Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

Кэн-тян спросил это, ставя футляр на стол.

— Да. Главное, чтобы человек, который будет переписывать речь, смог ее прочесть, верно?

— Да. Там работают профессионалы, так что подойдет что угодно.

— Вот и хорошо. Тогда привычной бумаги будет достаточно.

— Хотя сейчас, думаю, уже редко кто передает рукописный черновик… Если хотите, я могу набрать текст вашей речи в Word. Но в таком случае вам все-таки нужно будет поделиться со мной содержанием, Сё-тян.

— …Да, пожалуй. Если честно, я не был уверен, что смогу написать речь один. Так что, если ты поможешь, я буду благодарен. Но как же магазин?

— Все в порядке. Я уже позвал Ёсико. Сегодня в «Ходзуэ», похоже, спокойно, так что заодно с доставкой кофе она согласилась помочь мне с магазином до вечера. Вот-вот должна прийти.

Кэн-тян передвинул письменный футляр в угол стола, вернулся к стене и достал из другого ящика ноутбук и мышку. Потом снял стоппер с одного из рабочих столов и подвинул его ко мне. Сев напротив, через стол, он включил ноутбук и кивнул, глядя мне в лицо.

— Тогда начнем. Рассказывайте, пожалуйста.

Я выпрямился, положил левую руку на столешницу и легко провел кончиками пальцев по шероховатому узору дерева, словно стараясь почувствовать его поверхность.

— …Хм.

С чего начать? Пока я думал об этом, рот сам собой начал рассказывать о том, как мы познакомились с моей женой.

С женой я встретился в Сингапуре. Благодаря деньгам, которые я успел скопить, работая в компании, и тем связям, что мне удалось завезти, я тогда только основал небольшую торговую компанию. Мне было тридцать. Жена работала в киоске при отеле, где я остановился. Она свободно говорила по-английски, по-малайски и на китайском, поэтому сначала я решил, что она сингапурка. У нее было круглое лицо, и она очень мило выглядела, когда улыбалась.

В те годы заграничные поездки еще не были привычным делом, а потому деловые партнеры очень радовались, когда я отправлял им открытки из очередной командировки. По этой причине я почти каждый день покупал открытки в гостиничном киоске. Видимо, из-за того, что я ежедневно покупал одни открытки, она решила, что я какой-то странный.

Однажды, заворачивая открытки в бумажный пакет, жена вдруг сказала:

— И кому вы отправляете их в таком количестве?

Я удивился: она неожиданно заговорила со мной по-японски.

— Ты говоришь по-японски?

Вместо того чтобы ответить на ее вопрос, я задал свой. Жена коротко кивнула, с трудом сдерживая смущенную улыбку, словно ребенок, чью шалость раскрыли.

— Ну… моя мама японка.

— …Вот как.

— Так кому вы их отправляете? Каждый день покупаете по пять, а то и по шесть штук. Наверняка разным женщинам по всему свету, да? Плохой вы человек.

Она сказала это, пристально глядя мне в глаза. И в тот самый миг я подумал: «А, все. Пропал. Я точно влюблюсь в эту девушку»

— Что ты такое говоришь? Я отправляю их японским деловым партнерам. Заодно сообщаю: «Я здесь в Сингапуре стараюсь изо всех сил!» Я ведь уже несколько месяцев не появляюсь в Японии, и они, наверное, беспокоятся: «Все ли в порядке с этой компанией? Их директор вообще чем занимается?» Вот я и посылаю открытки как доказательство, что действительно работаю.

— Поэтому вам нужны открытки, на которых прямо видно: это Сингапур?

— Именно. Если наклеить на них сингапурские марки и отнести на почту, на них поставят настоящий почтовый штемпель, верно? Более убедительного и при этом дешевого доказательства просто не найти.

— Хм, вот оно как… А? Постойте. Вы сейчас назвали себя директором?

Жена сказала это так, словно только что заметила. Вопрос был довольно бесцеремонный, но, странно, я совсем не рассердился. К тому же мне было чуть за тридцать, лицо у меня было мальчишеское, никакой солидности не имелось, и даже в Японии меня редко воспринимали как директора. Так что удивляться было нечему.

— Ну… да. Правда, компания у меня маленькая. Если считать меня самого, всех сотрудников едва хватит на бейсбольную команду.

