Магазинчик нужных слов - Уэда Кэндзи

— Мне пора возвращаться в Японию. Завтра рейс обратно.

В ее глазах промелькнула тень грусти, но жена все равно улыбнулась изо всех сил.

— Я думала, командировка на целый месяц — это так долго, а теперь кажется, что все пролетело в одно мгновение. С работой все прошло хорошо?

— Да, благодаря тебе. Все переговоры, которые я планировал, удалось довести до соглашения. Когда вернусь в Японию, нужно будет заняться отправкой товаров по заключенным договорам. Да и переговоры внутри страны я все это время оставлял на сотрудников, которые держали оборону в офисе, так что придется заняться и этим. Здесь я мог спокойно обедать с тобой, а вернусь в Японию, и, наверное, снова начнутся дни, когда лапшу соба приходится проглатывать за пять минут.

— Но ведь у тебя и здесь не было времени спокойно пообедать, правда? Прости, что заставляла тебя подстраиваться. Но было очень весело. Спасибо.

Я взял жену за руку.

— Что ты такое говоришь? Это же я тебя насильно приглашал. Это я должен тебя благодарить. Спасибо. Есть что-нибудь, что ты хочешь из Японии? Месяца через три я снова собираюсь приехать сюда. Тогда и привезу.

Жена накрыла другой рукой мою руку, которую я держал в своей, и сказала:

— …Ничего. Мне ничего не нужно. Если ты будешь здоров, этого достаточно.

Я был уверен, что она попросит косметику или какой-нибудь бытовой прибор, и потому немного растерялся.

— Правда ничего не нужно?

— Угу. Если через три месяца ты снова приедешь ко мне живой и здоровый, мне этого хватит.

Для меня, человека, который дошел до основания собственной компании почти на одном только жадном, голодном стремлении выбраться наверх, ее слова были чем-то новым. Тут я сдался окончательно и влюбился в нее всем сердцем.

Я не находил слов и молча продолжал держать ее за руку. Тогда жена легонько хлопнула меня по руке и решительно кивнула.

— Точно! Я придумала кое-что хорошее. Можно я все-таки кое о чем попрошу?

— Конечно, проси что угодно!

Жена пристально посмотрела мне в глаза и сказала:

— А присылай мне открытки. Не обязательно каждый день, но… пожалуй, одну в неделю я бы хотела получать. За три месяца это будет двенадцать штук примерно, так? Ты ведь говорил, что и в Японии часто ездишь в командировки. Даже в одном Токио, наверное, есть самые разные открытки. А еще Осака, Киото… и, кажется, Хоккайдо с Кюсю? Я ведь никогда не видела тех мест, о которых ты мне рассказывал. Мне было бы очень радостно получить оттуда открытки.

С этими словами она вырвала страницу из записной книжки и написала мне свой адрес.

— Хорошо, понял. Я обязательно буду выбирать самые красивые открытки и присылать тебе.

Тогда я впервые поцеловал жену. Пока нас обдувал легкий, приятный ветер.

— Хорошая история, но вы же ее немного приукрасили, да?

Сказав это, Кэн-тян перестал стучать по клавиатуре.

— Ни капли. Будь у меня талант сочинять такие сценарии, я бы не стал так морочиться с торговой компанией, а открыл бы кинокомпанию. В общем, в те времена я был еще невинным мальчиком и отчаянно старался привлечь ее внимание.

— Вот как. Зная ваше поведение, Сё-тян, мне в это трудно поверить с ходу. Кстати, та визитка, о которой вы рассказывали, была сделана у нас?

— Да, у вас. Потом компания выросла, и твой дедушка, Кенсуй-сан, сказал, что уже не сможет брать на себя визитки для всех сотрудников, так что мы перестали их заказывать. Кажется, это было, когда сотрудников стало больше трехсот. Визитки были великолепные: хорошая бумага, высококачественная печать. Где бы я их ни показывал, все сразу делали лицо: «Ого!» Они мне очень помогли, эти визитки Кенсуя-сан.

— Уже довольно давно мы не печатаем их у себя в магазине, но в подвале все еще остались печатный станок для высокой печати и литеры. Я думаю, что когда-нибудь надо бы привести их в порядок и снова начать самим печатать визитки, пусть и небольшими партиями… — сказал Кэн-тян, приложив руку к подбородку и тихо кивнул.

