Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Но позвольте, как Эриса могла убить того господина? Какое отношение она вообще к нему имеет? – недоумевал Дженсер, начав расхаживать возле лавочки. Повернулся к Сульге и попросил: – Распорядись, чтобы нам принесли вино. Немедленно вино! Я должен сейчас же выпить!

– Очень просто могла, – ответил ростовщик. – Примерно так, как вас она огрела сковородой. Только в этот раз ей под руку подвернулся нож. Насчет за что и почему – спросите у самой Эрисы, – Лураций не обдумал этот вопрос и предпочел не касаться его. Не говорить же этому неразумному мальчишке, что Эриса была вынуждена стать Залхрату любовницей.

– Как она его убила и за что – это сейчас совершенно не важно, – твердо продолжил ростовщик. – Важно запомнить, что в тюрьме не госпожа Диорич, а некая Аленсия. И эту Аленсию вытащить оттуда наш с вами долг. Потому, что вы знаете, кто она на самом деле. Запомните, господин Дженсер, и вы, Сульга! Об том больше никто не должен знать, что в ваших интересах!

– Я пойду к ней сейчас! Я должен убедиться, что женщина в тюрьме – Эриса! Может быть вы меня водите за нос! – Дженсер сжал кулаки и его лицо стало злым, почти таким же как у Сульги.

– Мы пойдем завтра! Завтра с утра, дорогой! – Сульга, стоя позади мужа, оплела его руками.

Потомок Терсета хотел было что‑то сказать, но успел лишь открыть рот. Он вспомнил! В этот момент он вспомнил, что пару раз Эрису назвала Аленсией ее подруга Анетта! Да, да, именно так! И еще был случай: когда он с Эрисой, до свадьбы с которой оставалось лишь пара двоелуний, зашли в припортовый кабак в Арсисе, к его невесте подошел мужчина… Грубоватый такой, похожий на моряка, нагло взял ее под руку и назвал Аленсией. На вопрос, кто он и почему он ее так называет, Эриса ответила, что это дело прошлого, и теперь это неважно. Но ведь это было!

– Вы слышите меня, господин Дженсер? – вопрос ростовщика будто немного встряхнул стануэсса и тот ответил:

– Да, – тут же заметил, что появилась служанка с кувшином вина и тремя чашечками, поставив принесенное на лавку рядом с господином Гюи.

– Так вот, – продолжил Лураций, – чтобы вызволить госпожу Диорич, потребуются большие деньги. Через своего приятеля я вышел на людей из Высокой Общины, которые готовы нам помочь. Но за освобождение Эрисы они запросили сумму в двести тысяч салемов.

– Сколько, сколько?! – Дженсер снова открыл рот и потянулся дрожащей рукой к чашечке, поднес ее к губам, попытался выпить, но чашечка оказалась пустой.

– Я сейчас налью, успокойся, – Сульга мигом схватилась за кувшин. – Только больше сегодня не пей, добавила она, пуская пунцово‑красную струйку в чашку мужа.

– Двести тысяч, – повторил господин Гюи. – У меня нет таких денег.

– И у нас нет! – резко оборвала его новая жена Дженсера. – Не к тем пришли!

– Но я могу набрать тысяч пятьдесят‑семьдесят, – продолжил Лураций не обращая внимания на реплики аютанки. – Остальную сумму вы могли бы одолжить у господина Рамбаса. Особо замечу: это может стать для вас очень выгодной сделкой. Во‑первых, вы получите в дар поместье Эрисы, стоимость которого много выше. Во‑вторых, госпожа Диорич вернет вам или Рамбасу эту сумму с очень хорошими процентами, – и здесь Лураций, конечно, слукавил. Насчет процентов он даже словом не обмолвился со своей возлюбленной. Но почему бы не поймать жадных людей на их пороке? – И, в‑третьих, – продолжил он, – ваша совесть будет чиста перед Эрисой и богами. Это, пожалуй, главное.

– Не надо определять за нас, что главное! – третий пункт в речи гостя явно не понравился Сульге. Чтобы запить недовольство, она тоже налила себе в чашку вино.

