Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Эриса, дорогая! – последние несколько шагов потомок Терсета сделал со всей прыти и припал лбом к решетке.

– Аленсия, господин Дженсер. Аленсия из Арленсии, – холодно поправила его стануэсса.

– Да, я понимаю! Но мы же с тобой знаем правду?! Почему ты не подходишь ко мне?! – он подергал решетку и обернулся на стража. – Мне нужно туда зайти! Это моя жена! Боги, пустите меня к моей Эрисе!

– Дорогой, пожалуйста, успокойся! Вспомни, о чем мы говорили! – Сульга, стоя сзади, обхватила его и сердито зашептала ему на ухо. – Вспомни, хотя бы что говорил Рамбас! Мы здесь не одни! Она просто А‑лен‑си‑я!

– Аленсия! Подойди ко мне, дорогая! Скажи, что все это не правда?! – Дженсер снова потряс решетку.

– Что «не правда»? – Эриса смотрела на него, отмечая, что ее муж за это время очень похудел. Его каштановые кудри, которыми она когда‑то так любила играть, теперь казались тусклыми, сухими. И глаза его словно выцвели. Видно, не на пользу ему пошла вторая жена. В какой‑то момент госпоже Диорич стало жалко его, и она хотела встать и обнять стануэсса. Обнять хотя бы по‑дружески, ведь не может такого быть, чтобы все тепло, которое было между ними за эти годы исчезло без следа! Но глянув на аютанку, прижавшуюся к ее мужу и взиравшую на нее черными злыми глазами, госпожа Диорич осталась на месте. При этом ей стало очень обидно, горько. Хотя, какое право она имела сейчас на обиду, если теперь у нее был Лураций?

– Скажи, что ты не любишь господина Гюи! Он же все наврал?! Ты не собираешься разводиться со мной, ради него?! – горячо и с надеждой вопрошал он, изо всех сил сжимая стальные прутья.

– Дженсер, Дженсер, ты, наверное, навсегда останешься мальчишкой. Ты будешь верить лишь в то, что тебе хочется верить и в страхе отворачиваться от неудобной правды, – Эриса с сожалением покачала головой, подумав, что все эти годы она будто и не была ему женой. – Я люблю господина Гюи и, если дадут того боги, выйду за него замуж, – продолжила она, видя, как от ее слов еще больше тускнеет его взгляд. – Но с тобой я развожусь по другим причинам, возникшим еще раньше. Я не хочу их повторять и лишний раз перед тобой оправдываться. Все было сказано в письмах. И ты, Дженсер, тоже сделал свой выбор. Кое‑кто стоит позади тебя и пытается ужалить меня взглядом. Только я не боюсь аютанских гадюк. Зачем ты сюда ее приволок? Если ты хотел поговорить со мной, то мог бы прийти один. Я бы даже хотела подойти к тебе и обнять тебя. Может быть последний раз почувствовать твои губы на своих. Раньше ты шага не мог ступить без меня, а теперь без нее.

– Эриса, но я же думал, что мы сможем жить все вместе и быть счастливы! Я по‑прежнему люблю тебя! – воскликнул потомок Терсета, не в силах смириться со словами стануэссы. – Пожалуйста, подойди ко мне! Я хочу прикоснуться к тебе!

– Аленсия! – сердито шепнула Сульга. Она в самом деле очень любила Дженсера, но последние дни все больше уставала от его нытья, пьянства и разговоров об Эрисе. Иногда даже начали появляться такие мысли, что если так будет продолжаться дальше, то она не выдержит и пожелает уехать в Эсмиру, чтобы хоть немного отдохнуть от этого сумасшествия.

– Счастливы ты, я и твоя сводная сестра в одной постели? – арленсийка вскинула бровь и улыбнулась. – Нет, мой друг, так не будет. И так ни за что не могло бы стать. Успокойся. Уже все решилось и ничего нельзя изменить. Тем более видишь, где я? И знаешь, кто я. Я – злостная убийца. А у тебя теперь появилось поместье в Фальме, хлопковые поля и новая жена. Нам отныне не по пути.

– Но все это так скверно, так жутко! Я не хочу это принимать! Эриса! Я не могу! Я просто умру! – из глаз господина Диорич потекли слезы.

– Я могу умереть намного раньше на Арене в клетке со львами. Есть к этому очень серьезные предпосылки, – Эриса дотянулась до корзины и взяла бутылку эля.

– Не смей расстраивать моего мужа! – Сульга отпустила Дженсера и тоже припала к решетке. – Надеюсь, это так и случится – тобой в самом деле пообедают звери! И ты не будешь мешать моему счастью с Дженсером! Кстати, я беременна от него, а ты не смогла дать ему ребенка за все ваши немалые годы!

