Поиграем? (СИ) - Андерсон Кая

— Ноги ниже, — скомандовала Патриция, шлепнув по ним тонкой палкой. Закусив губы Аннабель, опустила пятки на бревно, хотя это и вызывало уже значительную боль.

— На локти. Стопы на голову, — продолжала Миссис Скардино, цепко осматривая каждое движение девушки. Огромное желание найти там недочеты, застилало глаза. Аннабель, тем временем выполнила то, что просили, отметив, что некоторые упражнения уже не даются так же легко и идеально, как раньше.

— Тюльпанчик, — раздраженно бросила Патриция. Скардино вновь легла на живот. Выгнулась в пояснице, запрокидывая голову назад, обхватила руками лодыжки.

— Ниже, — постучала старшая Скардино палкой по животу, заставляя выгнуться еще больше, — давай ниже, — повторила она, так и не удовлетворившись результатом.

— Если я сломаю поясницу, мы точно проигрываем завтра, — шикнула Аннабель, чувствуя ужасную боль. Что ей надо? Она итак опустилась достаточно низко. Перекрутиться ей вокруг себя, что ли?

— Слабачка, — хмыкнула Патриция, — Я в твои годы достигла на этом поприще гораздо больших высот. А ты тратишь время на абсолютно ненужные вещи!

— Я просто давно не тренировалась. — выдохнула Аннабель, сев на бревно, свешивая ноги.

— В этом и проблема, — рявкнула миссис Скардино, — Чем ты была так занята? Бегала по мужикам или шлялась по кварталу чудес? Какие у вас там еще семейные традиции?

— Была занята агитацией.

— Смешно, — скрипучим смехом разразилась Патриция, — Ваша хилая, предвыборная компания не выдерживает вообще никакой критики. А особенно твои хабалистые выходки на дебатах. Ты такая никчемная Аннабель. Настолько, что даже переплюнула своего брата.

— Я не никчемная, — поджала губы Скардино, почувствовав себя максимально мерзко. Ей что опять 10 лет или что?

— Еще, какая никчемная, — протянула Патриция, — Посуди сама. Что ты можешь? Какая от тебя польза? Твой брат хотя бы ведет бизнес, а от тебя нет вообще никакого толка. Только пустая трата денег.

— Мне нужно идти, — выдохнула Скардино. Смысл тут оставаться? Бабка просто хочет самоутвердится. Просто привести в норму униженное эго. Она тут не причем. Не причем. Не причем, — повторяла она без конца в своих мыслях. Она нормальная. Ее просто унизили. Вот ее и гложет.

— Я не отпускала тебя, — холодно бросила миссис Скардино.

— А я не спрашивала, — чуть дрожащим голосом бросила Аннабель и так, не обернувшись, поспешила к дверям. Силясь не шмыгнуть носом или не всхлипнуть. Много чести этой сволочи еще рыдать из-за неё. Да и вообще нечего рыдать. Взяла моду. Аррингтон плохо влияет на неё. Открыл там какую-то слезливую воронку. Она точно провела закономерность. Она в жизни не плакала столько, пока не стала с ним общаться.

Рэн стоял возле зеркала в своей спальне. Застегнув пуговицы на манжетах черной рубашки, он наоборот расстегнул пару пуговиц на воротнике-стойке. Время близилось к девяти часам. А это значило, что он покидает родные домашние стены и уходит гостить в уже даже привычное место. Ну, а что? Нарушать традиции, плохая примета. А он человек суеверный. Тем более как он мог не прийти после той встречи в лесу. Весь день об этом думает. Как так вообще получилось, что они решили даже не скрываться? Да уж. Его ошибка. Надо было сдержаться. Хотя ее брат всё равно ничего и никому не расскажет. А его…. А вот почему молчит его брат это тот еще вопрос. Вряд ли боится побоев. Еще и ходит такой подозрительно дружелюбный. Молчаливый. Странно. Очень странно. Добрый Джеффри — это страшно. Добрый Джеффри — это неизвестность. Добрый Джеффри — это скрытая угроза. Лучше бы он вел себя как обычно. Сколько бы он не наблюдал за ним, ничего не мог увидеть. Заметить. Вроде все как обычно. Ходит себе и ходит. Занимается привычными делами. Абсолютно привычный распорядок дня… Дверь в комнату слабо скрипнула.

— О, какая прелесть, — протянул вошедший Джеффри, осмотрев его.

— Проваливай отсюда, — закатила глаза Рэн, взяв с тумбы свой одеколон, обрызгав себя с ног до головы. Для надежности.

