Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

— Арди…

С пробитым насквозь левым плечом, он опустился перед ней на корточки и провел изогнутыми пальцами с явно лишними для человека суставами по ее щеке, смахивая кровь и слезы.

— Арди, со мной все в порядке, честно, — кивала Тесс. — Все будет хорошо. Ничего того, чего бы не поправили врачи. Так что можем отправляться обратно, ладно? Поехали домой. Нам еще ледник новый покупать. Кухню заказывать. Помнишь?

Он смотрел на нее. Смотрел на нее не отрываясь. Своими громадными, янтарными глазами с вытянутыми полоской зрачками. Он не был похож на медведя или на барса, как тогда, на Малой Вироэйре. Врач же запретил ему звать лесных друзей на помощь. Так что таким он выглядел из-за искусства Эан’Хане.

Тесс это понимала. Благодаря рассказам Арди и, еще, благодаря тому, что сама порой брала из районной библиотеки почитать. Чтобы лучше понимать.

Так что она понимала и другое. Сидя привязанной к стулу, посреди полуразрушенного ангара, с обваливающейся на глазах кирпичной стеной, посреди десятка громадных волков, горящих белым огнем, прижимавших к полу еще живых Фатийцев и скалящих над ними пасти.

Окровавленные пасти.

Тесс понимала, что так выглядит искусство Атта’нха. Так выглядит магия, которой Арди обучился у мудрой волчицы, с которой Тесс так сильно хотела познакомиться и так сильно была ей благодарна.

— Все в порядке, — повторила она, прижимаясь щекой к его ладони. — Правда, дорогой. Все в порядке. Давай просто уйдем.

Громадный волк за его спиной как-то повел плечами, дернул хвостом и коротко рыкнул. Ардан в ответ сделал нечто похожее. Она не понимала о чем они говорили. Тесс не знала языка диких животных.

— Арди, я…

Капля ее крови с разбитых губ сорвалась и упала на белоснежную шерсть. Она не успела ее слизнуть. Не успела…

Ничего не произошло. Не было ни грома, ни молний. Ни ураганного ветра, ни ледяной лавины, сметавшей бы все на своем пути. Казалось, что вообще ничего не произошло. Просто на том месте, где только что сидел на корточках громадный, двух с половиной метров роста, изукрашенный племенными татуировками наполовину волк, наполовину человек, оказался… Арди.

Просто Арди. В своем привычном облике. Раненый, в изорванной и прикипевшей к телу одежде, со следами кровоподтеков на плечах. Самый обычный человек. С самыми обычными глазами.

Большими.

Янтарными.

И злыми.

— Ард!

Он снова прикоснулся к ее щеке, и она видела, как на его теле ломается нога в том месте, где только что была сломана ее собственная. Как трескаются губы. Как заплывает левый глаз. Как руки и торс покрываются порой длинными, иногда не очень, порезами, словно от стекла. Впрочем, они и были от стекла, а еще от асфальта.

По мере того, как Тесс чувствовала, как уходит боль, как срастаются кости и как стягивается кожа, ее собственные раны покрывали тело Арда, пока на ней не осталось и следа от пережитого. Ардан забрал все себе.

— Арди! — кричала Тесс с утроенной силой, но он ее уже не слышал.

Он повернулся к ней спиной и, легонько подняв посох над полом, едва заметно ударил им о пол, волнами разошедшийся вокруг, словно встревоженная водная гладь.

Волчий вой и рычание сменились встревоженным скулежом, а затем ангар исчез. Все исчезло. Тесс стояла посреди заснеженного леса. Вокруг высились хвойные громады, блестящие ледяными кронами и ледяной корой. Снег скрипел под ногами, а с губ срывались облачка пара.

Тесс не было ни холодно, ни страшно. Но она знала.

Многие, кто не бывал в лесу, боятся хищников или голода, не зная, что их самый страшный враг — холод. Многие, кто не бывал в зимнем лесу, боятся холода и мороза, не зная, что их настоящий враг — тени.

А вокруг раскинулся самый настоящий, застывший в самом жутком своем часе, промерзший до основания, бескрайний зимний лес, над которым не светили ни звезды, ни луна.

— Нет! Нет!

— Спасите!

— О Вечные Ангелы!

— Мама!