– Но ты же не убивала этого Кюрая?! Скажи правду! Зачем тебе это надо?! – Дженсер вскинул голову, внезапно в его лице что‑то переменилось, и голос его стал сердитым, зазвучал громче: – Что вообще происходило с тобой, пока не было меня?! При чем здесь какой‑то Кюрай?! При чем здесь Лураций Гюи?! Как вообще ты оказалась с ними?! Все это правда, что ты писала в письме? Ты изменяла мне с разными мужчинами?

– Какое твое дело?! После того как ты начал трахать свою сестру и женился на ней, какое теперь тебе дело до меня?! Хочешь знать о Кюрае? Он вот при чем… Я была его любовницей. Да, да, любовницей Кюрая, милый Дженсер! – Эриса встала со стула и сделала несколько глотков эля. От слов аютанки, что она якобы беременна от Дженсера огненной волной в ней начал подниматься гнев. – А убила я его потому, что он хотел убить моего жениха, господина Гюи! Ясно?! Мало того, люди этого подонка Кюрая убили другого моего любовника…, да ты ж его знаешь – пекаря Абдурхана! Но не переживай – я за Абдурхана успела отомстить: одного порезала, второго мигом насмерть! Твоя жена очень способная в этом ремесле. Теперь я предпочитаю пускать в ход нож, вместо сковородки! Больше крови, интересней результат! Проваливай отсюда вместе о своей шлюхой‑сестрой и больше никогда не попадайся мне на глаза!

Эриса, расхаживая возле стола, говорила вызывающе громко. В соседних камерах раздались возгласы удивления, кто‑то гремел цепями, а капитан Корманду захлопал в ладоши. От ранящих, невыносимых слов стануэссы Дженсер заревел точно зверь и несколько раз со всей силы ударился головой о решетку. Застонала крепкая сталь прутьев. Со лба и разбитого носа потомка Терсета брызнула кровь, красными потеками пошла по ржавому металлу.

– Я тебе отомщу за все! За все измены! За то, что не считалась со мной! – голос Дженсера был похож на жалобный стон.

– Дрянь! Ты ответишь жизнью за каждую каплю крови моего мужа! – вскричала Сульга, старясь оттащить стануэсса от металлических прутьев.

– Прекратить! Немедленно уходите отсюда! – закричал стражник, схватив Дженсера за рукав он потянул его в сторону.

– Чтоб ты сдохла! – с визгом выкрикивала Сульга Иссима, отступая по проходу следом за тюремщиком. – Мы позаботимся, чтобы ты никогда не вышла из этих стен! Нет! Тебя разорвут звери на Арене! Господин Рамбас немедленно займется этим!

– Не бесись так – ребенка потеряешь, – бросила ей в след госпожа Диорич.

Когда они ушли, Эриса оставила на столе недопитую бутылку, села на солому и закрыла лицо руками. К горлу подступила жуткая горечь. Нет, не угроз Сульги она испугалась. Она ругала себя, что так поступила с Дженсером. Из‑за неожиданной вспышки гнева наговорила ему таких слов, которые наверняка еще долго будут резать его сердце. Зачем?! Зачем она это сделала?! Зачем ему было говорить правду об отношениях с Кюраем и вдобавок так преувеличивать про Абдурхана?! Хотела его уколоть? Но зачем же колоть в самое сердце, да еще так?! И разве мало было тех писем, которыми она наверняка сделала ему больно тоже в порыве злости?! Милый, доверчивый Дженсер… Он ей этого никогда не простит! Так не поступают с близким человеком! Да, ее взбесила Сульга. Очень взбесила тем, что посмела прийти сюда, да еще сообщить, что ждет от Дженсера ребенка. Еще больше тем, что вела себя так, словно в ее руках не только Дженсер, но и нити жизни самой госпожи Диорич. Откуда в глазах этой аютанки столько ненависти? Боги ей в судьи! Но Дженсер? Зачем она, Эриса, злясь на Сульгу, так отыгралась на человеке, которого когда‑то, наверное, любила и который до сих пор немножко грел е сердце. Хотелось плакать, рыдать, но она держала слезы, часто сглатывая горький ком и глядя в темный угол тюремной камеры. Что‑то говорил стоявший у решетки Корманду, но стануэсса его не слышала.

И еще Эрисе подумалось, что она своей опасной вспыльчивостью слишком осложнила задачу Лурацию. Теперь уж точно ни Дженсер, ни его дядюшка не окажут никакой помощи в ее вызволении. Скорее всего наоборот, не без помощи Сульги они пожелают наказать ее.