Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

– Ты чего встал?

– Дальше не пойду.

На крыльце лежала окровавленная туша мертвого волка.

– Откуда здесь это? Кто это сделал? – выдохнул я, бросив обеспокоенный взгляд в сторону сарая, где жили наши лошади.

– Наверняка эти полудурки из Лика Истинного подсунули. Хотят таким макаром вас из города выгнать.

– Ну и методы, – я прошел мимо туши и торопливо двинулся к сараю.

К счастью, лошади были живы и здоровы. Взяв ведро, чтобы набрать чистую воду, вышел на улицу и увидел, как Семен выходит за калитку.

– Ты куда?

– Схожу за охотником. Пусть забирает. Нам на кой ляд этот волк?

– Правильно, иди, – кивнул я.

Пока я принес лошадям свежей воды и бросил сена, Семен вернулся с мужчиной, который жил с семьей через дом от нас.

– Волк‑то здесь откуда взялся? – удивился охотник.

– Принесли, понятно же. Хотят нас запугать, да не на тех нарвались, – дерзко сказал Семен и огляделся, будто тот, кто принес волка, до сих пор где‑то рядом.

Охотник склонился над зверем и внимательно его осмотрел.

– Мех у них сейчас негодный, весь облазит. Но да ладно, заберу, раз вам не надо, – согласился он.

– Забирайте, нам от него толку нет. Я видел у вас во дворе три собаки. Может, поделитесь одной, чтоб было кому дом охранять? – спросил Семен.

– Они уже ко мне привычные. Чужому человеку служить не будут, но могу щенка дать. Как раз недавно сука понесла помет в три лайки.

Семен повернулся ко мне, ожидая ответа.

– Щенок уже может сам есть? – уточнил я.

– Жидкое ест. Молоко, бульон с хлебным мякишем.

– Сколько стоит?

– Бесплатно отдам. Уже всех раздал, один кобель остался.

– Хорошо, мы его забираем.

Вдвоем с Семеном они утащили волка, и вскоре парень вернулся с пухлым серым щенком на руках.

– Ты только глянь, какой он, – с улыбкой сказал Семен, прижимая щенка к груди. – Сразу ко мне прибежал. Знает, к кому нужно идти.

Я подошел поближе, погладил щенка по голове.

– Как назовем?

– Не знаю… У меня в детстве тоже лайка была. Только ослепла и под колеса телеги с кирпичом попала, – погрустнев, ответил он. – Рада ее звали. А этого… Пусть будет Гром.

– Хорошее имя – Гром. Здравствуй, щенок Гром, – я взял его лапку и легонько пожал, одновременно обследуя щенка «вторым» зрением.

Он здоров и довольно упитан. Охранять будет еще не скоро, но я всегда любил собак, поэтому был рад нашему новому другу. Однако мне почему‑то казалось, что мертвый волк – дело рук не прихожан Лика Истинного. Но кто же тогда решил нас запугать?

За завтраком мы принялись обсуждать случившееся, но Ерофей, как и Семен, думал на служителя храма.

– Ты сам видел, как он здесь орал и грозился. Сказал, что мы зло на какой‑то сопке открыли. Вот и решил нас пугать, – сказал он, намазывая на хлеб толстый слой желтого сливочного масла. – Я вот думаю, надо бы вам с Семой дежурство устроить, чтобы поймать подлеца. А если он завтра нам еще какую‑нибудь дрянь под дверь принесет? Или другую подлость сделает? Не‑е‑ет, надо быть начеку.

– Но почему волк? – задумчиво проговорил я, попивая горячий свежезаваренный чай. – Что они хотят этим сказать?

– Вот, мол, мы какие храбрые – против зверя пошли. А вас‑то тем более прищучим, – сказал Ерофей и страшно вытаращил глаза.

Алевтина, которая до этого со скучающим видом ела кашу, вздрогнула и отодвинулась от лекаря на самый край лавки.

Хм, странно. Если это прихожане Лика Истинного, то это даже хорошо, ведь лучше знать своих врагов. А если нет? Кому же мы еще успели дорогу перейти?

После завтрака Семен отпросился у меня и побежал следить за своей мачехой, а я решил пойти с Алевтиной на прогулку. Ей будет полезно пройтись.

Взяв ее за руку, вывел со двора и потянул в сторону Ангары. Утро было теплое, весенний паводок немного спал, поэтому на реке было много рыбаков.

– Ты когда‑нибудь ловила рыбу? – спросил я.

Девушка не ответила, глядя на солнечные блики на воде. Мы свернули налево и теперь шли вниз по улице, которая вела к Ангаре.

