Истинная для мужа - предателя (СИ) - Юраш Кристина

— Я уже выбрала кружево для свадебного платья, — продолжала она, не замечая, как его пальцы напряглись на её плечах. — И знаешь, что самое приятное? Теперь я стану хозяйкой этого дома. Наконец-то уберу весь этот старый хлам. Особенно в спальне. Ты видел, в каком состоянии там обои?

И тут я услышала голос Диона.

— Помолвка отменяется.

Голос — низкий, сдержанно-грубый, но… не таким, каким был тогда, у моей кровати. Там он был равнодушным. Здесь — напряжённым. Как будто сдерживал не слова, а зверя.

— Что?! — в голосе Леоноры прозвучало негодование. — Ты что? Решил выждать траур? Как положено?!

Глава 28

— Нет. Моя жена жива! Помолвки не будет! И прекрати визжать. Говори тише. Она спит, — отчеканил голос Диона.

Дион медленно отстранился.

— Леонора, — сказал он тихо. — Мирабель жива.

Она рассмеялась. Коротко. Раздражённо.

— Ну конечно, жива! В смысле — в наших сердцах! Как трогательно! Но, милый, хватит драмы. Пора двигаться дальше.

И тут же выдох.

— Любовь моя, ты что? Пьян? Твою жену вчера похоронили, ты что, не помнишь? Она умерла! А завтра у нас помолвка!

— Моя жена жива, — четко произнес Дион. — Помолвки не будет. Если хочешь, я письменно могу оповестить твоих родственников. Все подарки можешь оставить себе.

— Кто-нибудь! — резкий голос Леоноры разрезал тишину. — Объясните мне! Что здесь происходит!

И тут послышался голос Джордана. Со всей своей деликатностью он произнес.

— Мисс, произошла ошибка. То, что мы приняли за смерть, на самом деле оказалось пробуждением магии. Так что мадам жива, здорова и…

— Вздор! — закричала Леонора. — Вы что, меня разыгрываете? Или все с ума сошли? Доктора сказали — она мертвее мертвого!

Она даже засмеялась в голос, словно моя жизнь — какая-то шутка. Её смех — лёгкий, насмешливый, уверенный, что мир принадлежит ей.

— Она жива! — в голосе Диона послышался нажим.

Он не просто отстранился от Леоноры — он шагнул назад так, будто её прикосновение жгло кожу. Воздух вокруг него стал плотным, почти электрическим. Запах миндаля и фиалки сменился на запах грозы и раскалённого камня.

Часть меня хотела спрятаться. Та самая, что плакала в гробу. Но другая — та, что соединила нить Джордана, — шептала: «Выходи. Пусть она тебя увидит. Живой. Здоровой. Пусть увидит твой знак. Пусть вспомнит каждое свое слово, произнесенное над твоей кроватью, словно ты этого не слышишь. Или слышишь, но ничего не можешь сделать!».

И я решила показаться. Честно? Не удержалась, чтобы не увидеть ее миленькое личико в ужасе.

Леонора замерла. Она пыталась понять, куда все смотрят, и медленно повернулась.

И увидела меня.

Её лицо сначала исказилось от недоверия, потом — от ужаса. Глаза расширились, рука потянулась к горлу, будто пытаясь удержать внутри крик, который уже рвался наружу.

— Это… это не ты, — прошептала она. — Ты мертва. Я видела твой гроб!

Глава 29

— Видела, — кивнула я, спускаясь по ступеням. — Но, как оказалось, судьба не любит, когда за неё решают другие.

Остановилась в двух шагах. Посмотрела прямо в её глаза — в эти холодные, расчётливые глаза, что так легко торговали моей жизнью, пока я лежала без движения.

— Привет, Леонора, — сказала я мягко. — Спасибо, что выбрала лилии. Они отлично сочетались с жемчугом. Особенно когда я пыталась ими задохнуться под плитой склепа.

Она сделала шаг назад.

— Это невозможно…

— А вот и возможно, — вмешался Дион. Его голос был твёрдым, почти жестоким. — Помолвки не будет. Никогда.

Леонора побледнела.

— Но… но я… я же… У меня магия! У меня род! Я — достойная жена для дракона! А она — пустышка! Обманщица!

— Она — моя жена, — произнес Дион. — Моя. Жена. А ты — уезжай. Передай отцу, что все издержки, связанные с помолвкой, я возмещу. И заплачу неустойку.

