Виктория Кокоренко
Психологический нарратив в пространстве арт-терапии
Двум Иринам —
Ирине Михайловне и Ирине Леонидовне
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)
© В.Л. Кокоренко, 2025
© ИД «Городец», 2025
Введение
В своей новой книге я хочу представить особую форму психологической работы – письмо. Особую – потому что она редко используется в качестве систематической индивидуальной психологической и психотерапевтической работы. С этой точки зрения книга продолжает традицию немногочисленного ряда блестящих мастеров психологического письма – Владимира Леви и Екатерины Михайловой.
Новизна в продолжении этой традиции в том, что в диалоге собеседников присутствует третий полноправный участник – рисунок, скульптура, коллаж, головной убор – продукт творческой деятельности, который создается автором в арт-терапевтическом процессе. Для читателя этой книги он будет незримым, но весомым участником каждого диалога. Читатель будет видеть его «отраженным светом» – в словах того, кто создал творческую работу и пишет о ней, и в ответном письме психолога, арт-терапевта.
42 диалога показывают классический треугольник взаимодействия в арт-терапии: участник – продукт творческой деятельности – специалист (арт-терапевт, психолог, психотерапевт). В возникающем диалоге писем автор творческой работы и специалист стремятся вглядеться в появившиеся образы, вчувствоваться в состояние и внутренний мир автора, понять идею, ценности, смыслы, расшифровать это своеобразное послание психики автора ему самому и окружающим людям.
Особенность этой коммуникации в письмах еще и в том, что все мои собеседники – это обучающиеся специалисты помогающих профессий, которые знакомились с арт-терапией и осваивали авторский арт-технологический подход в формате дистанционного онлайн-обучения в разных образовательных учреждениях в разное время. В обучении такого рода практические техники и технологии осваиваются не только через учебные примеры, но и знакомым всем способом «пропустить через себя», что актуализирует разные элементы индивидуального жизненного опыта человека, который, в свою очередь, сложным и не всегда очевидным образом влияет на развитие необходимых умений, личностную и профессиональную готовность помогающего специалиста, становление его профессионального мировоззрения. Вступая в профессиональную коммуникацию (в том числе – письменную) в рамках курса обучения арт-терапии, участники понимают и учитывают эту рамку взаимодействия, т. е. каждый сам определяет и регулирует меру своей открытости и откровенности, границы допустимого и приемлемого в работе с представленными мною учебными примерами, рефлексией собственного опыта, запросом на персонифицированную обратную связь, предоставляя некий свой материал для интерпретации и научения – своего и своих коллег.
С точки зрения профессионально-развивающих и обучающих задач самый частый запрос звучит сугубо технологично и конкретно-функционально – как научиться «читать» и интерпретировать продукты творческой деятельности и что делать со всем этим дальше в работе с клиентом? И типичные ошибки, которые делают те, кто учится арт-терапии, соответствующие: присоединение к автору через его творческий продукт не считается чем-то значимым и необходимым, а рассматривается как нечто лишнее, на что не стоит тратить время; интерпретация строится на наиболее бросающихся в глаза и кажущихся очевидными образах, а если какие-то детали и элементы не встраиваются в восприятие интерпретатора и быстро появившиеся гипотезы, то они игнорируются или отбрасываются как ненужные для анализа, так как непонятно, что с ними делать; интерпретации изобилуют расхожими «психологическими диагнозами», поскольку в рисунках и скульптурах видятся не образы и идеи, значимые для автора, а незавершенная сепарация, созависимые отношения, нарциссизм, абьюз, инфантилизм и психотравмы; недостаточная развитость профессиональных языковых средств для того, чтобы психологически грамотно говорить с клиентом о его творческом продукте и содержании внутреннего мира личности, проявившемся в творческом результате; низкий уровень наполненности психологическим содержанием, следовательно – отсутствие у специалиста готовности быть включенным собеседником (внимательным и заинтересованным, способным уточнить, развернуть и дополнить авторский нарратив, а в некоторых случаях сформулировать и предложить автору какое-то новое видение для осмысления и примеривания к себе), а не тем, кто «проводит методику».
Психологический нарратив – это описание-история, в которой смысл зависит от контекста и интерпретации двумя собеседниками: Я-рассказчиком и Я-слушателем. Нарратив рассказчика (автора творческого продукта) взаимодействует с нарративом слушателя (специалиста, арт-терапевта), по-новому центрирующего текст и придающего ему новые значения. С позиции нарративного подхода контекст – это точка отсчета, относительно которой интерпретируются события и действия. В зависимости от контекста один и тот же текст (мысль, слово, образ, характеристика) может оцениваться по-разному. Контекст характеризуется несимметричностью, в результате чего так называемая периферия может оказаться более значимой, чем «центр». Обращая внимание на незначительные детали рисунка (или другого продукта творческой деятельности) и рассказа (описания и рефлексии), расшифровывая скрытые значения образов и слов, специалист создает условия для достижения клиентом инсайта и катарсиса [Никольская И.М., 2014].
В этой книге «центр» для внимания читателя – это моя обратная связь разным авторам в контексте их арт-терапевтических работ, описаний творческого процесса, рефлексивного анализа, возникших вопросов и размышлений.
При взаимодействии в онлайн-формате я не имею практически никакой информации о тех людях, которые осваивают мой авторский курс. Бывает, что большая часть группы – это черные прямоугольники закрытых шторок на экране компьютера передо мной. Многие выбирают «видеть, но не показываться», «слышать, но не говорить». Поэтому часто присланная фотография творческого продукта и некоторое описание с рефлексией – это все, что я могу видеть и анализировать, чтобы дать автору психологическую обратную связь в ответном письме. И даже в этих условиях – «почти инкогнито» – для книжного формата скрыты все имена, названия городов, изменен возраст и любая информация, позволяющая хоть как-то связать конкретный нарратив с его автором за рамками обучающего процесса, а выстроенная последовательность писем в книге носит содержательный, но не хронологический характер.
Те, для кого психология – это хобби, и те, для кого психология и психотерапия – это профессия, двигаясь от диалога к диалогу, при желании могут многое почерпнуть для себя в этих письмах, параллельно с чтением держа в голове вопрос «Что в этом диалоге делает специалист, какие методы, техники и приемы использует?» (на какие элементы творческого продукта и нарратива автора реагирует и как именно; как дает объективизированное описание; какие вопросы для размышления и в какой формулировке предлагает автору; как обозначает границы во взаимодействии и регулирует их; когда и для чего использует научную и профессиональную терминологию; почему определенные фразы идут рефреном из диалога в диалог; как специалист работает с примерами и метафорами; под какую задачу и как выстраивает логику и структуру психологического нарратива в обратной связи; в каких случаях и какими средствами выражает несогласие или одобрение, поддержку и т. д.).
