Башни Латераны 5 (СИ) - Хонихоев Виталий

Настоящая Беатриче была логичной и рациональной… почти всегда. Она бы никогда не совершила бы такой ошибки — самому всунуть голову в пасть тигра, шагнуть в готовую ловушку.

Однако он все равно уже мертв. Как Таврида, которая мертва внутри еще с осады Вардосы, с ее предательства Алисии, она ходит, говорит, ест и спит, но она — уже мертва. Точно так же и он, он может еще говорить и ходить, но его смерть всегда у него за плечом… теперь-то он знает это. Так что времени у него не так много… еще неделю ожидания новая Беатриче может и не вытерпеть, и он умрет даром. Просто так. Она закопает его в земле, замурует в стене или так же как и он — найдет усыпальницу и засунет в пустой саркофаг. Или не в пустой.

А магистр так и останется на Цепи.

Он вздохнул, собираясь с духом. Никогда не любил огонь, подумал он, почему всегда некромантов сжигают живьем? Никогда не любил огонь, все эти раскаленные щипцы, которыми рвут плоть, медленное поджаривание на колесе или в металлической клетке… всякое рассказывают про пыточные подвалы Инквизиции. Но после комьев земли на досках сверху…

Он вздохнул и выпрямился, встал в полный рост. И не спеша двинулся к вершине холма, не скрываясь больше в тенях и держа руки на виду. Было бы глупо умереть от арбалетной стрелы сейчас.

Он шел шаг за шагом, вот уже вершина холма совсем близко, и он видит глаза магистра Элеоноры, которая положила локоть на стол и скучающе смотрела куда-то в сторону, видит тонкую серебряную полоску металла у нее на шее, видит тени и мешки у нее под глазами, мелкие морщинки у нее на лбу…

Наконец она поворачивает голову и видит его. У нее в глазах мелькает что-то… узнавание? Сожаление?

— Это ловушка, — говорит она мягко, — зачем ты пришел?

— Добрый вечер, магистр. — отвечает он, садясь за стол на заранее приготовленный для него походный стул с парусиновой спинкой: — я так рад что вы живы. Давно не виделись.

— Ты идиот, Леонард Штилл. — говорит она, но в уголках ее глаз собираются мелкие паутинки морщинок: — мне нужно было написать плакат с большими буквами «это ловушка»? Я надеялась, что сумела тебя хоть чему-то научить, но как видно зря. У тебя совсем нет инстинкта самосохранения.

— Боюсь, что это уже ничем не исправить, магистр. — отвечает он, откидываясь на парусиновую спинку походного кресла: — как говорится старого пса вряд ли можно выучить новым трюкам. Вина? Надеюсь, оно не отравлено… это было бы дурным тоном.

— Зачем травить вино, если мы с тобой уже находимся в магическом круге Квестора Верди? — пожимает плечами Элеонора: — ты проиграл в тот миг, когда вошел в него. Зря… — она вздыхает.

— Я рад видеть, что вы живая и… относительно целая. — он окидывает ее внимательным взглядом и она — съеживается в своем кресле. Он видит это и у него затвердевают желваки на скулах. Счет, который он выписал Инквизиции только что увеличился вдвое…

— Ты не подумай… — говорит она, — этот, последний — он вроде ничего. Лучше, чем… остальные.

— Я в сортах разбираться не буду. — отвечает он ей: — магистр, я пришел поприветствовать вас и попросить прощения за прошлое. Это ведь из-за меня вас арестовали… это все из-за меня. Будет только справедливо если я заменю вас в клетке. Это я практиковал некромантию и поднял Алисию а не вы. Вы просто не донесли об этом.

— Боюсь, что Инквизиция не разделяет твоего мнения. — сухо отвечает Элеонора: — этого уже достаточно. Ты пришел сдаваться? Зря. Квестор Верди не из тех, кто пойдет тебе навстречу только потому что ты попросил и пришел сдаться. Я знаю его не так уж долго… но он не из тех что упустят возможность.

— Об этом я позабочусь сам, магистр. Позовите кукловода.

— Вы хотели поговорить со мной, дейн Штилл? — из темноты выходит Квестор и Лео смеривает его взглядом.

