У судьбы один должник - Мельцер Саша

Преподаватели говорили, что после смерти Юстаса я стал рассеянным, но на самом деле я никогда и не был другим – просто раньше мне удавалось удачно цеплять маску прилежного студента, а после на это не хватало сил.

Буквы плывут перед глазами, но я гляжу на телефон – жду, пока кто-нибудь ответит на вопрос Эдегара. Однако в чате сплошное молчание, будто он вымер, хотя на самом деле все в сети.

«Ну?» – нетерпеливо печатает тренер.

Я вздыхаю и отписываюсь, что не слышал о нем уже несколько дней.

Фьер исчез с радаров после матча с «Норск Фарт» [1], где мы чудом выцарапали победу. Мы вернулись в «Норне», а на вечерней тренировке его уже не было. Мы так и не сблизились толком после случившегося, хотя между всеми нами лед тронулся. Только Фьер оставался той нерешенной задачкой, которую все преподаватели ставят в конце, а у ее номера рисуют звездочку – продвинутый уровень.

Он заходит в сеть, но не читает наши сообщения. Мадлен жаловался, что у него горит одна галочка с конца последней игры. Мы даже предположить не можем, куда он делся. Бьерн, кажется, пытался найти его в комнате, но просто обил пороги закрытой двери.

«Он не отвечает на сообщения», – пишет Мадлен.

«И в комнате его нет», – добавляет Бьерн.

«Надо идти к руководству, – решительно отмечает Сандре. – Эрлен, может, ты знаешь хоть что-нибудь? Вы вроде близко общаетесь»

«Он не планировал уезжать, – отвечает Эрлен тут же, словно все это время держал телефон в руках. – Но его собирался навестить отец».

Неприятная фигура – его отец. Я помню, как Фьер рассказывал о нем, напившись в сарайчике для ракеток у теннисного корта, и ничего приятного в моей голове не всплывает. На сегодня окончательно теряю интерес к учебе – в конце концов, если у меня спортивная стипендия, не полагаются ли мне поблажки?

Солнце только недавно перешло в зенит, но в библиотеке уже пусто. После обеда «Норне» будто ине живет, зато всеми оттенками красок играет общежитие – стоит мне пройти по переходу, как я словно попадаю на оживленную улицу Драммена. На подоконниках ребята играют в настольные игры и, активно жестикулируя, спорят о чем-то – точно не могу разобрать; у автомата стоит мой однокурсник и пытается достать злаковый батончик с бананом; на кожаном диванчике в углу парень с направления правоведов читает книжку. Кажется, когда-то он учился с Юстасом, и он кивает мне в знак приветствия. Я кратко улыбаюсь в ответ и перебегаю в наше крыло.

Мы сталкиваемся на лестнице. Он быстро спускается по ступенькам, поправляя ворот рубашки, и я машу ему в знак приветствия.

– Немного тороплюсь. – Он улыбается. – Что-то срочное?

– Я насчет Фьера…

– Я как раз иду к руководству. Эдегар попросил выяснить, в чем дело. Нам скоро выезжать на новый матч, а он не может дозвониться ни до Фьера, ни до его отца, ни до куратора. Чертова метель, видимо, какие-то проблемы со связью.

– Составлю тебе компанию.

Он не противится, и мы вместе переходим обратно в «Норне». Как только общежитие остается позади, нас окружает тишина. Прямые коридоры академии выглядят жутковатыми – то и дело готовлюсь к тому, что из-за поворота вынырнет тень, посмотрит глазами Юстаса и хищно улыбнется. Но никого нет, только наши шаги разносятся эхом. На красном кирпиче иногда играют отблески ламп, из-за них мерещатся причудливые силуэты. Стараюсь сконцентрироваться на спине Сандре, который уверенно идет чуть впереди – у него быстрый шаг, а я слишком устал, чтобы пытаться его нагнать.

Мы спускаемся на первый этаж, и я с любовью оглядываюсь на фонтанчик Урд. Норна – взрослая, мудрая, по-настоящему существующая, смотрит на меня в ответ чересчур пристально. Я не выдерживаю тяжелого взгляда статуи и отворачиваюсь.

– Ты в порядке? – удивляется Сандре, дернув меня за рукав темно-изумрудного пиджака.

– В полном, – киваю и улыбаюсь для убедительности. Сандре вглядывается мне в глаза, но я стоически выдерживаю это.

