Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Ардан повернулся к Мшистому, спокойно курящему свою сигару.

— Не думай, капрал, что я не выполню этого приказа, — с абсолютно ровной интонацией честно предупредил Мшистый. В данный момент он, вроде как, находился в своем состоянии галантного ученого-аристократа. — И, учитывая мое текущее состояние, я не уверен, что смогу обойтись с тобой с какой бы то ни было нежностью, капрал.

Ардан посмотрел на свой посох. Даже будь у него полный запас накопителей, а у Мшистого ни одного, у Арда все равно не было ни единого шанса. Может быть, может, если бы была зима, такая же, как во время Конгресса, у него бы получилось. Не одолеть Мшистого, разумеется, а сбежать.

Но ему было жарко. Так жарко, что остатки сорочки и пиджака прилипали к спине не только из-за того, что пригорели, а просто из-за пота. Вместо разгара зимы вокруг пылало лето. Жаркое, пусть и не засушливое, но весьма горячее лето.

— Кто?

— Что? — переспросил генерал.

'— С какой стати Шанти’Ра брать в осаду Эвергейл ради тюрьмы.

— Келли он…

— Он что?

…

— И что не так с Огденами?

— Кроме того, что им выпустили кишки? О, сущие пустяки, Егерь. Госпожа Огден — в девичестве — госпожа Брайан. Так что наш бравый отставной офицер кавалерии не придумал ничего лучше, кроме как выследить младшего сына главаря Шанти’Ра и упечь его за решетку, отправив телеграмму в Дельпас.'

— Кто у вас в плену? — тихо, вкрадчиво спросил Ардан. — Кого из Фатии или Тазидахиана пленила контрразведка Шамтура или Кинжалы? На кого хотели обменять Олесю?

В шатре снова повисла тишина. Господин Орман медленно повернулся к Мшистому. Тот только развел руками.

— Я ему ничего не говорил, — ответил майор. — Но это ведь напарник капитана Пнева, так что ничего удивительного.

Господин Орман покачал головой и какое-то время молчал. На секунду меньше, чем закончилось бы терпение Арда.

— Полгода назад, зимой, во время Конгресса, в ходе рейда в тыл Фатии был захвачен и доставлен сюда младший сын двоюродного брата Фатийского Князя.

Фатийский Князь… Фатия не меняла своего государственного строя со времен Войны Рождения Империи. Она все еще оставалась княжеством де-факто. Де-юре одной из разновидностей парламентской монархии. Такая же, как Империя и большинство других стран на планете.

Так что, иными словами, Шамтур, а в частности Рейш Орман, захватили в плен «аналог» Иолая Агрова. С той лишь разницей, что…

— Девятилетнего ребенка?

Взгляд Рейша стал настолько острым, что едва не порезал лицо Ардану.

— Надеюсь, мне показалось и я не услышал осуждения в твоем голосе, — процедил генерал-губернатор. — С ним все в полном порядке. Он даже поправился на несколько килограмм.

Плевать…

— Отдайте мне его, и я вернусь обратно с Тесс, — Ардан так сильно сжимал посох, что старенький, обшарпанный лак буквально наждачной бумагой стирал кожу все еще ослабленного ядом мутанта тела.

И снова тишина.

— Отложи посох, Ард. И возвращайся к врачам, — повторил генерал-губернатор. — У тебя есть три секунды. После этого я отдам приказ майору Мшистому и…

И Ардану было плевать. В шатре, разумеется, не было Лей-освещения. Как и во всей ближайшей округе. Солдаты спасались старенькими масляными лампами. И точно такие же стояли на углах карты. Одна — аккурат рядом с Ардом.

Он схватил ее плафон и сжал. Стекло прыснуло во все стороны, на лоскуты порвав и без того пострадавшую ладонь, обнажив сухожилия и суставные хрящи. Мышцы порвались почти насквозь, но Ардан не обращал внимания.

Он схватил живой огонь. Сжал его в своих пальцах. И прислушался к его крику. Тот звал своих братьев. Такие же огоньки, разбросанные в округе, столь давно не помнившие времен, когда бы их не держали в плену мертвых огней Лей-фонарей.

