Все, что останется - Калинин Сергей

— Он был недавно. — Роберт не знал, что ответить. — Все дело в том, что где его искать неизвестно, да и смысла уже нет.

— Почему нет? Мы устроимся с Маринкой и ему поможем. Ведь не бывает так, чтобы человек не мог найти себя.

— Оно-то верно, но, видимо, он все уже решил, и вряд ли мы что-то изменим.

Когда-то давно Роберт поймал себя на мысли, что порой умеет чувствовать людей. Вот и сейчас чисто интуитивно ему показалось, что перед ним пусть скромная, пусть стеснительная, пусть сотканная из страхов и неуверенности девушка, но где-то в глубине у нее есть странная сила. Пройдет совсем немного времени, и она станет другой: придут и вера в себя, и умение защищаться, и материнские инстинкты, которые пока еще словно скованы, обязательно раскроются в полной мере. Дай Бог, чтобы эта красота, эта искренность и надежность достались тому, кто ответит взаимностью. И этот кто-то будет настоящим счастливчиком, а у домашнего очага будет хранитель, о котором можно лишь мечтать.

— Я хотел бы сказать что-то обнадеживающее, но, боюсь, увидеться с ним скоро не получится.

— Но вы же встретитесь с ним? — В голосе прозвучали именно те нотки, о которых Роберт задумался несколько секунд назад. Когда вопрос касался близких людей, эта девочка преображалась.

— Наверное. Не знаю. — «Ей бы за себя научиться переживать. Вон, и волнения пропали, и стеснительности как ни бывало», — он подумал об этом, усмехнулся, но предпочел не говорить.

— Почему вы мне не говорите правду? Он в больнице?

— Нет. Кажется, его могут посадить. — Хотелось соврать, но ничего на ум не приходило.

— Тогда обязательно узнайте адрес. Сейчас нет мест, куда не приходят письма. — Настя говорила деловито, основательно продумывая каждое слово, стараясь ничего не упустить. — Спросите, что ему нужно. Носки, теплые вещи, осень наступает. Вы не забудете?

— Не забуду.

— Нет. Не так. Когда вы к нему идете? — Она что-то считала в уме.

— Присядь. — Роберт пододвинул девушке стул. — Сейчас ничего не нужно. Ты просто оставь мне номер своего телефона, и я позвоню, когда что-то конкретно узнаю. Правда, не факт, что я что-то буду знать. Олег не тот человек, который делится планами на будущее. Поверь, он и сильнее, и умнее, и расчетливее нас с тобой. Так что не переживай за него. Он не похож на тех, кто пропадет без носочков.

— Вы так думаете? — Было видно, что Настя очень хотела что-то сделать, а теперь расстроилась именно из-за того, что оказалась не нужна.

— Иди. Занимайся обустройством своей жизни, о дочке думай. Кстати, где она? — Роберт решил перевести разговор.

— Ждет. — Настя кивнула за дверь.

— Вот и пойдем, поздороваемся. — Роберт вышел из кабинета. — Привет! — Он подошел к девочке, что-то энергично рассказывающей Маше.

— Здравствуйте! — Маринка спрыгнула со стула. — А мы ищем дедушку Олега. Вот и пришли к вам. — Она бойко отрапортовала о своих делах. — А то мы с мамой совсем зашиваемся. — Она смешно вздохнула. — Вот, в школу ходили. А меня брать не хотели. Сказали, что набор уже завершен. Но мама уговорила директора. Завтра линейка. Нужно еще цветы купить, но я не знаю, они такие дорогие. Я ей говорю, что это не страшно, что времена не те, а она грустит.

— Жди меня. — Роберт схватил пиджак. — Две минуты.

К счастью, рынок был совсем рядом. Не торгуясь, он купил пять ярко-красных роз, упакованных в красивую фольгу и явно выделяющихся на общем фоне.

— Держи. Это тебе. — Букет оказался почти одного роста с Маринкой, и она растерянно застыла, переводя взгляд с цветов на Настю, ожидая разрешения взять.

— Не надо было. Это же очень дорого. — Настя снова превратилась в испуганную и сжавшуюся от неловкости девочку.

— Бери. — Роберт не собирался вступать в диспут. Маринке пришлось обхватить его двумя руками, чтобы не уронить. — Это тебе, и не вздумай отказаться.