В глазах Леоноры мелькнула злоба, ярость, ненависть. Потому что она уже примерила мою жизнь, как новое платье. А теперь его отобрали.

Она щебечет о зависти Лочестеров, но в глазах — не жажда блеска, а страх. Тот самый, что я видел у торговцев на рынке, когда они пытались продать последнюю лошадь.

Она не выбирает платье. Она цепляется за него, как за спасательную верёвку.

И вдруг я вспоминаю голоса служанок в коридоре: Блейкеры уже давно банкроты. Их герб — фальшивая позолота на гнилом дереве. А она — последний цветок на этом дряхлом трухлявом пне. Никто не простит ей провала.

— Надолго ли она жива? Всё может измениться в любой момент, так что я бы на вашем месте не стала бы снимать мои шторы и отклеивать мою мозаику, — усмехнулась Леонора. — Вы забыли, что моя семья очень могущественная и влиятельная!

В её глазах не было слёз. Было обещание.

«Это не конец», — говорил каждый изгиб её губ. «Это только начало войны».

И я поняла: она не сдастся. Потому что проиграть — значит признать.

Леонора развернулась и гордо направилась к двери, которую тут же открыл для нее Джордан.

На пороге она замерла. На мгновение прижала ладонь к груди — будто там болит. Потом выпрямилась, подняла подбородок и вышла, не оглянувшись.

Но я видела: её глаза были сухими не от гордости. От привычки. Она давно забыла, как плакать — слёзы не входят в образ «идеальной невесты».

— Вы забыли самое важное! Роду Блейкер уже нечего терять! — произнесла она, а в каждом слове была гордость и боль.

Как только дверь за ней закрылась, Джордан отряхнул перчатки, словно вынес мусор.

Более презрительного жеста среди дворецких не существовало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дион, а я промолчала. Даже не посмотрела на него.

Воспоминания о том, как они обсуждали помолвку, когда я умирала, воскресли в памяти, как только я услышала голос Леоноры.

«Ну что ж, дорогой мой. Сейчас ты почувствуешь, что значит умереть для кого-то!» — пронеслось в голове.

Он научил меня одному: мёртвые не отвечают. Значит, он станет мёртвым для меня.

И я решила вести себя так, словно его нет. Словно его слова — пустой звук. Словно он уже умер. Как он вёл себя в моей комнате, которую так полюбила Леонора для обсуждения будущей помолвки.

— Джордан, — тепло улыбнулась я. — А можно чаю. И покушать. Я очень голодна.

— Конечно, мадам, — тут же произнёс дворецкий. — Вот только сейчас надо обсудить один момент. Помолвка назначена. Приглашения уже отправлены… И гости приедут… Многие уже в пути… Мы что, будем их разворачивать со словами «извините, но помолвка отменяется»? Мы не успеем отменить приглашения. Так что решение за вами, господин.

Глава 30

— Пусть приезжают, — произнес Дион. Он все еще смотрел на меня. Безотрывно, и я чувствовала его взгляд. — Званый ужин никто не отменял. А по какому поводу — это уже совершенно не важно.

— Да, но они привезут подарки, как положено на помолвку! — заметил Джордан.

— Мы отпразднуем воскрешение моей жены. Почти как день рождения. И пусть подарки дарят ей, — произнес Дион. — Пусть это будет праздник в ее честь.

— О, — заметил Джордан. — Я представляю, что будет! В книжечках вежливости не написаны слова, посвященные внезапному воскрешению!

Я не разделяла его восторгов. Все эти балы, званые вечера были для меня настоящим испытанием. Хоть по состоянию здоровья их в моей жизни было очень мало.

Я быстро усвоила простую истину. Один неверный шаг — и над репутацией можно петь панихиду. Может быть, когда-нибудь, лет через двадцать, когда анекдот про то, как ты случайно уронила бокал или присела на корточки посреди зала, чтобы поднять упавшую брошку, уже всем поднадоест, ты сможешь появиться на людях. Но до этого ты вынуждена терпеть насмешки и шепотки за спиной.

Для меня это была странная игра, напоминающая хождение по минному полю. Встала слишком близко к кому-то? О! Скандал! Поздоровалась не с тем? Скандалище! Улыбнулась не так — сплетни! Посадила пятно на платье — похорони себя на полгода минимум, ведь общество не прощает неидеальных.