Наталья Александрова
Эхо флейты из Гаммельна
© Александрова Н. Н., 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
В лифте я посмотрела на часы. Похоже, что сегодня я опять опоздаю на работу и начальник обязательно поставит на вид. То есть, увидев меня, он поднимет глаза и укоризненно покачает головой, а потом постучит по своим дорогущим часам и театрально разведет руками – дескать, что случилось на этот раз? Снова авария на транспорте или вашу квартиру залил сосед сверху? Или ваша престарелая тетя вышла выносить мусор и захлопнула дверь и вам пришлось срочно лететь к ней на такси? Не оставлять же старушку одну на лестнице!
А я в ответ буду прижимать руки к сердцу и выражать глазами полное, искреннее раскаяние и обещание, что больше никогда, никогда такого не повторится.
Самое интересное, что ни разу я не врала начальнику про аварию и про соседа, а уж про тетю и подавно. Нет у меня никакой тети. И дяди тоже нету. Если честно, то у меня вообще нет никаких родственников. Не считая Лелика, но Лелик – это совсем другой случай. Но о нем после, а возможно, что и никогда.
Двери лифта открылись, и я приготовилась бежать, но была остановлена Маркусом. Маркус – это доберман, который живет наверху с тем самым соседом, который фигурирует в наших с начальником разговорах, только сосед никогда меня не заливал. Антон вообще очень аккуратный и обязательный человек.
Маркус – собака серьезная, но ко мне относится неплохо. Сейчас он заскочил в лифт, но не стал ставить грязные лапы на пальто, а только лизнул меня в руку и утащил перчатку. Мне некогда было с ним нежничать, и он понял и не обиделся.
– Слушай, у тебя там письмо из ящика торчит! – крикнул Антон из лифта. – Может, важное?
Почтовый ящик я опустошаю примерно раз в месяц, когда многочисленные рекламные буклеты начинают вываливаться на пол.
Я подошла к ящикам и вытащила письмо, оно и правда собиралось упасть.
Конверт был белый, длинный, глянцевый, вместо марки в правом верхнем углу был нарисован простенький цветок – стилизованная ромашка. Такой цветик-семицветик, как в детской книжке, только в нем не семь лепестков, а пять. Серединка желтая, а лепестки белые, кроме одного, фиолетового.
Адрес на конверте был отпечатан на компьютере. Адрес мой – улица, номер дома, квартира, а дальше стояла фамилия: Аскольдова. Аскольдова А. А.
Александра Алексеевна. Только я не Аскольдова, а Карпова. Рыба такая есть – карп. В магазине продается.
Я стояла и смотрела на конверт. И думала: что все это значит?
Ошиблись на почте? Да нет, адрес мой и имя мое. И фамилия… фамилия, кажется, тоже моя.
Потому что раньше у меня и правда была фамилия Аскольдова. До тех пор, пока меня не удочерили Лелик и Ляля. И дали мне свою фамилию – Карпова.
Лелик и Ляля… так они себя называли, и я так их звала…
Я очнулась от несвоевременных, нежелательных мыслей и потрясла головой. Нашла время размышлять, я же на работу опаздываю!
Конверт я открыла в метро. Там был всего один листок бумаги, на нем несколько слов:
«Завтра, 16:00, Каналетто».
Что такое Каналетто? Вроде бы художник такой был… из Венеции, кажется…
Ага, в Венеции каналы… Вот и он Каналетто.
И я вспомнила, что на канале Грибоедова есть кафе, которое так и называется – «Каналетто».
Значит, кто-то решил назначить мне встречу в этом кафе. Завтра в четыре часа… И что? Ни подписи, никаких объяснений, и он думает, что я побегу в это кафе и буду там растерянно оглядываться и выглядеть полной дурой.
Скорее всего, это чья-то шутка, розыгрыш.
Да, но фамилия… Никто из моих знакомых не знает этой фамилии…
Но все равно я не могу пойти туда в четыре часа, я вообще-то работаю…
Тут я сообразила, что едва не проехала свою остановку, а дальше все мысли вылетели из головы, кроме одной: как бы проскочить в офис, чтобы начальник не увидел и не начал закатывать глаза, качать головой и разводить руками.
