Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена

— Ты кто? — нервно спросила попаданка.

Ротик юной незнакомки открылся от удивления, и она залепетала:

— Ксаночка, сестра, ты на меня за что-то обижена?

«Блин горелый! Про Настю-то я совсем забыла!» — отругала себя Ксюша.

— Шутка! Идем… — буркнула женщина.

Подхватив под руку сестру, Ксения устремилась на кухню, по пути собрав грязную посуду.

— Эй, это кто и что тут делает? — возмутился Данила.

— Это сестра моя. Можно, я с ней пять минут поговорю, пока посуду мою? Тут вон какая гора скопилась, — попросила Ксюша.

Прежде чем ответить, Данила глянул на Пелагею и, только получив ее снисходительный, едва уловимый кивок, ворчливо ответил:

— Ладно, только пусть она нам не мешает!

Ксюша посадила Настю на табурет рядом с помывочной лоханью, вручила ей полотенце и скомандовала:

— Вытирай.

Мыть посуду в едва теплой воде без современных моющих средств женщина уже приноровилась. Ловко орудуя изящными руками, она то и дело поглядывала на сестру, та молча делала то, что ей сказали — вытирала.

«Светлая, покладистая, младшая… Наверняка ее все любили, а Оксана ревновала. Вот и не смогла наладить отношения… И мать разочаровала» — пришла к выводу Ксюша и спросила:

— Как дома дела? Ты за деньгами пришла?

Настя мотнула головой и возразила:

— Нет, что ты? Сестра, мы с мамой извелись в неведении. Все ли у тебя здесь хорошо?

— А что с ней будет? Мы же не звери какие! — вмешалась в разговор Пелагея.

— Я Фому послала к вам, чтобы он передал про меня весточку. Он что, не дошел до вас?

Щеки Насти смущенно порозовели, и она прошептала:

— Дошел. Передал, что ты работаешь в трактире. Но мы же с матушкой переживали…

Ксюша пожала плечами и ответила:

— Да все хорошо у меня. Пелагея и Данила добрые хозяева. Надеюсь, я здесь надолго.

— И мы надеемся, — за двоих ответила Палаша.

— Правда? — растерянно удивилась Настя, — У Оксаны несдержанный характер, мы с матушкой волновались, что она быстро с кем-нибудь поругается, и мы еще вам должны останемся…

«Интересно, почему это она про мои недостатки работодателям рассказала. Уж не метит ли она на мое место?» — рассматривая с подозрением свою кроткую младшую сестру, задалась вопросом Ксюша и с умыслом заметила:

— Да, у тебя, Настенька, характер, не в пример мне, мягкий. Но боюсь, ты только посуду мыть и сможешь. В зале тебя любой гость обидит, ты за себя постоять не сможешь.

Лицо Насти не изменилось, а вот кулачки сжались. Она хотела что-то возразить, но снова вмешалась Пелагея:

— Это точно. С таким голосочком на тебя наши гости, как мухи на варенье, слетятся и очень быстро затащат в какой-нибудь укромный уголок поразвлечься. Мы такое осуждаем с Данилой, но за всеми не уследишь. Тебе сколько годков-то?

— Семнадцать, — выдохнула недовольно Настя, но тут ее глаза сверкнули, и она затараторила все тем же тихим звенящим голоском, — Надеюсь, тебя, Ксана, никто не обидит. Держи себя в руках, не расстраивай матушку. Она знает про твою пылкость… Да что там матушка! Все село наблюдало, как ты за воеводой бегаешь! А тут столько мужчин, для тебя настоящее испытание. Мы будем за тебя молиться.

«Вот же… сестра!» — возмутилась про себя Ксюша, но ответить не успела, снова вмешалась Пелагея:

— Матушке своей передай, чтоб не волновалась. Мы с Данилой за ней присмотрим. Да и видно, что девка с головой на плечах.

Ксюше было приятно и от похвалы хозяйки, и от зрелища, как вытягивается лицо сестры и недовольно кривятся губы. Попаданка решила сменить тему:

— А ты не знаешь, Настенька, мельник сына-то своего нашел?

— Да… Он у нас ночевал, — краснея, но скорее от удовольствия, чем от смущения, призналась Настя.

Данила присвистнул.

— Неожиданно… — высказалась Ксюша.

— Он пришел поздно, едва на ногах держался. Вот матушка и положила его спать в сенях на лавочку.

— Значит, мельник забрал своего сына от вас… — усмехнулась Ксюша.

