Свои люди - Сохрина Анна

— Чурбан несчастный! — в сердцах произнесла Алка, не в силах смириться с поражением, и позвонила подруге.

— Дорогая, да он давно уже импотент! — обнадежила та. Алке полегчало.

— Ну и как твой московский друг? — поинтересовалась я на нашем воскресном кофепитии.

— Ой, да он давно импотент, — махнула рукой Алка. — Только никому не говори… — серьёзно произнесла она. — Клянись!

— Могила, — пообещала я.

А тут по случаю Алку пригласили на канал русского телевидения, поучаствовать в ток-шоу. На программе Алка разговорилась, да и тема была волнующей — современные женщины, современные мужчины в сегодняшнем постмодернистском обществе…

— Когда я два месяца назад была в Москве, — начала Алка, сделав лицо думающей женщины, — у меня возникло ощущение, что там все помешались на пластических операциях. Ну ладно, женщины, а то ведь и мужчины… И считается, если после сорока ты не убрал животик, морщины или не сделал укол ботокса, то у тебя либо нет денег, либо не всё в порядке с головой…

— А я так не считаю, — ринулась в дискуссию другая дама. — Не в порядке с головой как раз у того, кто это делает… Надо уметь быть красивой старухой.

— Зачем старухой? — зашипела Алка. — Я вот собираюсь как можно дольше быть молодой и красивой, если сегодня это позволяет пластическая хирургия. И нравиться мужчинам…

— И хватать за хвост уходящую молодость, — съехидничала дама-режиссёр, — когда твои ровесницы уже нянчат внуков.

— Одно другому не мешает, — парировала Алка. — Да вы знаете, как сегодня живут новые русские? Там отобранных молодых красоток специально обучают, как понравиться богатым мужчинам, обольстить их, но не сразу уступать, а так, чтобы вызвать у них инстинкт охотника…

— Я надеюсь, вы уже проверили эту тактику? — сладко улыбнулась поэтесса.

— А что вы понимаете в современных московских мужиках? — взорвалась Алка. — Вот мой друг детства недавно прилетал на личном самолёте с эскортом манекенщиц. И всё это одна бутафория…

— Почему? — удивилась дама-режиссёр.

— Да он давно импотент!

Коронная фраза пошла в эфир, из передачи ничего не вырезали. Редактор решил, что сейчас как раз в моде острые и актуальные дискуссии. Алка спохватилась, когда программа была уже смонтирована и запущена на 22 страны.

— Ой, что же мне делать? — в панике причитала Алка, бегая по комнате, на нашем общем совете. — Он же увидит…

— Да он вообще телевизор не смотрит, — утешала я. — А уж этот эмигрантский канал… Может, и пронесёт.

— А если смотрит? Или знакомые услышат и донесут… Жёны его друзей сидят здесь в своих особняках и маются дурью. Ты что, не знаешь наших баб?

Мы наших баб знали.

— Что же мне делать? — в отчаянии заламывала руки Алка.

— Купить бронежилет, — вздохнула я.

Алка посмотрела на меня с ужасом и задумалась… Но, видно, моя приятельница родилась под счастливой звездой. Олигарх и в самом деле не смотрел телевизор, и никто из его приближённых тоже. В общем, пронесло…

А недавно Алка позвонила мне и сказала, что Митя согласился финансировать её галерею.

— А что, он сейчас в Москве на свои нефтедоллары и Третьяковку профинансировать может, — торжественным шёпотом произнесла она. — Только никому не говори…

Весы

Когда в очередной раз не застегнулась молния на платье, а брюки, чуть не лопнув по швам, обрисовали поистине рубенсовские округлости, Поля поняла, что дальше так продолжаться не может. Необходимо срочно похудеть.

Стопка всевозможных диет от кремлёвской до берговской давно и прочно лежала на тумбочке перед кроватью, уже покрывшись нежным слоем пыли вместе с учебниками немецкого языка.

— А ты, мама, их под подушку положи, — ехидничал сын. — Может, эффект больше будет — и похудеешь, и язык выучишь… — и уносился по своим делам — молодой, стройный, подтянутый, блестяще знающий немецкий.

Поля подходила к зеркалу и тяжело вздыхала: живот — фартуком, бёдра «галифе», складки жира на… Да что там — везде!