И вы не поверите, но звезды в этот раз были ко мне благосклонны, потому что начальника не было. Не было нигде: ни в его кабинете, который отгорожен от общего помещения стеклянной стенкой, ни в общем зале, потому что есть у него такой пунктик: он не вызывает сотрудников к себе, а предпочитает сам подходить к их рабочему месту, говорит, что это более демократично.
А на самом деле все знают, что так начальник просто хочет выяснить, чем сотрудник занимается.
Не было начальника и возле кофемашины, потому что секретарша не носит кофе ему в кабинет, он сам заваривает себе кофе и потом идет через помещение с горячей чашкой, утверждая, что это тоже гораздо демократичнее.
На это в коллективе тоже есть свой ответ, потому что Светка-секретарша обладает совершенно отвратительным характером. Она вечно всем недовольна, вечно у нее кислое лицо, так что, когда она входит в кабинет с чашкой кофе, у начальника небось всякое желание пропадает его пить.
Так вот сейчас начальника нигде не было видно, и когда я столкнулась со Светкой, то увидела у нее на лице самую настоящую улыбку. Обычно-то лицо у нее каменное, не то что улыбки или добрых слов, а кивка в виде приветствия и то не дождаться.
– Опаздываешь, Сашура? – пропела Светка.
– Привет, а наш-то где? – одними губами спросила я.
– Не будет его сегодня!
– Что, заболел?
– Хуже! – выпалила Светка, так что я даже остановилась в недоумении.
Что может быть хуже? Не помер же он в одночасье?
– К нему теща приехала! – пояснила Светка. – А это такая тетка – ужас, летящий на крыльях ночи! Ты не знала, что ли?
– Откуда? Я и жену-то его ни разу не видела…
– Это точно, ты у нас не так давно работаешь, а мы тоже ее не видели. Думали даже, что ее вообще нету, пока Аделаида из бухгалтерии не сказала, что в паспорте она есть, а штампа о разводе нету.
– Раз теща есть, то и жена должна быть, – сказала я, а потом посмотрела на календарь и поняла, что сегодня пятница, стало быть, завтра суббота, то есть выходной.
И это хорошо, потому что я могу пойти к четырем часам в кафе «Каналетто» и выяснить, кто прислал мне загадочное письмо и что ему от меня надо.
Потому что было у меня минутное поползновение выбросить злополучный конверт вместе с письмом в мусорный бак, если бы… если бы не фамилия.
Фамилия Аскольдова была у меня до тех пор, пока меня не удочерили Лелик и Ляля. И я стала Карповой, как они.
Но про это я уже говорила.
Было это больше двадцати лет назад, и в новую школу я пошла уже под новой фамилией, так что мои одноклассники не знали, что родители у меня приемные.
Лелик провел со мной серьезную беседу и очень просил никому про это не рассказывать. Да и сама я понимала, что ничего хорошего не выйдет, если окружающие узнают правду.
Некоторое время меня доставала женщина-психолог. Меня водили к ней каждую неделю, и она задавала какие-то странные, бессмысленные вопросы. А когда я осмелилась и спросила ее, знает ли она, кто мои настоящие родители, что с ними случилось, она долго смотрела на бумаги, выложенные на столе, потом закрыла папку и сказала Лелику, что больше меня приводить не нужно.
Лелик был только рад.
Я спрашивала психолога, потому что ничего не знала о своем раннем детстве. Больше того, я мало что помнила. Не было у меня ни воспоминаний, ни фотографий, и мелькало в словах психолога выражение «детская травма». А в чем там было дело, никто не говорил.
В общем, единственное, что я помню, – это фамилия. И только потому, что нашла как-то в Лялиных вещах какую-то старую справку.
Начальник не явился в офис даже после обеда, так что мы прекрасно провели время. Как все время говорит Светка: каким образом по одной путевке может отдохнуть двадцать человек? Если эту путевку приобретет начальник.
До обеда мы еще пытались что-то делать, а после обеда пили кофе и сплетничали про начальника. Потому что к нам зашла Аделаида из бухгалтерии и кое-что про него рассказала.