– Есть у тебя любимые места, которые ты бы хотела посетить? – не отступал я, стараясь вывести ее на разговор.

Девушка пожала плечами.

– Ты бы хотела мне что‑нибудь рассказать?

Алевтина остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я видел, что с ней что‑то творится, и замер, боясь спугнуть. Мне так и хотелось крикнуть: «Ну же, скажи что‑нибудь!» Однако она как вспыхнула, так и погасла. Повернувшись в сторону реки, девушка продолжила путь. М‑да, непросто с ней, но я сдаваться не намерен.

Мы дошли до реки, но близко подходить я запретил. Во‑первых, вода ледяная, поэтому от нее издали веяло холодом. Во‑вторых, я не был уверен, что Алевтина не учудит что‑нибудь. Уж лучше пусть постоит и полюбуется поодаль.

Прогулявшись вдоль берега, мы вернулись домой. Прогулка ее вымотала, поэтому Алевтина легла в свою постель и тут же заснула. Я покормил скулящего Грома, которого Ерофей не принял и сказал, «чтобы отнесли блохастого туда, откуда взяли», но мы с Семеном отстояли нашего нового друга и даже выделили ему место на старом коврике у печки.

Прибираясь в приемной, услышал, как хлопнула входная дверь, и, выглянув из комнаты, заметил Семена.

– Ну что? Выследил мачеху? – спросил я, подметая веником сор с пола.

– Не‑а, отец меня заметил, когда к дому подходил. Поговорили, и он меня подвез до нашего перекрестка.

– Куда ты думаешь, она ходит?

– Мне‑то откуда знать? – развел он руками. – Только пахнет это скверно.

– Ты прав.

В это время в дверь постучали. Ерофей тут же вскочил с лавки, впопыхах надел халат и громко сказал:

– Войдите!

На пороге появился мальчик лет десяти. Он тяжело дышал от быстрого бега и выглядел встревоженным.

– Ты – знахарь? – ткнул он пальцем в сторону Ерофея.

– Я, – кивнул он. – Чего тебе, мальчик?

– Помощь нужна. Побежали! – махнул он рукой, но Ерофей не сдвинулся с места.

– Толком говори, что случилось?

– Друга моего бревнами завалило, лежит не дышит! – в сердцах воскликнул он и зарыдал, с мольбой глядя на него. – Побежали!

Ерофей же не шелохнулся и, обернувшись, посмотрел на меня. Ну конечно, кто ж еще может помочь, если не я?

– Показывай, – велел я и пошел за ним.

К нам присоединился Семен. Втроем мы пустились по дороге к нижней улице, пролегающей у самой реки.

Мальчика уже вытащили из‑под покатившихся бревен. Из раны на голове текла кровь, сам он не дышал. Рядом навзрыд ревела женщина.

– Отойдите, дайте осмотреть ребенка, – я с силой отодвинул ревущую и склонился над мальчиком.

Способность духогляда показала все травмы, которые он получил: несколько ушибов, сломанное ребро, вывих стопы и разливающееся, словно густой кисель, красное пятно внутри головы.

Подняв рукав, я начал друг за другом рисовать руны. Как только вспыхивала и пропадала одна, на смену ей приходила другая. Я без оглядки на свой собственный ресурс тратил энергию на ребенка, пытаясь его спасти.

Присутствующие, затаив дыхание, следили за мной. Вскоре мальчик задышал, но в себя не пришел. Кровавое пятно в голове уменьшилось, но еще не пропало, а у меня совсем не осталось энергии.

– Кто готов поделиться с ребенком своими жизненными силами? – спросил я и обвел взглядом присутствующих.

– Бери! Все бери, только спаси, – взмолилась рыдающая мать и протянула руку.

Я принялся рисовать на ней руну «Переноса», но активировать не смог – исчерпал весь запас энергии. Получается, что даже использовать чужую энергию не могу. Руночерть задери это слабое тело!

– Как зовут мальчика? – обратился я к женщине.

– Савва. Савушка мой родной, – обливаясь слезами, сказала она и поцеловала руку ребенка, которую прижимала к груди.

– Савву я забираю с собой. Ему уже лучше, но надо еще полечить.

– Хорошо‑хорошо, я согласная, – торопливо закивала она. – Только тоже пойду с вами.

Один из мужчин вызвался помочь и, подняв ребенка на руки, бережно понес к нашему дому. Семен увидел, что я еле держусь на ногах и меня пошатывает от усталости из стороны в сторону, поэтому перекинул мою руку через свое плечо и, придерживая за талию, повел к дому.