Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

Ткань касается тела и неприятно «кусается». Совсем другое дело было в том, в котором меня были намерены похоронить. Удивительно, но оно действительно стало траурным, только для Эзры.

Под нынешним, как и полагается, нижние юбки, чтобы придать небольшой объём и уберечь от холода. Корсет — удел богатых. Он для красоты, а здесь лишь помешает работать.

Вдобавок идёт белый чепец из тонкого льна. Простой, без украшений, который плотно обхватывает волосы и указывает на статус. Он точно не для красоты, потому что та же Заола, которая казалась мне привлекательной, потеряла красоту только надев головной убор.

— Скромность и аккуратность, — напутствует помощница экономки и называет своё имя. — Марготта Шамберн. Или тётушка Марго, — тут же добавляет, приятно улыбаясь. И, если здесь есть хоть один человек, готовый подарить улыбку, значит, не всё потеряно.

Напоследок дают шерстяные тёмные чулки, тёмные и прочные чёрные туфли без каблуков на толстой подошве, чтобы выдержать многочасовые прогулки по каменным полам.

Оглядываю Луфу, которой прежнее платье шло куда больше. А вот для меня разница существенная, потому что это почти как раз, если не считать, что можно вполне себе растолстеть до девятого месяца, чтобы заполнить платье собой целиком.

Смотрю на девушек. Все мы теперь похожи друг на друга, словно арестантки. С одним единственным различием. Нас никто не будет сторожить, потому что это просто бессмысленно. Мы приехали сюда через аномалии, а значит, понимаем всю серьёзность положения.

Сосланные без права реабилитации. Приговорённые к Готтарду и смерти.

Теперь эта одежда — не просто ткань. Это символ моего нового положения. Здесь, в замке, я — прислуга. И завтра начнётся новый этап моей жизни.

Глава 18

Холод ещё не отступил от моих костей, он бродит где-то внутри, соединившись с чувством страха за наши с Луфой жизни. Прохладный воздух замка обволакивает, пока иду следом за вереницей таких же, как я, новоиспечённых служанок, пока не останавливаемся снова.

— По трое в каждую комнату, — командует очередная помощница экономки, ожидая, пока первые зайдут, а потом перебирается дальше. Рудая молчит, отойдя в сумрак, и оттуда она похожа больше на чудовище из фильмов ужасов, которое следит за тобой из тьмы. И я понимаю, что с такой лучше дружить, чем вступать в единоборство.

Наша комната последняя, и мы входим вслед за полноватой женщиной, на которой платье натянулось, как на барабане. Это наша соседка, и нам следует поладить. Всю дорогу она молчала, сидя в противоположном углу. Кажется, не из болтливых.

Тут же дверь захлопывается, и ключ в замке проворачивается несколько раз, оставляя нас в плохо освещённом квадрате в полной тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием. Кажется, все в этом мире норовят меня запереть.

Здесь всё так же, как и снаружи. Комната маленькая и аскетичная, зато потолки выше, чем в сталинках. Единственное узкое окно, выходящее куда-то на противоположную часть замковой территории, расположено выше, чем принято в наших домах. Серые каменные стены будто обдают холодом, а воздух тяжёлый и спёртый, пахнущий пылью и плесенью.

У каждой из стен стоят по две грубо сколоченные деревянные кровати, на каждой из которых лежит тонкий жёсткий матрас, набитый соломой. Что это солома убеждаюсь позже, когда она нещадно колет меня через тонкую ткань.

На матрасах сложены комплекты постельного белья: грубое выбеленное казённое полотно, которое никогда не создавало уюта. Но если сравнивать с тем, где я могла быть сейчас вместо Эзры, следует радоваться.

В правом углу стоит бочка, рядом глиняный кувшин, таз и ведро. На вколоченном в стену гвозде — старая тряпка, по всей видимости, выполняющая роль полотенца. Вот и всё, что выделял отель минус три звезды. Где там следует ставить отзывы?

Скудная обстановка говорит сама за себя: здесь ценится функциональность, а о комфорте или уюте речи не идёт. Это не жильё, а скорее келья, предназначенная для тех, кто должен лишь работать и выживать, а не наслаждаться жизнью. Каждая комната лишь часть сурового механизма, в котором нам теперь предстоит существовать. И я должна благодарить богов и Эзру, которая подарила мне шанс выжить.