Один за другим люди исчезали в тенях. Кто-то судорожно хватался пальцами за снег, чтобы обнаружить, как с его конечностей сползает кожа. Кто-то пытался ухватиться за деревья, но от них оставались лишь руки, намертво примерзшие к ледяной коре.

Один за другим Фатийцы исчезали в тенях, на тропах зимних охотников. Лишь один из волков остался рядом с Ардом и лишь один из людей никуда не делся. Бауди. Он трясся и причитал, заходясь в истерических рыданиях.

Тесс его не винила.

Соратники Фатийца кричали во тьме. Кричали так, как вообще не должны быть способны кричать люди. Под их вопли не подходили ни слова о стынущей в жилах крови, ни о сжимавшемся сердце. Вовсе нет. Просто потому, что даже в таких описаниях все еще есть крупица надежды.

Но здесь, в этом зимнем лесу, надежды не было. Только холод. И невидимые людям тропы, на которых они встречали самые ужасные, самые бесконечно долгие, наполненные кровавыми ужасами, мгновения абсолютного отчаянья, когда все, что они могли — молиться Вечным Ангелам, чтобы это побыстрее закончилось.

Чтобы охотники поскорее закончили свой пир.

Но те не спешили.

Нет, совсем не спешили.

Но в какой-то момент крики стихли. И из теней вновь начали выходить белые волки, пылающие ярким пламенем, в котором сгорали остатки их добычи. Они скалили пасти, низко припадая к снегу, собираясь кругом вокруг Бауди.

Тот даже не мог говорить. Лишь судорожно хватал пальцами снег, срезавший с него кожу и плоть.

Ардан поддел мыском разбитых туфель пистолет и толкнул тот Фатийцу. Бауди схватил оружие:

— А-А-А! — все же найдя в себе, а, скорее, в прохладе железной рукояти, силы, Фатиец начал стрелять.

Пули, даже не долетая до Арда, исчезали мелкой снежной крошкой. Волки захрипели и зарычали, что походило на радостный, полный жадности до чужой плоти и крови, смех.

Затем, когда пули закончились, Бауди посмотрел на бесполезный кусок металла и обмяк. Ардан же взмахнул свободной рукой, и снежная пурга взвилась вокруг Фатийца. Вздернула его вверх и послушно поднесла к Арду, так и оставив висеть в снежном вихре в метре от пола.

— Как тебя зовут? — смотря прямо в глаза Бауди, спросил Ардан совершенно спокойным голосом.

— Б-б-бауд-ди Бол-в-вер-ди, — Фатиец явно сопротивлялся, но не справлялся.

Ардан кивнул.

— Тебе больно, Бауди Болверди.

Тело Фатийца даже не дрогнуло. Не было ни агонии, ни выгнутых пальцев, ни порвавшихся от напряжения мышц. Только глаза покрылись едва заметной, мутной пеленой.

Тесс не знала, сколько прошло времени. Да и никто, наверное, не знал. Волки гулко рычали, скаля клыки, и с жадностью смотрели на подвешенное в метели тело. Точно так же напротив стоял и Ард. Израненный, со своими и ее ранами, он вовсе не наслаждался чужой болью.

Скорее он… он… чего-то ждал.

— Уб-бей м-мен-ня, — вдруг прошептали губы. — М-мол-лю т-теб-бя.

Волки переминались с лапы на лапу. Их рычание становилось все тише и глуше, в какой-то момент начав напоминать хор диких голосов. Что-то похожее на:

Ud gar ud

Ud ud !

Adz zag ud

Adz zag!

Ud zad ud!

Ud Ud !

А затем из каждой поры на теле Бауди, из-под одежды, сквозь волосы и ресницы, из ногтей и глаз, потянулись маленькие, едва заметные капельки крови. Алым маревом, мимолетным туманом, они проплыли в сторону от Бауди.

— Нет! Не надо! — надрывался Фатиец, с глаз которого схлынула пелена. — Убей меня! Делай со мной, что хочешь, чудовище! Только не трогай их!

Ардан взмахнул рукой и пурга развернула Бауди лицом к алому мареву. Так, чтобы тот все видел. А затем он ударил посохом и из земли выскользнули сотни белоснежных волков. Размером с небольших обычных собак, они стаями встали вокруг своих гигантских собратьев.

Ардан как-то странно дернул мышцами лица, чуть повел руками и коротко рыкнул.

Волки завыли и, вместе со снежными, призрачными собратьями, прыгнули внутрь алого марева, исчезая в нем без остатка.