Керран не сказал, какой особенностью обладает его супруга, но из засекреченного письма дал понять, что она из тех, кого мы ищем. Из Высших.
Что ж… при встрече узнаю.
И вот только моё собственное предсказание дало осечку.
— Ваше Величество! — раздался голос рядом. — Был замечен отряд из пяти демонов.
— Выдвигаемся, — коротко скомандовал я.
Ночь была в разгаре. Твари прятались в густом лесу, где дракону было не развернуться. И тем более — не увидеть их сразу с неба. Какое-то время ещё можно было ехать верхом, но в основном приходилось продираться вручную, зачищая территорию шаг за шагом.
Взяли след быстро. Демонские отродья пытались вернуться к своим границам.
Я не позволил.
Мы настигли их. Завязалась битва. Демоны были сильными противниками — быстрыми, яростными, привыкшими убивать. Но мы защищали свою землю. Свою империю. А значит — были злее, смелее, безжалостнее.
Мои клинки пели, напиваясь чужой кровью.
Когда голова последнего демона упала к моим ногам, я приказал:
— Сжечь тела. Возвращаемся в лагерь.
Когда вернулся, заглянул в шатёр. Ассоль спала. Лекарка следила за её состоянием и прописала сон. Я не был против. Девчонка совсем болезненно выглядела.
Потом я выслушал доклад о поместье её супруга. То было разрушено подчистую. Ничего не осталось. Самого барона так и не нашли. О погибших ещё предстояло узнать.
Думал отдохнуть, но в походном лагере ко мне подскочил гонец.
— Срочное письмо, Ваше Величество.
Я развернул его, и стиснул зубы.
Беда не приходит одна.
Мой целитель писал, что Провидица при смерти. Просит меня немедленно прибыть. Старуха призывала к себе. Хотела, чтобы я услышал её предсмертное предсказание.
Она и раньше была склонна к театральности.
Но теперь…
Столицу я достиг только к обеду следующего дня. На ходу слушал донесения, отдавал приказы, чеканя шаг по каменному полу своего дворца.
Перед башней Провидицы я поднял руку.
— Оставайся здесь, — бросил помощнику. — Жди. Остальное выслушаю потом.
Вошёл. Захлопнул дверь.
Поднимаясь по винтовой лестнице, я уже чувствовал запах смерти. Темнота узкой лестничной клетки сменилась бледно-жёлтым светом ламп.
Помещение было округлым, просторным. В центре — кровать под тяжёлым балдахином. В кресле сидел лекарь. Он подскочил стоило только войти. Но я отмахнулся от него. Тут пахло травами и сладкими благовониям, что так любила старуха.
— Ваше Величество, я делаю всё, что могу, — сказал Армус, поправил свои очки, виновато посмотрел на меня. — Но она уходит.
Я подошёл ближе к кровати. Поднял полог.
Кожа старухи напоминала пергамент. Она словно облепляла череп. Волос почти не осталось. Она едва дышала. Но стоило мне приблизиться — она распахнула глаза.
Ясные. Голубые.
Она повернула голову, будто и не умирала минуту назад, пошевелила узловатыми, длинными пальцами, словно что-то перебирала. Длинные черные изогнутые когти щелкали друг об друга. Кожа отливала красным. А лысый череп украшали пара тупых рогов.
— Ну как… — проскрипела она. — Попробовал свою истинную?
Я сел на край кровати и усмехнулся.
— Ты ошиблась, Хормель. Ты так стара, что твой дар дал сбой.
Она рассмеялась. Смех был похож на карканье ворона — жуткий, пробирающий. Голубые глаза не отрывались от меня.
— Неужели не привёз её? — прошептала она.
— Нет, — ответил я ровно. — И не понимаю, о ком ты говоришь.
Она резко вцепилась в мою руку железной хваткой.
— Такой сильный… не дракон. И такой… слепой. Дальше носа не увидел.
Я нахмурился. Ничего не понимал. А потом она растянула сухие, потрескавшиеся губы в улыбке. Обнажила клыки. Под глазами побежали чёрные вены. Глаза закатились — остались одни белки.
Её затрясло.
А потом она затихла.
И, когда взгляд прояснился, произнесла:
— Слушай моё последнее предсказание.
Я напрягся.
— Ледяной клан потеряет нечто ценное. А я приобрету. Твой лучший генерал Вересковых Долин станет калекой. Место ему в Гиблом Лесу.
Я подался вперёд.
— Но главное… — прошептала она. — Твоя истинная погибнет.
— Что? — резко спросил я.
— Утонет. Утонет. Утонет.
Я схватил её за плечи.
— Что ты несёшь?!
— Ей нужно погибнуть. Такова судьба, — зашептала старуха. — Змея рядом с тобой стягивает свои кольца. Клевера на полях слишком много.
Она хрипло рассмеялась.
— А твоя ящерка… тонет… тонет…
— Не смей умирать! Это Ассоль?! — вырвалось у меня.
— Ахаха… сам ищи.
— Кому перейдёт твой дар?! Я еще не нашел тебе преемницу!
Хормель посмотрела на меня в последний раз. Ещё раз рассмеялась и повторила:
— Ты исполнил мою волю. Мой дар нашел преемницу. Не ищи… сама…
А потом Хормель испустила последний дух. Я тряс её, но она не отвечала.
Я резко встал. В голове бились её последние слова…
Утонет. Утонет. Утонет.
Моя истинная умрет!
Глава 16
Ассоль
— Я невеста императора. Будущая императрица. Я имею право. Казнить!
Слова упали, как лезвие гильотины. Возражений больше не последовало.
Воины переглянулись, почти незаметно, и этого оказалось достаточно. Меня снова дёрнули, заставляя подняться, хотя ноги подкашивались. Камни под коленями обжигали кожу, дыхание сбилось, сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.
Я подняла голову. Невеста императора посторонилась.
— Только не при мне. Отойдите подальше. Я не терплю вида крови и трупов, — тонкие губы сжались в брезгливую линию. Болотно-зелёные глаза сверкнули пренебрежением, и она отвернулась.
А меня уже выволокли из временного лагеря. Потянули куда-то в сторону. Деревья сменялись другими деревьями, магические светильники остались за спиной, в лесу была кромешная тьма, по земле низко стелился белесый промозглый туман.
Меня тащили всё дальше, всё глубже — в тёмный, непроходимый лес.
Я отчаянно сопротивлялась, но была слишком слабой по сравнению с двумя бугаями, что волокли меня. Они не обращали ни малейшего внимания на мои попытки вырваться. Для них всё было решено.
Я снова попыталась закричать, но голос уже был сорван, звук застрял в горле, а потом вырвался хрипом. В ушах шумело от страха.
Мир сузился до грубых рук, тяжёлых шагов, ломающихся веток под ногами и одного-единственного ужасающего осознания: меня приговорили.
А потом я услышала шум воды. Прислушалась еще раз. Перестала сопротивляться, просто переставляла ноги за палачами.
И да, мне не показалось!
Где-то тут протекала река, и, судя по гулу, течение у неё было быстрым. О том, что она может быть горной старалась не думать. У меня просто не других вариантов.
Чем дальше мы шли, тем сильнее был шум. Тянуло холодом и сыростью.
Вдруг меня толкнули вперёд. Я рухнула на колени и выставила ладони, проехалась по влажной земле, сосновые иголки въелись в нежную кожу.
Но прежде, чем воины обнажили клинки, я рванула со всех ног вперед. Не думая, немедля, только вперед на шум.
Выскочила из-за деревьев, прямо к обрыву. Я почти видела её темную бушующую и пенящуюся поверхность в свете Луны.
— Стоять! Тварь!
Как в плечо прилетел удар, но я оттолкнулась и прыгнула дальше, не оглянувшись ни разу.
— Разобьётся всё равно, дура. Да и ранена она. Пошли. Сделали дело.
Обрыв был высоким, я слышала слова палачей, а потом меня поглотил шум реки. Я вошла в воду, рухнула туда всем телом и задохнулась от холода. Выбило весь дух. Не сразу, сообразила закрыть рот, чуть не захлебнулась. Течение и правда несло вперёд.
Река была горной, быстрой, ослепляюще ледяной и опасной. Меня закрутило, замотало, вверх перепутался с низом. Вода ворвалась в рот, нос, заливала глаза и уши. Мне редко удавалось выплыть на поверхность и жадно хватануть воздуха. Силы были на исходе.
Тело мотало и мотало, плечо прострелило болью, рука почти не работала.
