Истинная для мужа - предателя (СИ) - Юраш Кристина

Я с позволения взяла книгу, листая и читая. Я видела картинку. Женщина лежит на кровати, и от нее тянется нить. Она хватает ее.

Получается, это была не смерть? Мои пальцы задрожали на странице. Значит, меня не убивала болезнь… Меня испытывала Судьба. А если я провалю следующее испытание? Если в следующий раз нить порвётся — и я не успею?

— Вы — золото, — прошептал дворецкий. — Поверьте мне. Вы — золото. Вы — настоящее сокровище. Такие, как вы, рождаются раз в тысячу лет…

— Всё, всё, — сморщилась я. — Хватит… Толку мне с этого дара? Ну, кроме проблем с мужем.

— Как толку? Вы спасли жизнь старому дворецкому! — улыбнулся Джордан. — Хотя какой я старый! Я, можно сказать, новорожденный! Ну что, мадам! С днем рождения нас!

Я рассмеялась, беря пирожное.

— И вас с днем рождения, — прошептала я, радуясь, что вижу его живым. — Только я хочу поспать. Я так устала…

— Конечно-конечно! — заметил Джордан. — Я прикажу подготовить вашу комнату.

И тут мое настроение испортилось. Я вспомнила эту дрянную мозаику, новый комод.

— Принесите мне подушку. Я посплю здесь. Я не хочу туда, — прошептала я, но тут же вспомнила, что у меня нет ключа от этих дверей.

— Я буду спать у себя, — сказала я, хотя каждая клетка тела кричала: «Не ходи туда!».

Но, может, он уже всё убрал? Может, Леонора больше не хозяйка?.. Нет. Глупости. Он же не стал бы менять решение ради меня.

Я не знала, что меня пугало больше. Та самая кровать, на которой я умирала. Или мысль о мозаике, место для которой расчистила новая владелица поместья.

Глава 23

Но в моей комнате был неоспоримый плюс. Там хотя бы дверь закрывалась изнутри на замочек.

Я поднялась по ступеням, чувствуя, что после спасения дворцового силы совершенно покинули меня. В коридоре, на центральной стене, как ее называли здесь, где должны были висеть портреты хозяев, на месте моего портрета была пустота.

Только гвоздик.

Гвоздик торчал, как вопрос. Кто я теперь? Жена? Призрак? Проклятие? Или просто ошибка, которую не успели спрятать обратно в гроб?

— Прошу, - произнес Джордан, открывая передо мной дверь моих покоев. Он и сам взволнованно посмотрел на место портрета, стараясь всеми силами, чтобы я не обратила внимание.

Первое, что я увидела, — это застеленную кровать. На ней покоился букет лилий.

Подойдя к кровати, я схватила эти лилии и бросила в камин.

— Сейчас вам расстелят кровать! Одну минутку! — послышался голос Джордана, пока я свирепо смотрела на схему мозаики на стене. Я села на диванчик, глядя на свадебный каталог с закладками.

В комнату вошла та самая служанка, которая кормила меня кипятком и наслаждалась моими мучениями. Она бросилась расстилать кровать, снимая с нее тяжелое покрывало. На секунду она замерла, глядя мне в глаза.

— И ты еще смеешь смотреть мне в глаза? — произнесла я, чувствуя, как боль и гнев смешиваются внутри.

Я помнила ее улыбочку, помнила обжигающий кипяток, помнила небрежность, с которой она вытерла мне лицо.

— После того, как вливала мне в рот кипяток! И улыбалась! — произнесла я, видя, с каким ужасом она смотрит на меня. — Или ты думаешь, я забыла? Забыла, как ты измывалась надо мной, пока я не могла даже поднять руку!

— Госпожа, — ахнула она, когда я подошла ко мне. — Я… я… Мне очень жаль… Я не хотела…

— Хотела. Если бы не хотела, не делала. Ты уволена, — произнесла я, видя, как она задыхается. Ей обидно и страшно не потому, что она это делала. А потому что ее поймали.

— Мадам, проявите милосердие! — тут же произнесла она, сложив руки, как в молитве. — Не пишите мне плохие рекомендации! Я вас прошу… Я исправлюсь. Я обещаю! Только будьте милосердны!

