных воспоминаний, разрушая хрупкую иллюзию безопасности и возвращая в суровую реальность.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

Талли съёжилась, словно от пощёчины, и инстинктивно прижалась плечом ко мне, ища защиты от злобного старика.

— Что… — она подняла на меня полные страха глаза. — Что теперь со мной будет?

Талли хотела спросить что-то ещё. Её губы шевельнулись, но слова утонули в безумном, оглушающем рёве.

Учитель дёрнулся и вновь оскалился, злобно зашипев. В этом звуке было столько яда, что сразу становилось понятно, что исход боя его разочаровал. Гоблин жаждал увидеть смерть шамана, но судьба распорядилась иначе.

Черногриб победил.

Мерцающий магический купол над песком мигнул и с затихающим звоном осыпался.

Посреди залитого кровью круга, пошатываясь от усталости и ран, стоял шаман. Он медленно намотал на предплечье длинное, сочащееся слизью щупальце и высоко вздёрнул над собой отрубленную уродливую голову твари.

Рёв толпы достиг пика, когда со своего места поднялся сам сотник. Он медленно кивнул победителю. Этот скупой жест значил больше, чем любые хвалебные оды. Тролль признавал, что Черногриб смыл позор кровью. Его честь была восстановлена.

Но, похоже, на шамана обратили взор не только командиры, но и сами Боги. И сегодня они оказались на редкость щедры.

Над растерзанной тушей Плети вспыхнуло сразу несколько сфер. Не считая целую россыпь осколков, выпало сразу две высокоуровневые руны. Оба глифа особенно ярко мерцали в воздухе, пульсируя магической силой и приковывая к себе жадные взгляды.

— Тц… рунное оружие, нэк, — завистливо цыкнул учитель, подавшись вперёд, чтобы получше рассмотреть. — Пятая орбита, — ещё больше расстроился гоблин.

И правда.

Стоило Черногрибу коснуться парящих сфер, как первая, мигнув, словно живая втянулась прямо в кончик его пальца, мгновенно растворяясь. Вторая же задрожала, вздулась, затем сжалась в точку, наливаясь злой силой, и с сухим треском материализовалась.

В раскрытой ладони орка возник узкий стилет. Тонкий гранёный клинок, без гарды, с изящной костяной рукоятью. Он походил на смертоносное оружие наёмного убийцы, привыкшего бить точно в щели доспехов или перерезать глотки в темноте.

В массивной, привыкшей к тяжести секиры лапе шамана оружие смотрелось малость нелепо. Тем не менее, это был дар богов, и от него веяло мощью.

Черногриб небрежно отшвырнул голову Плети в сторону и поднёс стилет к глазам. По светлому, бритвенно-острому лезвию пробегали зловещие тёмные всполохи.

Спустя несколько мгновений оружие начало терять плотность. Стилет истаял в воздухе и исчез из широкой ладони орка, чтобы незримо для всех занять место в одной из орбит внутри его сциллы.

Эйфория толпы немного улеглась, когда на песок арены вышел Драал. Он нёс в руках оправленный в золото рог. Приблизившись к шаману, орк протянул ему напиток.

Черногриб, не церемонясь, выхватил подношение. Он запрокинул голову и жадно, в несколько огромных глотков, влил в себя содержимое, расплёскивая густую тёмную жидкость по окровавленной груди. Опустошив рог, шаман отшвырнул его в сторону и, тяжело дыша, утёр пасть тыльной стороной ладони.

Затем оба орка синхронно повернули головы в нашу сторону.

— Я благодарить человек, — прорычал Черногриб, вскидывая руку в приветственном жесте. Голос его звучал хрипло, но достаточно громко, чтобы слышали ближайшие ряды. — Он помогать мне вспоминать суть воин.

Я сдержанно кивнул, принимая похвалу, но орк этим не ограничился.

— Благодарность… — повторил шаман и сделал паузу. — Я предлагать Менос проводить бой с Плеть. Человек сам решать сколько хвост.

Предложение повисло в воздухе.

Я видел, как загорелись глаза зрителей. Для них предложение шамана было не только проявлением уважения к чужаку, но и обещанием нового кровавого зрелища.