С понедельника (ну какой ещё день недели столь классически подходит для начала!) решено было начать худеть. Для чего денег не жалеть и купить самые точные весы, чтобы сразу видеть потерю каждых ста граммов живого веса, как у грудничков, и, худея, вдохновляться.

Поля пошла в большой магазин. На километровых прилавках лежали коробки со всевозможными модификациями весов, измеряющих вес, жир, воду, «соль и сахар», как опять-таки сыронизировал сын, в организме.

Она неторопливо прошлась вдоль.

— Вы не могли бы мне порекомендовать самые точные весы? — обратилась Поля к продавщице.

Высокая и презрительная девица с фигурой кинозвезды достала с полки самые дорогие. И, неразборчиво тараторя по-немецки, стала перечислять преимущества данной фирмы. Поля послушно слушала, половины не поняла, но покорно полезла в кошелёк за деньгами — красота, как известно, требует жертв.

Весы были торжественно доставлены домой и установлены в центре гостиной на идеально ровной поверхности для точности измерения. Поля выгнала всех из комнаты, сняла одежду и абсолютно нагая торжественно взгромоздилась на это разрекламированное чудо техники.

Результат превзошёл все ожидания. Выскочившая на дисплее цифра была так чудовищно велика и несоизмерима с тем, что в самом худшем варианте рассчитывала увидеть Поля, что она решила, что явно сделала что-то не так. «Пол, наверно, кривой», — решила она и перетащила весы в другую часть комнаты. Однако от перестановки мест слагаемых сумма не изменилась, и на экранчике опять замаячила катастрофическая цифра.

Через несколько минут в комнату были вызваны и по очереди поставлены на весы все члены семьи, включая ни в чём не повинного персидского кота по прозвищу Васька.

— Ну как? — тревожно заглядывая в глаза вопрошала Поля. — Неправильно?

— Да, я так примерно и вешу… — индифферентно заметил муж и, позёвывая, отправился досматривать телевизор.

— И я, — поддакнула десятилетняя дочь.

Поля схватилась за сердце.

— Мать, не нервничай, — примирительно сказал сын, проявив несвойственный ему такт и милосердие. — Может, они и в самом деле неправильные. Поди сдай их и купи новые.

Она пошла на кухню, накапала в стакан валерьянки и позвонила подруге. Та блестяще знала немецкий и тоже вела перманентные бои с излишним весом. В магазин для поддержки поехали вдвоём, надо было принять правильное решение.

— Эти весы слишком много показывают, — решительно сказала Поля презрительной девице. — Я столько не вешу.

— Да? — спросила продавщица и иронично окинула её взглядом. Поля втянула живот.

— Да! — с вызовом ответила она. — Я хочу их сдать и взять другие.

— Видите ли, — мягко начала подруга, — моя знакомая сомневается в их точности… Они слишком много показали. Мы хотели бы попробовать другие. Возможно…

— Мой Бог, — сказала продавщица, — найдите те, что покажут меньше, — и стала швырять к их ногам коробки.

Поля сняла пальто, туфли, тёплую кофту и стала поочерёдно вставать на весы. Около неё уже выстроилась целая шеренга весов, их было уже около пятидесяти. Продавщица заметно нервничала.

Весы безбожно врали — они показывали то больше, то меньше, но в пределах той цифры, с которой ей так не хотелось смириться.

И вот, наконец, стрелка самых простых и дешёвых механических весов качнулась — и показала результат на пять килограмм меньше.

— Беру, — сказала Поля. — Эти правильные!

И бегом побежала в кассу.

— Мама, но они же врут, — сказал бескомпромиссный сын.

— Они не врут, они вдохновляют! — ответила Поля и поняла, что сказала абсолютную правду.

Небо в алмазах, или Жрица любви

Когда вокруг не было мужчин, их запаха, вспыхивающих желаньем взглядов, рук, губ и комплиментов, Ирке становилось скучно.

Призвание дало себя знать ещё в ранней юности. В шестнадцать лет она, дочка крупного дипломатического работника, работающего в одной из африканских стран, умудрилась закрутить жгучий роман с сыном местного царя. Ложе любви располагалось непосредственно в кустах в царском саду, куда она приникала через специально сделанный лаз. О! Вкус у неё был уже тогда недурён — и нежный, превосходно сложенный, темпераментный мулат сразу ввёл её в курс дела, заставив узнать, что такое истинная страсть, и ещё очень долго не мог сравниться ни с одним из белых мужчин, претендовавших на её постель и сердце.