Никаких украшений, никаких личных вещей — только то, что абсолютно необходимо для существования.

Полная первой занимает позицию, принимаясь упаковывать тонкий матрас в простыню.

— Какие больше нравятся? — обращаюсь к Луфе, которая, кажется, приняла свою участь безропотно. Она бросает на меня кроткий взгляд, и я понимаю: вожак в стае я, и решения принимать мне. Даже такие простые. — Тогда эти, — выбираю кровати на противоположной от соседки стене. Луфе указываю на ту, что ближе к окну, себе определяю недалеко от бочки.

Как только женщина заканчивает с постелью, тут же укладывается спиной к нам и замирает. А я хотела спросить её имя. Ладно, перенесём знакомство на завтра. А теперь следует набраться сил. За поездку сильно устала, до сих пор кажется, что меня раскачивает из стороны в сторону, но несмотря на это, уснуть сразу не получается.

Соседка принимается сперва сопеть, а потом, словно распробовав действие, не стесняется в децибелах, повышая громкость. Если она продолжит, я обманом выманю её за ворота и оставлю там. Чёрный юмор, но я тут же запрещаю себе шутить в подобном тоне. Аномалии — не смешно. Они убивают. Даже не могла себе представить, что окажусь в подобном месте.

«Ашкай», — проверяю помощника. — «Сколько процентов магии?»

Ничего не изменилось, хозяйка.

Может, и не изменится. Сейчас мне уже не кажется, что я какая-то особенная. Обычная каторжница, которая сходит с ума от храпа в мире магии. Даже смешно.

«Ты знаешь, почему я здесь?»

Потому что тебя посчитали тайрой.

«Нет. Почему я умерла?»

Разве ты сама не знаешь? — задаёт он мне провокационный вопрос.

«Помню, как мне стало плохо. Резкую боль в животе и рвоту».

Тебя отравили, хозяйка.

Забываю, как следует дышать. Он говорит глупости, несёт чушь. Этого не может быть. Или же от вина пострадала не только я, но и мой муж? Другие люди, которые купили фальсификат?

«Ты знаешь, кто это сделал?»

Но вместо ответа он лишь просит закрыть глаза.

И тут же меня бросает в мой мир. Всё настолько реально, что кажется настоящим. С одной единственной разницей — это воспоминание. Но теперь я сосредоточена на человеке, что сидит напротив.

Я останусь здесь, пожалуйста, позвольте мне остаться!

Рома разливает вино, а я смотрю за его руками, высыпающими что-то в бокал, который он тут же протягивает мне. Осознаю, что сейчас произойдёт, и требую от себя не пить, но прошлое изменить невозможно.

Распахиваю глаза, упираясь взглядом в потолок, по которому бродит луч лунного света. И дыхание, словно пробежала несколько километров: быстрое и рваное. Только что я осознала самое страшное, что могло произойти.

Перемещаю взгляд на окно, и окатывает страхом второй раз. Настолько сильно, что боюсь пошевелиться. На меня смотрят два жёлтых глаза.

Глава 19

Сперва звучит громкий стук, от которого я тут же подскакиваю на месте, а затем ключ проворачивается в замке. Потревоженное сердце разгоняется настолько, что вот-вот пробьёт рёбра и упадёт к ногам, чтобы ускакать под неудобную кровать. Кажется, уже утро, потому стало куда светлее, но не настолько, чтобы день назвать днём.

Невыносимо хочется спать, тело ломит от плохого матраса, и я вспоминаю кровать в своём доме в другом мире. А когда-то он казался мне жёстким.

— Поднимайтесь, — командует сухопарая женщина, которую вижу впервые. — Некогда разлёживаться, замок сам себя не уберёт, одежда сама себя не постирает. — А потом добавляет уже тише. — Кто знает, на сколько вас хватит. — И выходит, отправляясь к следующей двери. Сегодня начали с нас.

Соседка просыпаться не намерена, она продолжает лежать к нам спиной, и мне становится не по себе.