Император был готов к переменам. И я верила Эрэйну. Он способен воплотить самые невозможные планы в реальность.
Мой мужчина думает не только о сегодняшнем дне, но и о будущем целой империи.
Жить мы будем в столичной резиденции. Она не такая большая, как дворец, но здесь, как сказал мой мужчина, нет лишних людей. Этот дом больше похож на крепость. Высокие стены, тяжёлые ворота, внутренний двор, где всегда дежурит стража. Но внутри он оказался неожиданно тёплым. В нём было меньше золота и мрамора, зато больше дерева, светлых стен, мягких ковров.
— Здесь безопаснее, — сказал Эрэйн, когда впервые привёл меня сюда. — И спокойнее. Я поставил тут свою защиту. Никто не пройдет.
Я тогда только кивнула, оглядывая просторную комнату, высокие окна и тяжёлые шторы. В этом доме действительно не было толпы придворных, бесконечных слуг и любопытных взглядов.
Здесь будут только свои. И, как оказалось, мне этого более чем достаточно. Я и сама не хотела жить во дворце.
Нам уже принесли завтрак, Эрэйн наливал мне чай. Сам пил черный горький кофе.
А у меня за месяц молчания в теле драконицы накопились вопросы.
— Как Шани? — спросила я отломила кусочек аппетитной выпечки.
— Она больше не делает предсказаний, — проговорил Эрэйн, откинулся на спинку удобного кресла и посмотрел задумчиво в окно.
Я повернула голову и внимательно посмотрела на него.
— Да… её всё ещё мучают кошмары, если она спит вне башни. Но предсказаний больше нет.
Я немного помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом добавила:
— Ты знаешь… возможно, это звучит как полный бред. Но мне иногда кажется, что она передала свой дар.
Эрэйн нахмурилась.
— Ты имеешь в виду Грейс? Ту швею?
— Да. Я всё время думаю о ней. И эта ведь она супруга министра экономики… вернее, бывшая супруга, — осторожно уточнила я.
Эрэйн усмехнулся уголком губ.
— Я давно подписал свидетельство об их разводе. А до этого… попросил Аннабель приготовить зелье, блокирующее истинную связь.
Я ахнула и резко выпрямилась.
— Зачем?
Эрэйн спокойно посмотрел на меня.
— Я слишком хорошо знаю своего министра. Иногда человеку нужно позволить самому разочароваться в собственных решениях, чтобы жить дальше.
Я прищурилась.
— То есть… это было в воспитательных целях?
Он слегка склонил голову.
— Можно сказать и так.
— Но Грейс наверняка переживает. Это больно… когда предают.
Эрэйн мягко погладил меня по щеке.
— Безусловно, это больно.
Он помолчал немного, а потом продолжил:
— Но иногда в любых отношениях наступает момент, когда человек должен понять одну простую вещь — нет ничего важнее семьи. У многих бывают кризисы, трудности, сомнения. Но сила — в семье. В настоящей семье.
Я тихо вздохнула.
— И ты хочешь, чтобы лорд Фростмар это понял.
— Именно.
— Но почему ты так уверен, что ему будет лучше с Грейс?
Он слегка улыбнулся.
— Моя провидица Хормель когда-то сказала, что только его истинная сможет вынести его дурной, отвратительный нрав. И что только рядом с ней он достигнет успеха, и империя от этого только приобретет.
Я сделал глоток чая, все равно был неприятный осадок.
— Предсказания Хормель всегда сбывались, — спокойно ответил он. — Так что лучше уж пусть он перестанет изводить себя и свою жену мыслями о том, что мог бы найти себе более выгодную партию.
