Тайна Марьи Моревны, или Приворот для королевича Елисея
Пролог
— Марьюшка-а-а… — шептало зло, докучая даже во сне.
— Изыди, тьма! — буркнула я, уже просыпаясь.
— Отпусти… Озолочу! — все не унималось оно.
— И куда мне это добро девать? Сундуки полные стоят! — зевнула я и посмотрела в окно.
Заря уже занималась над лесом и золотила макушки тысячелетних деревьев.
Голос тьмы затих — достучаться до меня она могла только ночью, а с рассветом замолкала.
Я встала, опустив ноги на толстый персидский ковер, обула чуни из овчины. Застелила кровать шелковым покрывалом, взбила подушки с лебяжьим пухом. Накинула халат на сорочку и пошла умываться.
Умывшись, взяла гребень и расчесала черные, как вороново крыло, волосы. Заплела толстую косу и перевязала ее лентой. Посмотрела на себя в зеркало, висящее на стене в раме из расписной глазури.
Писаная красавица… Но как же мне здесь одиноко! Жить-то приходится на краю света, а все из-за Кощея, запертого у меня в кладовке. Вернее, заперт не он сам, а его темная сторона. Я — страж при нем навеки…
Все потому, что родилась я у матушки Ягини и батюшки Темного царя Черномора. Моя судьба была предопределена еще до рождения, и вот, повзрослев и получив богатырскую силушку, стала я стражем стены между темным миром и этим, светлым. Лишь я могла его чинить — латать дыры, которые пробивало зло, пытаясь проникнуть в наш мир.
Мой удел — одиночество, а моя тьма, хоть и служила свету, всегда пугала всех, кто смотрел в черные глаза ее хозяйки…
Но моя история не о том. Сегодня я решила, что пора и мне стать замужней, а помочь в этом могли Златоцвета — Ягиня с восточного рубежа царства — и Варвара — вышивальщица и кудесница, за работами которой охотились все государи нашего мира. Мои верные подруги и берегини!
Кандидат в мужья имелся — королевич Елисей, диковинный красавец. Правда, поговаривали, не люб ему никто, ценит он только свою красоту. Сослали его сюда к нам из королевства заморского, к дядюшке, нашему Царю-батюшке, на перевоспитание.
Но и он не справился!
Может, я смогу излечить королевича от чертовой напасти?
Буду варить щи да каши супругу и качать люльку с нашим дитем… Не жизнь, а сказка!
Глава 1
Позавтракаю я у Ягини — у нее голодной не останешься. У Златоцветы муж да детишек полный дом. Прихвачу гостинцев, пряников и петушков сахарных, — порадую малышей.
Варвару позвала к нам еще вчера, отослав горлицу с письмом. Ей на избе с курьими ногами всего час бега до Златоцветы.
Надела сарафан расписной, сапоги кожаные, повязала платок на голову, чтобы коса не растрепалась. Вышла на крыльцо, обошла дом и провела зачарованную черту, чтобы чужие не проникли внутрь, да из избы тьма не вышла. Хотя двенадцать магических цепей, держащих Кощея, были на совесть крепки, и никто не мог снять их без моего ведома.
Да никто сюда и не приходил — незачем! Но, как говорится, береженого и боги берегут…
— Сивка-бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой! — позвала я своего верного соратника и свистнула. Только он был способен быстро преодолеть такое расстояние.
В кронах деревьев зашумел ветер. Раздался звонкий стук копыт, и в один миг возле меня появился конь. Мой боевой друг, который мог и защитить, если что!
Поставив ногу в стремя, я моментально оказалась в седле. Взялась за узду и села поудобнее, расправив сарафан. Узелок с дарами привязала к луке.
— Домчи-ка, мой друг, меня до Златоцветы… — попросила я и пригнулась, крепко обхватив его шею. А то еще сдует меня, а конь не сразу потерю обнаружит.
В следующую секунду волшебный конь сорвался с места, унося меня на другой край света. Мимо замелькали какие-то смазанные картинки, но разобрать, что это, было невозможно.
Только когда он стал замедляться, я смогла разглядеть, что позади остался Царьград. Затем появились очертания деревень, реки и леса, и вскоре перед нами замаячила последняя застава. Наконец конь остановился у мостков, ведущих через болото к острову, где жила Златоцвета, Ягиня этого края. Все пространство было закрыто туманом…
Туда не попасть без ее разрешения.