На первом этаже тепло и светло, несмотря на пустоту вокруг, поэтому я успокаиваюсь. То ли большое пространство, где теням негде спрятаться, так сказывается, то ли плеск воды в фонтаничке Урд, не знаю. Но я перестаю лихорадочно оглядываться и бояться зайти за поворот.

– Надеюсь, кураторы еще не ушли.

Их рабочий день до шести. На часах – пять сорок пять, и у нас есть все шансы успеть, если только на кафедре самовольно не решили закончить чуть раньше.

Я редко бывал в крыле, где учится Фьер, и уж тем более не захаживал в коридоры к их преподавателям. Здесь тот же красный кирпич, но на стенах висят гобелены с разными сюжетами: вот Рагнарек; вот Тор сражается с великанами, используя молот; вот Локи приковывают к скале; а вот Видар, убивающий Фенрира.

Взгляд невольно останавливается на этом гобелене, и я долго всматриваюсь в сюжет, чуть не потеряв из вида Сандре. Барельеф Видара висит еще в кабинете по норвежской словесности, где я регулярно бывал в прошлом году, но после успешного экзамена – ни разу. Для меня он непохож на других богов, но я и сам толком не могу ответить на вопрос почему.

– Почти пришли. – Сандре ускоряется, и я почти бегом догоняю его только у нужной двери.

Повернув, мы нос к носу сталкиваемся с невысокой девушкой – на вид ей не больше двадцати, а половину лица скрывают большие очки в черной пластиковой оправе. Она немного комична, но при этом мила. Прямо на наших глазах она захлопывает дверь кафедры и вставляет ключ в скважину.

– Извините! – восклицает Сандре, упершись ладонью в дверной косяк. – Нам очень нужна помощь!

– Рабочий день окончен, – ее звонкий голос звучит флегматично. Так, словно его обладательница точно не пойдет нам навстречу. – Давайте завтра.

Я тянусь за телефоном и хочу показать ей время, обозначив, что у нее еще десять рабочих минут как минимум, но Сандре, точно предугадав мои действия, кладет руку мне на предплечье и вынуждает успокоиться. Капитан очаровательно улыбается – так ослепительно, словно хочет озарить половину Скандинавии. Я пытаюсь так же, но у меня получается настолько криво, что я снова принимаю невозмутимый вид.

– Пожалуйста, – с мягким нажимом произносит Сандре. – Нам очень нужно. Вопрос жизни и смерти. Ну, почти.

Девушка смотрит на него из-под очков так пристально, будто хочет в нутро заглянуть, а потом неожиданно расслабляется, и улыбка появляется на тонких губах.

– Прямо-таки жизни и смерти? – хихикает она. Это что, флирт?

Я отшатываюсь, задумчиво чешу запястье, чувствуя себя лишним, и делаю пару шагов назад. Сандре – точно ловелас под окнами избранницы – ухмыляется и заигрывает, а она явно уже купилась на это.

– Именно, – Сандре понижает тон. – Пожалуйста. Мы были бы вам так благодарны.

Она вздыхает, поправляет сумку на плече и все-таки открывает кафедру. Они скрываются там, меня же капитан практически выталкивает назад и захлопывает дверь прямо перед носом. Я остаюсь в коридоре один – раздраженный и брошенный.

Их долго нет – я прижимаюсь ухом к щели в двери, но оттуда ни звука не доносится. Разве что ножки стула разок скрипят по полу, словно его резко отодвигают. Я устаю подслушивать и отхожу, но лавочек вокруг нет, поэтому просто подпираю стену и надеюсь, что Сандре скоро выйдет. В коридоре светло и тепло, а оттого совсем нестрашно, хотя и пустынно. Я на одиннадцать месяцев забыл, каково это – бояться любой неудачной игры теней, и не хотел бы вспоминать.

Мысли утягивают меня: был это морок или просто больное воображение, померещилось мне или Юстас действительно вернулся? Я одновременно хочу и не хочу видеть его снова – мне нужно только убедиться, реален он или нет. Может, я все-таки сошел с ума и произошедшее – бред?

Резкий хлопок возвращает меня в реальность, и я словно выныриваю из ледяной пучины, почти утянувшей меня на дно.

Сандре мрачный. Он прикрывает за собой дверь, нервно треплет волосы, а потом недоуменно смотрит на меня.