Следом за нами выдвинулись остальные, но Эрэйн так торопился, что мы прибыли первыми. Он летел быстро, почти не останавливаясь, словно боялся, что если задержится хоть на минуту, то кто-нибудь попытается меня у него отобрать.
Когда мы добрались, он сам помог мне принять ванну. Осторожно, будто я была сделана из хрупкого стекла. Накормил меня. А потом уложил в постель, укрыл одеялом и велел спать.
Но сон не шел и мы долго с ним разговаривали.
И вот теперь проснулась. Он нависал надо мной и смотрел на меня.
Его чёрные волосы рассыпались по плечам, немного упали на мою подушку. На нём не было рубашки. Только мягкий утренний свет из окна скользил по его плечам, по груди, по линии ключиц.
Я медленно подняла руку и провела пальцами по его шее. Потом ниже — по крепкой груди. Он слегка прищурился. По нашей связи я тут же почувствовала, как ему приятно.
Тёплая волна отозвалась внутри меня. Он осторожно потянул одеяло с моей груди, а я подтянула его обратно выше, прикрываясь, ведь никакой ночной рубашки на мне не было.
Вчера, когда я впервые за месяц увидела себя в зеркале, я долго не могла отвести взгляд.
Пребывание на источнике действительно изменило меня. Ещё недавно я была угловатой, слишком худой, кожа казалась серой, болезненной, даже шелушилась. Волосы были тусклыми, безжизненными.
Но вчера в зеркале на меня смотрела совершенно другая женщина.
Огненно-рыжие волосы. Густые, тяжёлые, яркие, будто в них прятался настоящий огонь. Кожа стала с перламутровым отливом. Я заметно поправилась, тело стало мягче, женственнее.
И ещё… мой живот был уже довольно заметным.
Даже слишком заметным для такого срока. Я сама удивлялась. Для такого месяца он не должен был так выпирать. Но он был округлым и просто манил моего дракона. Всю ночь я ощущала на себе его руки.
— Как ты, Соль? — спросил Эрэйн.
Он почти прорычал это, тихо, низко. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке. Я прикрыла глаза от удовольствия.
— Я хорошо себя чувствую.
Он некоторое время молчал, разглядывая меня так внимательно, будто хотел запомнить каждую черту. А потом вдруг сказал:
— Выйдешь за меня замуж?
Я распахнула глаза.
И рассмеялась.
— Да.
Я даже не думала!
Он тут же притянул меня к себе и впился в мои губы жадным, горячим поцелуем.
— Скучал по тебе, Соль, — тихо сказал он между поцелуями.
Если я думала, что к свадьбе будут долго готовиться и что замуж я буду выходить уже с огромным животом… то, как оказалось, я плохо знала своего истинного.
— Тогда мы сейчас встаём, завтракаем и собираемся, — сказал он.
— Куда собираемся? — я непонимающе посмотрела на него.
Эрэйн рассмеялся, наклонился ближе, потерся носом о мой нос и снова поцеловал меня в губы.
Он держался на руках по обе стороны от моей головы, чтобы не ложиться на меня полностью.
— На нашу свадьбу.
Я моргнула.
— Разве не нужно время, чтобы подготовиться?
Он уже встал с кровати и протянул мне руку, помогая подняться.
Я быстро закуталась в простыню.
— У меня уже всё готово, — спокойно сказал он.
— Вот куда ты улетал каждую ночь? — догадалась я.
— Не только для этого… но да. Мне нужно было многое успеть.
Он подошёл ближе.
— Я не хочу тянуть. Я хочу, чтобы ты полностью стала моей.
Он легко стащил с меня покрывало, подхватил на руки и снова понёс в ванную.
— Я могу и сама ходить! — возмутилась я.
Он только усмехнулся.
— Мне приятно ухаживать за тобой, Соль. Не сопротивляйся.
Он поставил нас перед зеркалом.
Я прикрыла грудь руками. Он же положил свои ладони на мой округлившийся живот. Подбородок опустил на моё плечо и закрыл глаза.
Его пальцы медленно гладили живот, вызывая по коже россыпь мурашек.
— Нет… с завтраком я, пожалуй, погорячился, — пробормотал он.
Через секунду он снова подхватил меня на руки. И мы снова оказались в постели.