Квестор невысок. Лицо узкое, бритое, с глубокими складками у рта. Седые волосы, коротко стриженные, почти по-военному. Камзол — чёрный, дорожный, без золота и без щегольства, из тех, что шьют на заказ для людей, которым нужно двигаться быстро и которым плевать, как они выглядят. Под камзолом угадывалась кольчуга — чуть-чуть, по тому, как ткань лежала на плечах. На груди — серебряная цепь с печатью Ордена. На правой руке — перстень, массивный, с гравировкой, тот самый, что даёт полномочия от Святого Престола.

Он вышел из темноты и остановился, не дойдя до стола пять шагов. Остановился и уставился на Лео своими глубокими, темными глазами.

— Уж извините, ближе подойти не могу. — сухо произнес он: — вы довольно известны своим умением обращаться с коротким клинком вблизи. Уважая ваши навыки, дейн Штилл, я, пожалуй, постою тут.

— Видел я одного такого. — говорит Лео, чувствуя, как в душе закипает темная волна: — в Тарге. Остался внизу в катакомбах. Сцевола кажется его звали… его и десяток таких же в рясах.

— Брат Луций. — кивает Квестор: — достойный воин Триады и Святого Престола и довольно хорош в рассказывании анекдотов за столом. Впрочем, порой он слишком увлекался… взять с собой десяток туда где нужно сотню… да упокоит Триада его душу. Я удивлен, дейн Штилл.

— Удивлен… — Лео наливает вина себе и Элеоноре, поймав взгляд ее обеспокоенных глаз, кивает ей. Подносит кубок ко рту.

— Неплохое вино, — говорит он: — после той кислятины что в местной таверне подавали…

— Поэтому у меня к вам вопрос. Нет, я сразу хочу сказать, что не собираюсь арестовывать вас, мои цели куда как больше, чем поимка одного некроманта на службе у Короля Узурпатора. Но вы… вы об этом знать не могли… учитывая все я предполагал, что просто выманю вас из леса, вы понаблюдаете и решите напасть… ну скажем через дня три, когда мы тут «устанем» и начнем собираться в дорогу. Или на марше. Судя по вашему модус операнди дейн Штилл вы не должны были появится так открыто. Но… вот вы тут. Итак — что у вас в рукаве? — и Квестор подается чуть вперед, но лишь едва, не переходя невидимой черты, которую очертил для себя Лео.

— Я буду сотрудничать. — тихий голос. Лео и Квестор одновременно поворачивают головы. Магистр Элеонора. Побелевшие от напряжения пальцы на кубке, опущенная голова.

— Простите? — поднимает бровь Квестор.

— Я буду сотрудничать, Квестор. Я… я способна на большее. Я никогда не показывала всего своего потенциала, поверьте… пожалуйста отпустите его. Он всего лишь мальчишка и не знает, что творит… вы же видите какой он глупец, сам пришел в ловушку. Его ценность… она преувеличена, ему везло оставаться непойманным… пожалуйста…

Наступает тишина. Слышно, как насекомые бьются снаружи о магический купол, не дающий им влететь к теплу и свету свечей на столе.

— Вы заплатите за это… — наконец говорит Лео, поднимая взгляд на Квестора: — ох как вы все заплатите за это…

— Я бы на это не рассчитывал, — прищуривается в ответ Квестор Верди: — впрочем если вы не показываете мне свой козырь, возможно мне придется… — он осекается, потому что Лео кладет руку на стол. Разжимает пальцы и на полированной столешнице остается амулет. Белый пузырек на кожаном шнурке, как будто светящийся изнутри. Виал «Вечного Упокоения».

— Я вам нужен. — говорит Лео: — а если активировать эту вот штуковину, то меня не станет. Не знаю зачем я вам, чтобы получить в вашем душегубском ордене еще одну похвалу и медаль на грудь или молоденькую монашку, но если я так сделаю — то вы останетесь с носом. Предлагаю сделку. Я остаюсь, а она… — он кивает в сторону Элеоноры: — она уходит. Насовсем. Или же…

— Или же? — лицо Квестора выражает спокойствие и даже скуку: — вы угрожаете мне своей смертью? Уверяю вас, что «медаль» мне выдадут и за вашу смерть… тем более в очищающем пламени. — он смотрит на белый пузырек с кожаным шнурком: — где вы его достали?

— Я не закончил, Квестор.

— Не закончили?

— Да. Когда говорил «или же»… — Лео вскинул голову. Из темноты выступили воины Инквизиции. В полном боевом, в латах и с алебардами. Твердая поступь, уверенный хват оружия,… гельвецийские наемники, принявшие постриг, лучшая пехота континента. Они шагнули вперед, взяв их в кольцо, направив алебарды в центр.