— Спасибо! Мама, — Маринка виновато пожала плечами, глядя на Настю, — я не просила. Правда. Я не хотела. — Она качала головой, а Роберт в очередной раз отметил, как интересно выражает свои мысли девочка, сочетая рассудительность с непостижимой скромностью.

— Конечно, не просила. Это от всех нас. Тебе. — Роберт обернулся. В дверях замер Платон, а Маша, улыбаясь, часто моргала, словно что-то попало в глаз.

— Вот тебе еще. — Маша схватила в столе набор маркеров, ручек и пачку бумаги. — Держи. Пригодится. И обязательно заходи к нам в гости.

Проводив неожиданных гостей, внесших своим появлением новые эмоции, они никак не могли настроиться на рабочий лад.

— Вот ведь скажите — сами еле выживают, еще и не устроились, а уже пришли помогать кому-то, ищут этого мужика, чтобы отблагодарить. — Маша никак не могла успокоиться. — Что за жизнь? Неужели ничего нельзя изменить? Почему это все происходит сплошь и рядом? Почему приходится испытывать это чувство вины за собственную устроенность, когда видишь эти картины, где мама не может купить дочке цветы на первое сентября?

— Оно вроде как все и есть. — Роберт, совсем недавно пытавшийся разбираться в хитросплетениях постановлений и указов по поддержке малообеспеченных слоев населения, мог бы с уверенностью сказать, что это была задача не просто со звездочкой, а пожалуй, с огромной звездой. — Понимаешь, формально все защищены. Вот только принцип, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, в данном случае применим стопроцентно. Никто тебе в помощи не откажет, но, пока ты докажешь все свои права и получишь необходимую поддержку, есть шанс, что тебе будут нужны совсем другие услуги. Да и то это при условии, что ты сам точно знаешь, на что можешь рассчитывать со стороны государства. Даже мне показалось, что эта информация, которая вроде и доступна, но как-то дозированно подается и напоминает что-то слегка секретное.

— У меня вот… Только для тебя берег. — Платон протянул Маше плитку горького, ее любимого шоколада. — Говорят, в нем есть гормон радости.

— Гормон радости шоколада активизируется только в сочетании с коньяком. — Маша посмотрела на часы.

— Ну, тогда вы сами придумайте, где живет радость, а я домой. — Роберт давно заметил, что отношения его коллег постепенно налаживаются. В последнее время у Платона наметился явный прогресс: пошла работа, он ожил и уже не напоминал того растерянного парня, который совсем недавно не верил в воскрешение его дела.

Рабочий день незаметно подошел к концу. Роберт ехал в плотном потоке машин. Назвать это словом «ехал» было не совсем точно — пробка была такой, что казалось, все просто встало. Скорее, это был тот старый анекдот о связи времени и пространства, стоять отсюда и до вечера (правда, там прапорщик отдал указание копать отсюда и до вечера, но смысл оставался тот же).

Домой он приехал необычно поздно, проклиная все на свете, жалея потраченное время и твердо решив в следующий раз ехать по объездной.

— Ты пока туда не ходи. — Оля заметила, что Роберт собирается к сыну. — Он познакомился с девочкой. Сегодня болтают полдня. Что-то хохочут. Даже почти не обедал.

— Ну и отлично. Общение — это очень важно. И друзья очень нужны. — Роберт с грустью подумал о том, что сам он друзей как-то незаметно растерял.

Вечером они о чем-то болтали, стараясь не касаться нового знакомства Матвея. Сын был необыкновенно разговорчив и даже пытался шутить.

— Слушай, пап, а можно мне подставку сделать. Я тогда попробую руку чуть выше положить. Оно чуть удобнее получается. И слушай, где те упражнения, которые мне советовал врач? Давай поищем. Попробую еще разок. — Когда-то давно в сердцах он объявил бойкот любым попыткам заниматься.

Рука пусть и не совсем хорошо, но все же работала. Врачи настоятельно рекомендовали занятия, но, когда через полгода никаких результатов не было достигнуто, Матвей вспылил. Они пытались уговаривать сына, ругались, но он игнорировал любые попытки воздействия на него.

— А что их искать? — Роберт не скрывал радости. — Я, кстати, нашел еще интересный тренажер. Сейчас покажу. Есть предложение не тянуть и завтра же заказать.