Эрэйн сделал паузу и усмехнулся:
— Воспитание у Рейгона отменное. Образование блестящее. Сам он весь из себя гений. А Грейс была обычной девушкой без уникального дара. Простая баронесса из небогатого рода. А он — лучший адепт академии. Ему пророчили блестящее будущее. Родители уже нашли для него идеальную, одарённую невесту. Лорд Фростмар настолько игнорировал людей ниже себя по положению, что умудрился долго сопротивляться истинности. Но всё же сдался. Это было его первое поражение перед самим собой. И, скорее всего, он его так и не забыл. И вот недавно я узнаю от него, что он думает развестись. Приказывать ему бессмысленно — он упрётся рогами. Вбивать в голову тоже бесполезно. Он совершенно твердолобый. Все эти качества — целеустремлённость, упорство, принципиальность — безусловно хороши в его работе. Грейс была его якорем, его надежным тылом. Он уже начал засиживаться в библиотеке, пытаясь найти способы избавиться от истинности. Мне совершенно ни к чему подобные эксперименты. Во-первых, они опасны. Во-вторых, у него полно другой работы, и молоденькие помощницы никак не должны ему мешать, как и сомнительные ритуалы. Пришлось брать всё в свои руки. Пусть лучше под моим контролем выпьет зелье, которое приглушит истинность.
— А если он всё равно не вернётся к Грейс? Если он наломает дров, и Грейс его не простит?
— Она в своём праве. Мне будет очень жаль. Он талантливый экономист, настоящий гений, но все предсказания Хормель сбывались. Раз она сказала, что Рейгон особенный только рядом с Грейс — я верю в это. А теперь у меня есть все основания полагать, что Грейс все же не так заурядна, раз каким-то образом вытянула дар предсказаний из девочки.
Эрэйн покачал головой, тяжело вздохнул и продолжил:
— По крайней мере, Рейгон перестал искать запрещённые и весьма сомнительные ритуалы разрыва истинности. Значит, будет жить. А дальше… у него впереди большая и длинная жизнь, чтобы понять, чего именно он хочет. Сейчас он как следует потрясёт Лесной клан. А там вернется в столицу и мне останется только наблюдать.
Я уставилась на него.
— Я даже не могу комментировать твои методы, Эрэйн.
Он тихо рассмеялся.
— И не нужно, дорогая Соль. Мне ещё предстоит принять немало подобных решений.
Я посмотрела на него внимательнее.
— Ты ведь можешь однажды заиграться.
Он протянул руку и легко коснулся моей ладони.
— Но ты всегда будешь меня приземлять. Моя Соль.
Я подошла ближе и обняла его. А Эрэйн усадил меня к себе на колени.
— Конечно, мой император.
Я немного помолчала, а потом спросила:
— А что ты будешь делать со своим братом?
Его взгляд на мгновение стал холоднее.
— Ничего.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Он — неизбежное зло, которое пока будет существовать в моей жизни. Сколько бы я ни пытался, поймать его не получается.
— Тогда… почему он помог мне?
Эрэйн вздохнул.
— Потому что даже у него есть принципы. Между нами есть кое-что общее. Мы оба любим империю — каждый по-своему. И связываться с демонами даже для него это слишком. Он просто пытался загладить свою вину в том, что часть мятежников решила пойти другим путем. Я так думаю.
Он задумчиво посмотрел в окно. Я тихо сказала:
— Но неужели вы никогда не сможете…
Он покачал головой.
— Нет. Друзьями мы не станем. Более того… когда я его поймаю, его судьба будет предрешена.
Я опустила взгляд.
— Ты не простишь ему смерть матери…
— Нет.
Я тихо сказала:
— Но ведь ты не убивал вашего отца, что если… вы похожи гораздо больше?
Он мягко остановил меня.
— Нет, Соль. Не будем говорить о моём брате.
Эрэйн взял меня за руку.
— Он просто есть как неизбежное зло. И однажды я его поймаю.
Мой истинный слегка улыбнулся и притянул меня ближе.
— А пока… я не хочу думать не о чем кроме нас.
Он коснулся лбом моего лба.
— У нас с тобой есть время, чтобы насладиться миром.
***************
— Брак я хочу заключить там, где это действительно имеет значение, — этими словами Эрэйн заинтриговал меня не на шутку.
Я приподняла бровь и, не удержавшись, рассмеялась:
— Надеюсь, не Кайден будет нас венчать?
Эрэйн усмехнулся уголком губ, и в его глазах мелькнуло знакомое мне тёплое лукавство.
— Может быть когда-нибудь… — протянул он задумчиво. — Когда ему дадут соответствующее разрешение.
Я фыркнула.
— Представляю лицо Каллисты в этот момент.
— Вот именно, — тихо рассмеялся он. — Но вряд ли Каллиста когда-нибудь отпустит его в монастырь. Так что обойдёмся без него у алтаря.