Я соскочила с седла, забрала узелок с дарами, похлопала коня по крупу и, поблагодарив его, отпустила на время. Он исчез, стоило лишь моргнуть.
Едва я ступила на первую доску, туман стал редеть. Пошла не спеша по открывшейся дороге, наслаждаясь звуками жизни вокруг. Моя жизнь была намного тише, потому что тьма пугала даже мелкое зверье…
На другой стороне меня уже ждала старшая дочь Ягини — рыжеволосая красавица с пронзительными синими глазами, прозванная родными Синеглазкой. Невольно залюбовалась ею. Еще год-другой — и от женихов отбоя не будет! Хоть она и получила дар травницы, а не Ягини, тоже обладала богатырской силой. Крепкая, щеки — что маков цвет. Косы толщиной с руку, да нрав крутой.
Но тьмы, в отличие от меня, в ней не было…
* * *
Облегченно выдохнув, улыбнулась и, сойдя с мостков на землю, обняла девушку.
— Здравствуй! Как ты? Освоила меч? Лук?
— Здравствуйте, Марья! Меч освоила, лук тоже, но поломала все, что батя мне дал… Он сказал, мне нужен свой, заговоренный, — огорченно поведала Синеглазка.
— Надо подумать, — попыталась утешить ее, — найти того, кто сможет такой сделать да заговору обучить. Будет непросто, но не вешай нос раньше времени!
— Правда? А то и меча у меня нет… Мою силу только меч отца выдерживает и молот, который Горыныч нашел на дне болота!
— Тогда нужен лук-самострел, — поразмыслила я. — Кажется, я видела в свитках упоминание о нем… или о том, у кого он есть.
— Вот спасибо! — Девушка стиснула меня в богатырских объятиях, не уступающих моим.
Я прижала ее к себе и погладила по рыжим косам.
Вдруг за домом Ягини что-то ухнуло, и земля под ногами задрожала.
— Ой, Горыныч прилетел! — обрадовалась Синеглазка. — Обещал принести книгу о богатырях!
— Не рано ли? — нахмурилась я.
— Так не о тех, которые в женихи годятся, — хихикнула она и залилась румянцем. — Хочу былины почитать!
И о чем это я? Девчонка просто почитать хотела, а я о своем, наболевшем…
Проводив меня до крыльца, Синеглазка убежала к Горынычу, а я, поднявшись по ступенькам, открыла дверь и вошла в избу.
Златоцвета хлопотала у печи. Увидев меня, она приветливо улыбнулась.
— Уже накрываю стол, вовремя ты!
— Давай помогу! — махнула рукой я.
Положила узелок на лавку, сняла платок с головы. В четыре руки мы расставили тарелки с кашей, вареными яйцами, нарезанными пирогами, плошки с медом и творогом со сливками и ягодами, разлили по кружкам ароматный чай.
Когда последние тарелки были перенесены на стол, дверь стукнула. В дом вошел Венцеслав, держа на руках младшего сынишку.
— Доброе утро хозяину дома! — склонила я голову.
— И тебе добра, Марья! — кивнул он.
За ним шли еще две дочери. Последней порог переступила Синеглазка. Окно звякнуло и распахнулось, и в нем показался большой глаз.
— А мне? — прогудело за бревенчатой стеной.
— А тебя кормит царь-батюшка, — возмутилась Златоцвета.
— Я рыбки принес… и кабана завалил для вас! — сообщил Горыныч, и в глазу мелькнула грусть.
— Рыбу он принес морскую, целую лодку! — тут же подтвердила Синеглазка. — А кабана у бани положил, вот такого огромного!
Она вытянула руку, показывая нечто выше себя.
— Ага, а съест раза в три больше! — беззлобно отозвалась Ягиня.
Я усмехнулась про себя. У Златоцветы никто никогда не оставался голодным. Вздохнув, она подала дочери ушат каши и блюдо с пирогом.
— Неси уж…
Девушка убежала угощать своего друга. Никто из нас не понимал, как они нашли общий язык и почему Горыныч относился к ней по-особому.
Как к своему человеку, хоть вырастила его Ягиня.