Ардан вложил в их крики свою волю и произнес:

— Я зову тебя на помощь, названый брат, зову тебя Рагр…

И еще прежде, чем он договорил, кровь на его ладони вспыхнула черным пожаром. Тот лавиной растекся во все стороны, пожирая столы с картой, отбрасывая назад солдат, офицеров и близнецов. Мшистый попытался дотянуться до посоха, но не успел. Вместе со своей опаленной, обугленной лавкой, он уже лежал на лопатках, а над ним нависала оскаленная морда Рагразрара, Волка Пылающей Тьмы.

Он был заметно больше с момента, как Ардан видел его в последний раз больше года назад в Питомнике, где им пришлось сразиться с одним из Пауков, оказавшимся любовником капрала Алисы Ровневой.

Три с половиной метра в холке, длиной и размерами с военный грузовик, он одним укусом мог бы отхватить половину автомобильного корпуса. С клыками длиннее ладони Аркара, глазами, похожими на костры, он навис над Мшистым и утробно зарычал. Аномалия северных долин Лазурного побережья, его шерсть пылала черным огнем, вьющимся на безветрии куда-то к небу. Будто вся фигура гигантского волка была охвачена бесконечным лесным пожаром, в котором и родились эти волшебные звери.

Вокруг уже кричали солдаты. Они вскидывали ружья с автоматами, а кто-то заряжал ленту пулемета.

— Стоять! — взревел вставший на ноги господин Орман. — Никому не двигаться!

Рагразрар опустил морду почти вплотную к Мшистому. Настолько близко, что от жара его шерсти начала оплавляться одежда майора.

— Я пришел, мой названый брат с Заснеженных Троп. Скажи мне, и я разорву на части этого двуногого, носящего подобие Искусства!

Ардан посмотрел на Мшистого. Тот даже сигары изо рта не выпустил. Абсолютно индифферентно, возможно лишь с небольшим любопытством, он продолжал разглядывать скалящуюся аномалию.

— Выбрось его посох, Рагразрар, — на языке диких зверей попросил Ардан.

Тяжеленная лапа толкнула лежавший рядом военный посох из сплава Эрталайн, и тот со стеклянным звоном мгновенно исчез где-то в сумраке, попутно пронзив одну стену и застряв в следующей.

На самом деле, если бы Рагразрар хотел, то он бы еще, когда пришел на зов, прожег бы насквозь своей лапой Мшистого, лишенного возможности колдовать. Но вместо этого он убрал ту с обнаженной груди, на которой разрасталось пятно горящей одежды. Мшистый недовольно начал прибивать ладонью пламя.

Рагразрар же подошел к Арду и наклонил к тому морду. Ардан прижался к его лбу своим.

— Ты и я, мой названый брат. Мы идем по тропе охоты. Я охотник, — произнес слова ритуала пылающий тьмой волк. — И ты охотник. Среди нас нет добычи.

— Ты и я, — ответил Ард.

Ему не было дела до того, что на них смотрели сотни стволов. Его не волновали взгляды солдат, местных Плащей и мужчин четы Орман.

Плевать.

— Ты позвал, и я пришел. Потому что было сказано слово, потому что оно было услышано, потому что так велит моя честь, потому что того желаю я, — рычал Рагразрар, за мгновение произнеся то, что у человеческого языка отняло бы несколько секунд. — Говори.

— Мне нужна твоя сила, мой названый брат.

— Много?

— Все, что есть и даже больше, потому что…

Рагразрар закинул голову и завыл. Так громко и протяжно, что у стоявших рядом солдат заложило уши. Они хватались за головы руками и опускались на корточки, будто это могло их спасти от голоса аномалии.

Одна за другой лопались лампы в руках и на скамьях, трескались на расставленных стульях и около кушеток. Вспыхивали живые огоньки, чтобы разрастись черным пламенем, из которого выпрыгивали Волки Пылающей Тьмы. Многие меньше Рагразрара, многие больше. Самки и самцы. Десятки волков. Целая стая.

Одна из самок, на полметра ниже Рагразрара в холке, подошла к нему и встала рядом.

— Ее зовут Гарзагшзара, — с нежностью в голосе прорычал Рагразрар. — Она моя жена. А это моя стая, названый брат. Я встретил их много шагов Духа Ночи тому назад. Я бился на Larr’rrak с их вождем. Я победил. Я съел его сердце. Забрал его силу и его стаю. Теперь я — вождь.