– Лет с двенадцати или тринадцати.
– А почему же сейчас вас это начало смущать?
– Волосы всегда меня смущали, – признался он, обратно одеваясь. – Я их пытался брить, но только хуже становилось. При женщинах старался полностью не раздеваться, но в прошлом году черт меня дернул вместе с другом пойти в бордель, – он тяжело вздохнул и потер кончик носа. – А там выпивка, то да се. Короче, оказался я в комнате с одной довольно милой девахой. Та – хоп‑хоп, меня раздела и как увидела голым – на смех подняла. Мне стало так плохо, что до сих пор переживаю и женщин чураюсь. А вдруг меня снова на смех подымут? – в его голосе слышалось отчаяние.
– Ну, с этим мы помочь не сможем, – покачал головой Ерофей, но тут же, обернувшись ко мне, уточнил: – ведь не сможем?
Я к этому времени уже осмотрел его на наличие болезней, но ничего серьезного не увидел.
– Вы здоровы, а справиться с волосами поможет настойка, – ответил я.
– Какая еще настойка? – насторожился Ерофей.
Обычно я не притрагивался к его настойкам, но вдруг в памяти вспыхнул небольшой эпизод, как какая‑то женщина рассказывала мне о том, что настойка из куркумы, пастушьей сумки, перечной мяты и многолетнего гореца помогает от нежелательных волос. Я не знал, кто эта женщина, но всецело доверял ей. Воспоминание было мимолетное, будто вспышка, но почему‑то всколыхнуло мою душу. Мне вдруг стало очень тоскливо.
– Какая настойка, спрашиваю? – с раздражением проговорил Ерофей.
– Та, что с куркумой, пастушьей сумкой…
– А‑а‑а, да‑да, есть такая. А я уж и забыл про нее, – торопливо ответил он, взял с лавки бутылек и, удостоверившись в том, что это нужная настойка, протянул мужчине.
– Нет, дайте сюда, – велел я и, не дожидаясь разрешения, забрал у лекаря бутылек и нарисовал на нем руну, усиливающую свойства настойки.
Только после того, как руна вспыхнула, протянул бутылек мужчине.
– С вас три рубля, – с нажимом сказал ему Ерофей.
– Пока не поможет, платить не буду, – упрямо заявил мужчина, засунул в карман бутылек и двинулся к двери.
– Куда? – Ерофей вскочил со стула и ринулся к двери, преграждая ему путь. – Либо сейчас плати, либо возвращай настойку.
– Платить за непроверенное средство не собираюсь, – чиновник пробуравил его взглядом.
– Тогда все узнают, кто ты такой и с какой проблемой к нам заявился, – взъерепенился лекарь.
Они стояли друг напротив друга и пыхтели. Сдался чиновник.
– На, держи, но если не сработает…
Он не стал договаривать, бросил на пол три смятые купюры по рублю и ушел, сильно хлопнув дверью.
– Зря вы так с ним, – подал я голос.
– Ничего не зря. Не заплатил бы он ни рубля. Ищи‑свищи его потом, – буркнул Ерофей, аккуратно разглаживая подобранные с пола деньги.
– Но ведь он какой‑то чиновник. Как бы проблем у нас из‑за этого случая не прибавилось, – осторожно проговорил я.
– Пусть только попробует, – он повернулся и пригрозил кулаком в сторону двери. Затем как‑то странно посмотрел на меня и уточнил. – А ты‑то откуда про эту настойку знаешь?
– В голову пришло, – пожал я плечами.
Его мой ответ устроил, поэтому не стал допытываться.
В обед, когда я вышел из дома немного размять ноги и отдохнуть от череды больных, на дороге напротив нашего дома остановилась знакомая карета. Дверь распахнулась, и из нее сначала вышел молодой человек – братец Полины. А следом за ним из кареты показалась сама Полина.
– Степа, здравствуй! – радостно помахала она рукой. – Поехали с нами!
– Здравствуй, Полина. Куда? – я вышел за калитку и пожал руку братцу, которого звали Сергей.
– Пообедаем. В нашем городе открылось новое заведение. Называется ресторан. Мы с Сергеем очень хотим на него посмотреть, заодно отведать их блюда. Говорят, у них отменный повар, приглашенный из самого Петербурга.
– Я бы с радостью, но у меня прием, – я кивнул на людей, которые с недовольным видом прислушивались к нашему разговору.