— Для своей благоверной стараешься? — ехидно улыбнулся Аррингтон, — Так мило.

— Говори, если что-то хотел и вали, — качнул Рэн головой. Только его тут и не хватало для полного счастья.

— А ты что не будешь тренироваться перед завтрашним днём? Или решил уступить?

— Я итак в своей лучшей форме. Выше уже не прыгну, — отмахнулся Аррингтон. Какой смысл тратить силы и время? В какой-то супер гибкости он никогда не был замечен. Сделает, что сможет. Один вечер тренировок не сыграет никакой роли.

— А мне вот интересно, вышла бы твоя возлюбленная из леса, если бы в тебе, впервые за 22 года не проснулось благородство? — ехидно протянул Джеффри, облокотившись плечом о шкаф.

— Абсолютно не понимаю, о чем речь, — усмехнулся Рэн. Он и не надеялся, что его брат ничего не видел и не слышал. Этот сучок обладает как минимум шестью парами глаз и семью парами ушей. Все отлично функционируют.

— Ох, видно мне что-то показалось, — уголки губ опустились вниз.

— Ну, ладно, — улыбнулся Джеффри, — Передавай Аннабель пламенный привет. Жду, не дождусь увидеть ее завтра в обтягивающем костюмчике, — нарочито прикрыл он глаза, покачав головой. Не обращая внимания на раздраженный взгляд, он, поправив свой галстук-бабочку, удалился на выход из комнаты.

Плотно закрыв дверь, проворачивая задвижку Рэн, отошел к своей нише, скрываясь в темноте. Как обычно оказался в каморке и прошел в проход по коридору. Он не знал, откуда у него всегда такая уверенность, что именно в этот момент, у Скардино не гостит мама или папа, которые пришли поболтать на сон грядущий. Вот чудно будет, если он в этот момент из картины выйдет. Усмехнувшись своим же мыслям, Аррингтон открыл проход в комнату, опять безосновательно уверенный в том, что там абсолютно точно больше никого, кроме Скардино, нет. И оказался прав. Правда, сама хозяйка комнаты, конечно, удивила весьма необычным занятием. Стояла в своем черном халатике у тумбы и пыталась открутить остроконечную крышку от какой-то вытянутой банки. Так пыталась, что даже язык высунула. Забавно. Всегда у неё что-то новенькое.

— Даже интересно, — посмеялся Аррингтон, закрывая картину и проходя к девушке.

— На, помоги лучше, — раздраженно выдохнула Аннабель, всучив ему гладкую банку с белой крышкой, которую кажется, вообще нужно было надрезать, дабы выдавливать содержимое.

Аррингтон усмехнувшись, покрутил тару. Так и не поняв, что это было, он, чуть надавливая, открыл тугую крышку. Вроде ничем не напахнуло.

— Здорово. Давай сюда, — улыбнулась Скардино, радостно осмотрев банку. Отойдя к столу, она плюхнула из неё какую-то бесцветную дрянь в маленькую миску. Аррингтон чуть поморщился от самой консистенции. Какое-то мерзкое желе.

— И что это?

— Это свежая слизь, — удовлетворенно вздохнула Аннабель, достав из тумбы широкую кисть.

— И зачем она тебе? — подошел ближе Рэн, осматривая массу. Даже предполагать не будет. Все равно не угадает, что там зародилось в этой голове.

— Моя бабка очень обидела меня сегодня, и я решила, что больше не дам так к себе относится безнаказанно, — уверенно проговорила Аннабель. Она пришла к этому решению сегодня. Она никогда не давала себя в обиду. И вот настал час, когда и бабка тоже потеряла свою неприкосновенность. Мать ни во что не ставит ее, и она тоже не будет. Хватит. Хватит срываться на неё, мучить и унижать. Не выйдет. Она уже не беззащитный ребёнок. Все это в прошлом. Пусть ищет другую игрушку для битья.

— И как тебе в этом поможет слизь? — хмыкнул Рэн, — Привяжешь к кровати и скормишь её бабке насильно?

— Всё то у тебя Аррингтон с привязыванием к кровати, — усмехнулась Аннабель, подняв глаза на часы.

— Почему нет? — мотнул он бровью. А что? Очень неплохое времяпрепровождение.

— Мы всё еще про мою бабку? — посмеялась Скардино, а Рэн лишь покачал головой.

— Хочешь пойти со мной? — хихикнула Аннабель, прижав миску к себе, подойдя к двери.