Он посмотрел на меня с хитрой улыбкой.
— Скажи, Соль… ты ещё не слишком голодна?
Я рассмеялась.
— У нас был слишком плотный ужин, Ваше Императорское Величество.
Он рассмеялся тоже. А потом оставил тёплый поцелуй на моей шее.
Совсем лёгкий, почти невесомый. Щетина мягко задела кожу, и по спине тут же пробежала россыпь мурашек. Я тихо выдохнула и невольно наклонила голову, открывая ему больше пространства. Он почувствовал это мгновенно.
Эрэйн никогда не упускал таких мелочей.
Его ладонь скользнула вдоль моей руки, пальцы переплелись с моими.
— Осторожнее, — прошептала я, хотя сама же притянула его ближе.
Он тихо усмехнулся у самих губ.
— Не причиню тебе боли, моя Соль, больше никогда, — ответил он почти шёпотом.
Его губы снова коснулись моей шеи. Он не спешил. Просто проводил губами по коже, иногда останавливаясь на секунду, будто слушал моё дыхание.
Эрэйн поднял голову и посмотрел на меня.
— Ты правда в порядке? — спросил он тихо.
Я кивнула.
— С источником мне стало легче. Нам обоим…
Эрэйн осторожно положил ладонь на мой живот. Очень бережно. Почти благоговейно. Несколько секунд мы просто молчали.
Его пальцы медленно гладили тёплую кожу, и от этого движения внутри меня разливалось тепло. Я накрыла его руку своей.
Потом снова наклонился ближе. На этот раз его лоб коснулся моего.
— Я скучал по тебе, — признался он тихо. — Даже когда ты была рядом драконицей.
Я улыбнулась.
— Я тоже.
Его рука скользнула по моей спине, осторожно притягивая меня ближе. Никакой спешки. Никакой жадности. Только тёплое, спокойное притяжение. Эрэйн поцеловал меня снова... и мы потерялись для всех.
Позавтракать мы смогли только спустя пару часов. И то я бы с удовольствием ещё полежала, потому что ужин у нас действительно был очень плотный.
Но императора остановить было невозможно.
— Мелисса и Раймон уже проснулись, — сказал он. — Чувствую, как Раймон уже ходит вокруг особняка и ставит свою защиту.
Я хмыкнула.
За тот месяц, что мы провели на спящем Вулкане, Раймон как-то незаметно стал частью нашей команды. А может быть — даже семьи.
Мама обернулась в человека гораздо раньше меня. Уже через неделю. Но продолжала оставаться рядом с источником, просто проводя больше времени в человеческом облике.
Они много разговаривали, гуляли вместе. Спускались за водой к подножию горы, потом снова поднимались вверх.
И я была искренне рада за маму.
Когда я узнала историю Раймона, мне стало по-настоящему жаль этого мужчину. Мама потеряла своего истинного. А его истинная была жива… но оказалась ужасной женщиной.
Поэтому если мама и Раймон смогут найти утешение друг в друге, я буду только счастлива.
Хотя, каждый раз, когда я смотрела на довольное лицо императора, я начинала подозревать, что он приложит максимум усилий, чтобы именно так всё и произошло. Кажется, у этих двоих просто не будет выбора.
Я уже начала понимать своего супруга.
Всё, что касалось усиления империи, интересовало его особенно остро.
А ещё одним усилением империи может стать не только присутствие фениксов, но и возрождение Огненного клана.
Вчера вечером, когда мы немного пришли в себя после дороги, Эрэйн сказал мне об этом. Мы как раз пили чай, после плотного ужина. Огонь тихо потрескивал в камине.
— В моих планах — возрождение клана, — сказал он тогда спокойно. — Я приложу все силы, чтобы Огненные драконы снова появились в империи.
Я тогда почувствовала, как щеки начинают гореть. Наверное, покраснела до самых ушей.
Он заметил это мгновенно.
В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.
Я отвела взгляд, делая вид, что внимательно смотрю на огонь в камине, но прекрасно понимала, о чём именно он говорит. И понимала, что в его планах не только я.
Огненный род слишком долго считался почти исчезнувшим. Слишком долго его земли были поделены между другими кланами, а память о нём оставалась лишь в старых хрониках.
