Великий дирижёр - Редькин Сергей В.

— Хотите рассказать мне о своём свидании? — спросила она Кристин сразу после того, как детектив поделилась с ней несколькими новостями из своей жизни.

— Ну, его зовут Виктор, и он занимается недвижимостью вместе с отцом. Ему сорок пять, белый, высокий, здоровый, с голубыми глазами.

— Интересное описание, вы не находите?

— Почему?

— Звучит так, будто вы описываете подозреваемого. — Доктор Корпачефф улыбнулась.

Кристин на секунду задумалась и кивнула. Действительно, это звучало как полицейское досье.

— Издержки профессии? — спросила она.

— Возможно, — согласилась доктор Корпачефф. — Как вы себя чувствовали, идя на это свидание?

— Я была… я немного нервничала, если честно, но он показался… приятным и… чистым.

— Чистым? — Очередная пометка отправилась в блокнот.

— Это странный способ описать своего спутника?

— Если это пришло вам в голову, значит… чистый — это хорошо.

— В общем, он рассказал мне о своей жизни. Он холост. У него были девушки, но, видимо, отношения не сложились. Он так много путешествует… по работе, что… — Кристин подбирала правильное окончание фразы. — Наверное, это нормально, но…

— Может стать проблемой, если…?

— Ну да. Я имею в виду, что я тоже сильно занята… своей работой здесь.

— Значит, вы думаете продолжить общение с ним? — Это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.

Кристин пожала плечами.

Доктор Корпачефф сняла очки и положила их на блокнот.

— Что вы рассказали ему о себе?

— Он знает о моих родителях, если вы об этом. Как я уже говорила, его родители дружат с моими бабушкой и дедушкой, так что он, возможно, слышал кое-что обо мне… или мог о чём-то спросить перед свиданием.

— Понятно.

Кристин подождала следующего вопроса, и, когда его не последовало, продолжила:

— В общем, мы приятно пообщались, он настоял на том, чтобы заплатить за ужин, и проводил меня до такси.

— Вы собираетесь снова его увидеть?

Кристин задумалась и кивнула.

— Думаю, это возможно.

Доктор Корпачефф снова надела очки и сделала ещё одну пометку.

— Как успехи на работе?

— Работы много. Новые дела поступают через день.

— Отношения с коллегами?

— На этой неделе никто ни на кого не кричал.

Доктор Корпачефф кивнула.

— Как дела дома?

— Ну, кроме свидания вслепую, рассказать особо не о чем.

— А что насчёт ваших хобби?

Во время их первого сеанса Кристин рассказала доктору Корпачефф о своей одержимости камнями и стрельбой, которые помогали ей расслабиться и отвлечься от некоторых чудовищных деталей её работы.

Кристин верила, что камни обладают энергией, которая может очистить её разум и защитить от негативной энергии извне. Её мать, Конни, носила красивые бусы, и маленькая Кристин любила перебирать их на мамином запястье. Однажды Конни показала ей, как сделать браслет, и это постепенно переросло в увлечение шлифованием и гравировкой после того, как Кристин нашла несколько интересных камней — бирюзу, агат, перламутр, тигровый глаз и чёрный оникс, — которые когда-то принадлежали её матери. В те времена это было единственным, чем Кристин любила заниматься в перерывах между музыкой.

Другим хобби, которое помогало Кристин забыть о преступном мире, к удивлению её бабушки и дедушки, была стрельба по мишеням. «Разве тебе мало этого на работе?» — спрашивала её бабушка каждый раз, когда Кристин возвращалась с тренировки. Это был вид спорта, который не допускал отвлечений за пределами тира, требовал полной сосредоточенности и спокойствия. Если Кристин думала о чём-то другом, это сказывалось на её результатах, и она получала немедленный выговор от тренера. Она ожидала, что доктор Корпачефф заговорит о чувственном аспекте стрельбы — у доктора Зигмунда Фрейда наверняка было что сказать на этот счёт.

— Даже не знаю, что вам ответить. — Кристин пожала плечами. — Я всё ещё делаю браслеты из полудрагоценных камней и регулярно стреляю по мишеням.