Она решила, что, если у Насти получится завлечь в свои сети Фому, у нее возражений не найдется.

Вся посуда была перемыта. Пелагея это быстро просекла и скомандовала:

— Хватит лясы точить. Иди в зал, прибери там, заодно купцам курник и еще хмеля отнеси. А тебе, девочка, пора домой. Уже поздно, не случилось бы с тобой беды…

Настя бросила сердитый взгляд на Пелагею и скромно поинтересовалась:

— Ксюша, а ты что-то про деньги говорила?..

Попаданка осмотрела сестру и решила, что доверия ей нет, и ответила:

— В конце недели загляну к вам и принесу, как получу первый расчет.

Настя снова незаметно сжала кулаки, но, попрощавшись, убежала. Пелагея с Данилой посмотрела на Ксюшу задумчиво, и хозяйка философски заметила:

— Семейные отношения — дело тонкое…

Ксюша пропустила их замечание мимо ушей. Ей было не до раздумий. Нужно было отнести еду, принести грязные тарелки да кружки, да еще проведать раненого ушкуйника, проверить как он. Ведьма ей никаких указаний не оставила, но Ксюша имела представление о ссадинах и порезах, двоих детей воспитала. Так что она знала, что раны нужно проверять, менять повязки. И температура может подняться, если что-то пошло не так… Одним словом, нужно навестить.

Постепенно гости разошлись по комнатам, хозяева, сделав заготовки на завтра, тоже отправились спать, но перед уходом Пелагея положила рядом с Ксюшей один рубль и проворчала:

— Прибери здесь все и поаккуратнее. Если ты думаешь, что я не заметила пропажи, ты ошибаешься. За мою любимую кружку должна мне будешь!

Ксюша вины отрицать не стала, покивала. Стоило супругам уйти, она тихонько позвала домового:

— Тимка…

Тут же рядом с лоханью появился бородатый мужичок. Рукава его рубахи уже были закатаны, и он с готовностью откликнулся:

— Я здесь. К труду готов!

— Что бы я без тебя делала? — растроганно проговорила женщина и осторожно, одним пальчиком погладила по седой голове своего помощника.

Домовой удивленно глянул на человека и мурлыкнул как настоящий кот.

— Не знаю, что бы делала ты, — немного напряженно ответил мужичок, — Но мы с Луковкой тосковали бы без молочка!

Ксюша намек поняла. Налила лакомство в блюдечко, а в большую кружку чистой воды и позвала:

— Лукерья…

Рядом с удивленным Тимкой появилась его жена, похожая на потрепанного воробья.

— Доброй ночи, Ксюша! — радостно откликнулась она, — Не ожидала, что ты и меня позовешь. Я ведь криворукая, только испорчу тебе все.

— Что ты такое говоришь, Лукерья! — улыбнулась Ксения, — Просто у тебя другие таланты. Пойдем раненого навестим. И я тебя попрошу присмотреть за ним ночью. Если вдруг температура поднимется — позовешь меня, хорошо?

Шишимора расплылась в довольной улыбке.

— Буду рада помочь.

С большой кружкой воды в руках и с Лукерьей на плече, Ксюша поднялась на второй этаж и заглянула к раненому ушкуйнику. Он не спал. В неясном свете полумесяца, скромно заглядывающего в окно, бледное лицо молодого мужчины на фоне русых волос, разметавшихся по подушке, казалось мертвецки белым. Медовые глаза горели лихорадочным блеском. Задумчивый взгляд блуждал по маленькой комнатушке, где, кроме окна и кровати с табуретом, ничего и не было. Увидев красивую девушку, он тут же прикрыл рану одеялом и игриво улыбнулся:

— Красавица, ты как вошла, будто солнце во внеурочный час поднялось из-за леса.

Ксюша улыбнулась: ну раз флиртует, значит, жить точно будет.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! Хочу завтра с караваном в Новгород идти.

— Рано тебе. Ведьм… Знахарка наша сказала, что тебе три дня хотя бы нужно отдохнуть, сил набраться.

— Мне не нужно! Я могуч, как медведь, и умен, как филин, — расхваливал себя бравый ушкуйник.

— Поэтому сейчас раненый лежишь? — усмехнулась Ксюша.

Молодой мужчина насупился и замолчал. Женщина коснулась рукой его лба.

— Кажется, жара нет, — сделала она вывод, — Я тебе воды принесла. Может, есть хочешь?