– Так мы же ненадолго. Поедим, а потом тебя снова домой привезем, – настойчиво проговорил Сергей и положил руку мне на плечо. – Соглашайся. Не все ж работать. Отдыхать тоже надо, а то и так худой, как спица.
– Езжай, – проскрипела старуха, сидящая на скамейке у забора. – Мы уж подождем, нам спешить некуда. Столько лет со своими болячками живем – еще чуток проживем.
Несколько человек тоже поддержали эту идею, поэтому я согласился. Крикнув Семену, стоящему на крыльце, что поехал на обед, я забрался в карету.
– Это Полина настояла на том, чтобы взять тебя с собой, – пояснил Сергей и кивнул на улыбающуюся сестру.
Полина просто светилась от счастья и с нежностью смотрела на меня. Интересно, это потому, что я спас ей жизнь, или я ей просто нравлюсь?
– Ты очень интересный человек, – сказала она. – Никогда таких не встречала. Ты не только видишь болезни, но и успешно их лечишь. Просто невероятно. Ты мне расскажешь, как это делаешь?
– Обязательно, но только когда буду сыт и доволен, – усмехнулся я и приложил руку к животу, который призывно заурчал при мыслях о еде.
– Я угощу тебя всем, что захочешь. Любой каприз, – сказала она.
– Не надо, я сам хорошо зарабатываю, поэтому могу вас угостить.
– Замолчите оба! – шутливо повысил голос Сергей. – Сегодня гуляем за мой счет. На правах старшего заявляю.
С ним никто спорить не стал.
Вскоре карета остановилась, и мы вышли на улицу.
Ресторан находился в самом центре города рядом с площадью. Здание было новое, деревянное и одноэтажное. На окнах белели резные наличники. Высокое крыльцо обрамляли фигурные перила, а с двух сторон от двери находились лепные узоры.
Сергей первым поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Внутри послышался звон колокольчика, на который прибежал мужчина в белой рубашке и черном жилете.
– Добро пожаловать в ресторан «Ангара», – чуть склонив голову, поприветствовал он.
– Я что‑то не заметил вывеску с названием, – ответил Сергей, осматриваясь.
– Вывеска еще не готова, но будет со дня на день. Плотники обещали. Прошу за мной.
Мы прошли внутрь. С потолков свисали хрустальные люстры со свечами, стены украшали зеленые бархатные ткани, на полу – длинные цветастые ковры, заглушающие наши шаги.
В дальнем углу стоял рояль, за которым наигрывал тихую мелодию пожилой музыкант. В воздухе витали ароматы весенних цветов из ваз на столах, терпкий запах воска от свечей и различной еды.
– Выбирайте, куда хотите сесть? – спросил официант.
– Я хочу у окна, – сказала Полина, которая восхищенно осматривала новое заведение.
Мы сели за стол, и официант предложил перечислить то, что мы можем заказать.
– Если вы не против, начну с холодных закусок, – деловито проговорил он.
– Нет, не против. Перечисляй, – махнул рукой Сергей, вальяжно развалившись на мягком стуле с высокой спинкой.
Вообще он показался мне избалованным, но веселым парнем, который избежал тягот и лишений обычных крестьянских детей. Однако не зазнавался и на равных общался со мной.
– Соленая икра, – принялся перечислять официант, – буженина, соленые грибы, пирожки с разными начинками.
– Я буду икру, – сказал Сергей и вопросительно посмотрел на нас с Полиной.
– Из этого перечня я ничего не буду, – мотнула головой девушка, и все уставились на меня.
– Буженину.
Таким образом мы выбрали супы, основные блюда, гарнир и напитки.
Когда весь стол был заставлен едой, мы принялись есть и разговаривать. Полину и Сергея очень интересовали мои способности. Они спрашивали, уточняли, перебивали друг друга.
– Как ты отличаешь сущность‑подселенца от сущности‑болезни? – с набитым ртом спросил Сергей, внимательно глядя на меня.
– Вообще их очень сложно отличить, но я уже определил несколько различий.
– Каких же? – заинтересовалась Полина.
– Сущности могут выбираться из тела жертвы, у некоторых есть глаза. А еще я их будто нутром чувствую. Сложно описать.
– А тебе не бывает страшно от того, что ты видишь?