Я достал из кармана визитку и протянул ей одну. На лицевой стороне по-японски, вертикальным письмом, было написано: «Акционерная компания “Охаси Сёдзи”. Президент и представитель компании Минатогава Сётаро». На обороте то же самое было указано по-английски.

— Надо же, какая солидная визитка. Я слышала, что после поражения в войне Японии пришлось очень тяжело, а сейчас молодые директора уже могут носить с собой такие впечатляющие визитки.

— Ну да. Я, честно говоря, сильно потратился и заказал их в старом магазине канцтоваров в Гиндзе, самом оживленном торговом районе Японии. Ты права, я молодой, и, когда говорю, что я директор компании, люди неохотно верят, и мне бывает не так-то просто заслужить доверие. Поэтому на вещах, которые передаешь партнеру, экономить нельзя.

— Ой, а компания у вас называется «Охаси Сёдзи»? [132] Хотя вы Минатогава-сан.

— Да. Я хотел, чтобы компания стала большим мостом, соединяющим людей и страны, поэтому и назвал ее «Охаси Сёдзи». Иногда встречаются люди вроде тебя, которые это замечают, а еще такое название помогает запомниться: «Вот странный человек». Думаю, я правильно сделал, что не стал просто называть компанию по своей фамилии.

— Надо же, вы о многом думаете.

Сказав это, жена вернула мне визитку, которую я только что ей протянул.

— Я ее вам верну. Жалко без особой нужды тратить такие хорошие визитки, правда? Мне достаточно знать ваше имя, Минатогава-сан.

— Как-то это некрасиво с моей стороны… Я постараюсь как можно скорее сделать компанию достойной, чтобы уж хотя бы визитки люди могли принимать от меня без стеснения.

С этими словами я взял у нее визитку обратно. Она написала на лежавшем под рукой листке свое имя, а следом добавила номер телефона.

— Зовите меня Фудзико. Все японцы и люди японского происхождения зовут меня так.

— Фудзико-тян, значит. Тогда меня, пожалуйста, зови Сё-тян. Это номер твоего дома?

Жена слегка нахмурилась и покачала головой.

— Это номер магазина. Если домой начнет звонить мужчина, отец поднимет страшный шум. Если что-нибудь понадобится, звоните сюда.

Как раз в этот момент подошел другой покупатель, и она начала обслуживать его по-английски. Это был по-настоящему красивый Queen’s English, и по сравнению с моим ломаным английским с сильным американским акцентом — просто небо и земля. Когда я выходил из магазина, жена украдкой мне подмигнула. С тех пор я потерял голову.

На следующий день я снова пошел в гостиничный киоск. В конце концов, у меня был прекрасный предлог: купить открытки, так что заходить было легко. Стоило мне войти, как она сразу приветствовала меня по-японски: «Охаё» или «Коннитива». С другими покупателями она говорила по-английски, и мне было приятно думать, что для меня она делает исключение.

Дня через три после нашего разговора о визитках я первым делом с утра зашел к ней в магазин и пригласил ее на ужин.

— Я рада, но у меня «комендантский час», вечером нужно быть дома… И потом, у нас принято ужинать всей семьей. Если я во что бы то ни стало хочу поесть с другом, мне велено приглашать его домой. Мне неловко это говорить, но я никогда не ужинала с мужчиной в ресторане. Максимум в старшей школе обедала с кем-нибудь в кафе.

Тогда я подумал, что она, видимо, очень бережно воспитанная дочь из строгой семьи.

— Тогда давай так: будем вместе обедать во время твоего перерыва.

— Но меня обеденный перерыв каждый раз в разное время. Тебе правда подойдет?

— Конечно. Как-никак я президент компании.

Я, конечно, больше выпендривался, называя себя директором, но в командировку приехал один, так что, если подстроить встречи и переговоры, все как-нибудь устраивалось. Так мы стали обедать вместе, подстраиваясь под ее перерывы. Постепенно я узнавал жену все лучше, и она тоже узнавала обо мне все больше. Но, как ни крути, обеденный перерыв длился всего шестьдесят минут. Спокойно поговорить получалось самое большее минут тридцать. Каждый раз, когда разговор наконец оживлялся, время заканчивалось. Это было досадно, и я с нетерпением ждал следующего дня. Когда расстояние между нами как-то незаметно сократилось и мы уже без неловкости называли друг друга Фудзико-тян и Сё-тян, моя запланированная командировка тоже стала подходить к концу. За день до отлета в Японию я сказал жене: