В этот момент Эрэйн окончательно перестал быть императором. Он был мужчиной, у которого рожала жена.
Я попыталась сказать, что всё хорошо, но он уже вылетел в коридор и буквально притащил Армуса за ворот.
— Если с ней что-то случится…
— Ваше Величество, отпустите, я целитель, а не мешок с зерном!
Комната наполнилась запахом грозы. Магия Эрэйна расползалась по стенам, трещала по потолку.
Я застонала. Армус уже начал все приготовления к родам. А я хотела сказать, чтобы тот дал успокоительного императору. Иначе от нашего дома ничего не останется и придется переезжать во дворец, который стал лишь местом управления Империей.
Но не успела. У меня отошла воды.
Я встала с кровати, чтобы дать возможность сменить бельё. Тело всё ещё дрожало от боли, но я упрямо держалась на ногах. Когда я подняла глаза, то увидела, что зрачки Эрэйна неестественно расширены.
Он выглядел так, словно готов был в любой момент обернуться. Он тут же подошёл ко мне, осторожно придерживая за плечи.
В комнату вбежала Виола.
Я жалобно посмотрела на неё. Мы заранее договорились — я не хотела, чтобы муж присутствовал при родах. Я знала, что для него это будет не просто тяжело. Для виверна это могло стать настоящим испытанием.
Виола всё поняла без слов.
Она мягко положила руку на плечо сына.
— Сынок, — спокойно сказала она. — Тебе лучше подождать в коридоре.
Он резко повернул голову.
— Я никуда не пойду.
Но моя мама уже подошла с другой стороны.
— Эрэйн, — тихо сказала она. — Поверь, сейчас так будет лучше.
С трудом, но всё-таки им удалось вытолкать его за дверь. Когда она закрылась, я услышала, как с той стороны Виола буквально встала насмерть, не позволяя ему вернуться. Моя мама тоже держала оборону, понимая, что если он сейчас ворвётся обратно, то выгнать его будет почти невозможно.
Роды шли долго.
И всё это время я чувствовала через нашу связь, как Эрэйн мечется в коридоре. Его тревога и страх накатывали волнами. Иногда казалось, что он сейчас просто разнесёт весь дом.
В какой-то момент дверь всё-таки распахнулась.
Он прорвался.
Сначала он попытался командовать Армусом. Но тот уже сам был доведён до точки кипения. Он резко повернулся к нему:
— Ваше Величество, я здесь лекарь! Дайте мне работать!
Когда Эрэйн попытался оттащить его от кровати, чтобы самому что-то сделать, терпение целителя окончательно лопнуло.
Мама и Виола тут же схватили Эрэйна за руки и буквально оттащили его назад. В этот момент любой человек рядом с кроватью воспринимался виверном как угроза его паре. Армус едва стоял на ногах, ощущая давление магии императора.
Эрэйн начал метаться в дальнем углу комнаты. Выгнать его уже не получалось. Виола усадили его в кресло. Но он снова вскочил, стоило мне закричать.
Через нашу связь он чувствовал каждую вспышку боли. И это сводило его с ума.
— Сделай что-нибудь! — сорвался он.
— Я делаю, Ваше Величество! Но вы же мне мешаете!
А потом раздался первый крик.
В комнате наступила тишина. Армус поднял ребёнка и спокойно сказал:
— Мальчик.
Эрэйн выдохнул так, будто только что пережил битву.
И в этот же момент меня снова скрутила боль, я вскрикнула, а Армус резко посмотрел вниз. Повисла тишина.
— Подождите…
Император побледнел.
— Что значит подождите?!
Армус запеленал сына и передал Эрэйну. А Виола оттащила подальше.
Второй крик прозвучал тоньше и звонче первого.
— Девочка!
В комнате повисла абсолютная тишина.
Эрэйн стоял и смотрел, не моргая.
— Двое? — хрипло переспросил он.
Армус нервно рассмеялся, еще бы ведь он ни словом не обмолвился, что у нас двойня. Кажется, он и сам не знал.
— Поздравляю, Ваше Величество. У вас наследник и наследница.
Я лежала бледная и совершенно измотанная, но не могла перестать улыбаться. Эрэйн подошёл ближе. У сына были крошечные тёмные чешуйки на щечках. У дочери на рыжей макушке с пушком уже бегали искорки.
Он сел прямо на пол и был ошеломлен.
— Их… двое…
Эрэйн поднял на меня взгляд.
— Ты… ты как…
Я тихо рассмеялась сквозь усталость.
Кажется, именно тогда император окончательно растерялся. Армус снова забрал сына и уже вручил дочь императору. А потом после того, как закончил с сыном и его вернул императору.
Эрэйн осторожно взял сначала одного ребёнка, потом второго. На его лице было такое выражение, будто он только что выиграл войну.
— Двое… — снова повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Моя Соль. Я так тебя люблю.
Он сидел у моей кровати на полу и держал детей. Муж держал их неловко и осторожно, почти боясь дышать: сына — ближе к сердцу, дочь — у сгиба локтя, чтобы чувствовать её тепло. Они были такими маленькими и беззащитными.
Тем временем мама помогла переодеться, Виола перестелила бельё. Всё вокруг ещё немного кружилось, тело казалось тяжёлым и чужим, но боль уже отступала, оставляя после себя только усталость и странное тёплое опустошение.
Мама помогла мне осторожно устроиться удобнее, поправила подушки, укрыла одеялом и тихо вытерла влажной тканью лицо. Я почти не чувствовала, как она это делает — только слышала её спокойный голос и чувствовала мягкие движения.
Постепенно в комнате стало тише. Все один за другим вышли, оставляя нас наедине.
Эрэйн за все это время так и не сдвинулся с места. Он сидел на полу рядом с кроватью. Сжимая на руках наших двоих детей и что-то им ворковал.
А потом он посмотрел на меня.
— Я не позволю, чтобы к ним приблизилось горе. Ни война, ни интриги, ни чужая жадность, ни древняя ненависть к крови.
Он перевёл взгляд на сына.
— Я построю такую империю, где ему не придётся убивать собственного отца, чтобы выжить.
Потом посмотрел на дочь.
— И такую, где ей не придётся бояться своего дара.
Он глубоко вдохнул.
— Я перекрою все дороги, по которым может прийти беда. Я выжгу предателей до корня. Я заставлю кланы забыть старые распри. Я научу их уважать смешанную кровь. Я сделаю так, чтобы у наших детей было право быть собой.
Он поднял глаза на меня, и в них не было ни капли сомнения.
— Я стану щитом между ними и миром. И пока я жив, ни один удар не дойдёт до них первым.
Он встал, наклонился надо мной и коснулся моим лбом своего.
— Ты сделала меня самым счастливым на свете. Вы моя семья и я готов перевернуть этот мир ради вас.
И спустя годы всё оказалось именно так.
Эрэйн никогда не разбрасывался словами. Если он что-то обещал, значит, уже решил, как именно этого добиться. Я знала это с самого начала, но только время показало, насколько серьёзно он относится к своим клятвам.
Он действительно сделал всё, чтобы ни горе, ни война, ни чужие интриги не коснулись нашей семьи. Империя постепенно менялась, кланы учились жить рядом друг с другом, а наш дом, несмотря на всё происходящее вокруг, оставался тихим островом тепла и безопасности.
И я могу сказать одно.
Рядом со своим мужчиной я стала самой счастливой женщиной на свете.
Конец.