— Милосердие? Ты дарила его мне, когда я лежала без сил? Нет. Значит, и я не обязана! — произнесла я, вглядываясь в ее зеленоватые глаза. — Ты проявила милосердие? Нет! У меня все губы обожжены! У меня язык обожжен! Каждый раз, когда я говорю, язык отзывается жжением — напоминанием о твоей «заботе»! Ты глумилась над той, которая не может тебе ответить! Ты вытирала ей лицо так, словно перед тобой не живой человек, а… я даже не знаю! Словно я лошадь! И при этом улыбалась!

— Мадам, но я же не нарочно, — запинаясь, произнесла служанка, а я даже не знала ее имя. — Умоляю вас. Напишите хорошие рекомендации… Я исправлюсь!

— Хорошие рекомендации? Такой сиделке, как ты? Для чего? Чтобы ты поступила в дом к больному старику? К больному ребенку? К умирающему человеку? Чтобы тебя взяли по моим рекомендациям, а ты… ты бы так же глумилась бы над больным стариком, над больным ребенком! Я напишу правду! О том, какая ты тварь, — резко произнесла я. — И ты не исправишься! Никогда!

— Мадам! — заревела служанка, падая передо мной на колени.

— Что за шум?! — послышался голос мужа, а он появился в дверях комнаты.

Глава 24

— Я в ужасе, — прошептал Джордан. — Эллис, сиделка мадам, которую вы наняли… Она… Она вливала в нее кипяток. Нарочно! У мадам обожжены губы и… и язык… Она издевалась над мадам, пока она не могла пошевелиться…

Глаза Диона вспыхнули. Его шея покрылась чешуей. Он медленно склонил голову на бок, словно рассматривая Эллис пристальным взглядом змеи.

— Мадам хочет ее выгнать! — произнес Джордан. И тут же его голос стал строгим и разочарованным. — Эллис! Я был о вас лучшего мнения! Пойдемте, я дам вам расчет. Боюсь, что после такого вы больше не сможете оставаться в этом доме! Надо же! Издеваться над бедной мадам, пока она не могла даже пошевелиться... Боюсь, что приличным дворецким такое говорить недозволено, но вы — последняя тварь.

Эллис опустила голову и поплелась на выход. Я видела ее сжатые кулаки. Видела, что виноватой она себя не чувствует. И единственное, что ее огорчало, так это то, что она лишится "хлебного" места.

Я смотрела на будущую мозаику, вспоминая каждое слово, что я слышала, пока лежала на кровати. Словно призраки, перед глазами всплывали силуэты, а голоса словно раздавались издалека.

Мотнув головой, я прогнала этих призраков и направилась в кровать. Я легла сама, без горничных. И на секунду мне стало страшно. Страшно, что я снова лежу на этой кровати, снова не могу пошевелиться, снова чувствую свое бессилие.

Но сон уже был на подходе. Он закрывал мои глаза, словно шепча: «Тебе просто нужно отдохнуть!»

И я уснула, вдыхая знакомый запах лаванды и лекарств. Меня затошнило, словно все повторяется снова. «Простыня была прохладной, как тогда, в последние дни. Я зажмурилась, боясь, что открою глаза — и снова не смогу пошевелиться.

«Все хорошо. Я больше не болею!» — шептала я, пытаясь успокоить себя. Я сжала кулаки под одеялом, чтобы не закричать. Потому что тело помнило: здесь оно перестало верить в завтра.

Проснулась я посреди ночи от истошного, страшного женского крика.

Он был такой пронзительный, что заставил меня подскочить и прислушаться.

Мне показалось или нет?

— Что случилось? — пробормотала я, пока сердце заходилось от страха. Я встала и подошла к двери.

Глава 25. Дракон

Брачная клятва больше не действует. Она умерла. По факту Мира больше не моя жена. Но она об этом никогда не узнает.

Я чувствовал, как невидимый нож разрезает мою душу. «Она не простит. Никогда!» — шептал голос внутри.

Я провел рукой по креслу. Она хотела, чтобы я обнял. Взял за руку. Я должен был это сделать, но я не смог.

«Ты хочешь уйти… Ты хочешь вырваться из своего тела…» — вспомнил я свои мысли. И боялся потревожить ее покой. Словно мое прикосновение все решит. Но оно ничего не решит.

«Марта, не уходи… Я буду хорошо себя вести… Я не буду шалить… Я буду слушать тебя и папу! Только не уходи…» — шептал мой детский голос среди свечей.