— Очень надеюсь, что так и будет. Буду ждать.

— И что, вы отправляли открытки, как обещали?

— Конечно.

Да. Даже по пути в Японию я отправил по одной открытке из Хошимина, Макао и Гонконга, куда наш корабль заходил по дороге, а едва прибыл в Иокогаму, тут же послал еще одну. Есть такое выражение — «монах на три дня [133]», о тех, кого хватает ненадолго. Но если продержаться до четвертого раза, превратить это в привычку уже нетрудно. Вернувшись в Японию, я продолжал покупать открытки днем, в местах, куда приезжал по делам, а перед сном, как в дневнике, писал на них то, что случилось за день. Так это стало моим ежедневным занятием. До этого я почти каждый день пил до полного отруба. Но когда я думал, что должен написать открытку жене, темп выпивки сам собой становился спокойнее, и я перестал пускаться во все тяжкие. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что в холостые годы не посадил печень именно благодаря этой привычке писать открытки.

В те времена у меня было много командировок в Кансай: Осаку, Киото, Нару. Поэтому среди открыток было много рассчитанных на туристов видов вроде Осакского замка, Золотого храма или Большого Будды в Тодайдзи. Они были совсем как обычные туристические сувениры и не отличались особой изысканностью, но я думал, что жене, никогда не видевшей Японию, они, может быть, понравятся. Хотя, если подумать, удивительно, что меня не покарали небеса за то, что на обороте фотографий с буддами я писал всякое вроде «люблю тебя» и «хочу увидеть тебя прямо сейчас». Немало открыток я отправил и с Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и других мест. Конечно, и из Токио тоже: почти все основные достопримечательности, вроде Каминаримона в Асакусе или моста Нидзюбаси у Императорского дворца, я ей тоже отправил. Так, за всеми этими делами, три месяца пролетели в одно мгновение. Примерно за две недели до отъезда из Японии я окончательно подтвердил рейс и стал писать на открытках день, когда должен прибыть в Сингапур.

Трудно описать, что я почувствовал, когда после нескольких дней пути я сошел с корабля и наконец-то увидел жену, стоящую по ту сторону зоны иммиграционного контроля. Словами тех чувств не передать. В порту было полно людей, все вокруг кишело толпой, но людской поток словно исчез из моего поля зрения, и я видел только ее. Я бросил чемодан, набитый образцами, контрактами и другими важными вещами, и побежал. Жена тоже бросилась ко мне и припала мне на грудь. Мы обнялись и еще долго не могли сдвинуться с места. В ту командировку я взял с собой двух подчиненных, и они, конечно, стали свидетелями этой сцены. Потом какое-то время мне от них здорово доставалось: «Вы были прямо что-то! Прямо как сцена из фильма».

В тот вечер мы с женой впервые поужинали вместе и всю ночь до утра были вместе.

— М-м… Кажется, я понимаю ваших подчиненных. Правда, как в кино.

Кэн-тян с выражением легкого недоумения покачал головой.

— Ну… может быть. Если ты продолжишь смотреть на меня таким лицом, рассказывать дальше мне будет трудновато, — смущенно почесал я голову.

Кэн-тян тихо усмехнулся и подтолкнул меня:

— Ну все-все, рассказывайте, пожалуйста, дальше.

Во время второй командировки в Сингапур переговоры тоже шли гладко. Однажды, за день до того, как мне нужно было возвращаться в Японию, мы, как обычно, обедали вместе, и жена сказала:

— Слушай, сегодня вечером приходи ко мне домой. Отец велел пригласить тебя на ужин.

В тот вечер я пораньше свернул работу, тщательно принял душ, надел свой лучший костюм и направился в гостиничный холл. Я подумал было о каком-нибудь гостинце, но вкусов хозяев не знал, а неудачный подарок мог оказаться невежливым, так что решил ничего не брать. Как выяснилось позже, это решение было правильным.

Я спустился в холл чуть раньше назначенного времени. Жена уже ждала меня там, одетая так элегантно и сдержанно, что казалась совсем другим человеком. Я остановился посреди лестницы и просто смотрел на нее словно зачарованный. Она была так красива, что мне хотелось еще какое-то время вот так на нее смотреть. Видимо, заметив мой взгляд, она помахала рукой.