— Что именно вы делаете с браслетами? — спросила доктор Корпачефф.

Кристин показала ей камни со своего браслета, — бирюзу с несколькими серебряными бусинами.

— Ношу их сама, дарю тем, кто мне дорог, и иногда продаю в Интернете.

— Это приносит хороший доход?

— Не особо. Просто… они дают людям энергию. Мне нравится думать, что кто-то носит то, что я создала собственными руками.

— Что это за энергия?

— Не знаю. Наверное, они способствуют исцелению и защите от негатива.

— Поэтому вы их носите?

— Я не думала об этом. — Кристин снова взглянула на свой браслет и начала его перебирать. — Они красивые. Мне просто нравится их делать, и… они напоминают мне о матери.

Доктор Корпачефф кивнула и сделала пометку в блокноте.

— А что насчёт стрельбы?

Ну вот, — подумала Кристин. Сейчас они будут говорить о психиатрических особенностях женщины, обращающейся с оружием.

— Что именно вы хотите узнать? — спросила Кристин.

— Я думала, детектив, мы договорились, что здесь вопросы задаю я, — сказала доктор Корпачефф с улыбкой.

— Верно. — Они действительно договорились так на первом сеансе, и Кристин не нужно было особенно задумываться над этим. — Я должна быть готова, когда возникнет критическая ситуация, — сказала она.

— А что произойдёт, когда она возникнет? — спросила доктор Корпачефф, снова снимая очки.

Кристин перестала перебирать браслет, её губы дрогнули в улыбке, но глаза остались серьёзными.

— Я буду готова.

Глава 8

Себастьян чистил зубы нитью в ванной на втором этаже своего таунхауса. Здесь он регулярно совершал свой утренний ритуал. Он пользовался нитью дважды в день, утром и вечером. Весь процесс занимал две минуты и длился до тех пор, пока дёсны не начинали кровоточить. После этого Себастьян полоскал рот водой и принимался чистить зубы.

Пол выговаривал брату, что пользоваться зубной нитью так интенсивно не полезно, но Себастьян не мог изменить эту привычку, которую Лидия вдолбила в него в детстве. «Пока нет крови, чисто не будет», — говорила она сквозь стиснутые зубы, орудуя нитью, а сын плакал и просил её остановиться. Когда Себастьян повзрослел, он пользовался нитью только в минуты стресса. Затем этот процесс превратился в ежедневную рутину, о которой он даже не задумывался, а розовая вода, которую он сплевывал в раковину, стала неотъемлемой частью его гигиенических процедур.

Отложив нить, он взял зубную щетку и в очередной раз напомнил себе купить новую. Щетина на этой щётке вся растрепалась и износилась, она выглядела так, будто ею чистили камни, а не зубы. Как-то Себастьян прочитал интересную историю о зубных щётках, которые изобрели китайцы две тысячи лет назад – вначале их делали из жесткой свиной щетины. Он посмотрел на свою щетку и задумался – была бы свиная щетина такой же растрепанной после нескольких месяцев использования?

Тщательная чистка зубов была ещё одной привычкой, привитой Себастьяну Лидией, которая считала, что у хорошего музыканта должна быть красивая, белозубая улыбка на сцене. «Ты можешь играть блестяще, но, если твои зубы не белые и не ровные, образ не будет полным. Он будет несовершенным. А если хочешь стать великим музыкантом, ты должен быть совершенен во всем», — говаривала она. В голову вдруг пришла мощная музыкальная фраза — «Nessun dorma» из «Турандот» Пуччини - оперы, вдохновленной китайской музыкальной шкатулкой, которую композитор получил в подарок. Эта опера содержала китайские мелодии, которые Пуччини нашел занятными и попытался включить в своё творение. Себастьян любил эту музыку и наслаждался, слушая, как Лучано Паваротти поёт знаменитую арию.

Забавно, как мозг иногда связывает, казалось бы, случайные вещи, подумал он.

Почистив зубы и все еще напевая «Nessun dorma», Себастьян отправился на кухню, чтобы сварить себе чашку кофе. В доме было тихо, и он решил не нести чашку в своё «музыкальное святилище», а насладиться утренней тишиной в гостиной.