– Есть и другой путь, – Лураций ненадолго задумался, повернув голову к саду и глядя, как покачиваются подвязанные к ветвям дощечки. Их Эриса использовала как мишени в тренировках с ножом и баллоком. На какой‑то миг, перед его мысленным взором вновь возникло лицо стануэссы и размазанными по щекам слезами, отчего ростовщик едва сам не пустил слезу. Однако сдержал себя и вернулся к разговору: – Вы можете попросить Рамбаса содействия не деньгами, а своим, несомненно, большим влиянием на важных людей нашего города. Быть может он поможет вытащить Эрису из тюрьмы вовсе без денег или сделает так, что эта сумма станет намного меньше двухсот тысяч. Прошу, чтобы вы поговорили с ним.

– Мой дядюшка очень не любит Эрису, – Дженсер стоял весь подавленный вертя в пальцах пустую чашку из‑под вина. – Он вообще осуждал меня, что я женился на ней. Мне будет трудно его уговорить. Но я попробуй, господин Гюи! Ради Эрисы я пойду к нему! Только сначала я должен с ней увидеться. Я должен услышать от нее подтверждение ваших слов.

– Ваше право, – согласился ростовщик. – Конечно, сходите к ней. Это очень разумно. Она будет вам рада. Я знаю, что она по‑прежнему считает вас дорогим ей человеком. Искать ее следует в тюрьме под Верхним городом. Если не найдете способов добиться встречи с ней, то разыщите сотника стражи Нурбана Дехру – он поможет. На этом я вас покину – у меня очень много дел, – Лураций встал и направился к выходу из двора. Обернувшись, добавил: – Поговорите с господином Рамбасом, как можно скорее и сразу же сообщите мне ответ. Это очень важно! Здесь все решают даже не дни, а часы. Иначе судьбу Эрисы может решить кто‑то другой вместо нас! Да, кстати… – он задержался возле калитки, – возможно потребуется какой‑то документ, будто вы подтверждаете, что госпожа Диорич пропала где‑то в оазисе Даджрах, и вы якобы обращаетесь к стражам или к законникам с просьбой о ее поисках. Нужно снять все возможные подозрения, будто Аленсия и госпожа Диорич – одно и то же лицо.

Ростовщик ушел, а Дженсер стоял, по‑прежнему вертя в руках чашку. Потом его пальцы разжались, и чашка упала, звякнув о камень и разлетевшись на куски.

– Мой любимый Дженсер, – Сульга обняла мужа и положила голову ему на грудь. – Не беспокойся так – все наладится. Хочешь, пойдем в кроватку, я тебя поласкаю? Я так хочу…

– Нет, – он мотнул головой. – Нужно скорее найти Эрису. Я должен знать, что за арленсийка сидит в тюрьме, – произнес он, пусто глядя на ворота их нового дома, который с первых минут вполне понравился Сульге. – Аленсия… – произнес он, уже почти не сомневаясь, что в тюрьме госпожа Диорич. Она всегда была безрассудна в поступках. Да… она способна убить человека! Но он, вопреки всему, любит ее! Любит после ее бесчисленных измен, пренебрежения им, потомком Терсета! Он должен как‑то ее вызволить из тюрьмы! И тогда Эриса будет благодарна ему и очень многим обязана!

– Мой дорогой, – Сульга вдруг улыбнулась и ее большие черные глаза словно засветились. – Послушай, какая интересная мысль у твоей умной жены. Мы можем очень разбогатеть. Все огромное состояние Эрисы, вместе с поместьями, домами, счетами у Маргума могут стать твоими.

– Каким образом? – потомок Терсета опустился на лавку, на то самое место, где только что сидел господин Гюи.

– А таким: она сама подписала себе приговор. Эрисы больше нет. Есть какая‑то Аленсия. Бедная Эриска пропала где‑то в аютанских песках, – развивая безумно интересную идею, Сульга начала мерить шагами дорожку сада, прохаживаясь перед Дженсером. – Нет больше Эриски! Нужно составить соответствующий документ – дядюшка Рамбас поможет. Даже с большим желанием поможет! Также нужно, обратиться в стражу, будто эта сука куда‑то пропала, а мы ее ищем, сбились с ног. А потом выяснилось, что она умерла в пустыне. Ой, не так! Ее убила Аленсия! Да! Они не поделили любовника! Ты, представляешь, мой дорогой муж, что получается?

– Нет, – потомок Терсета отчаянно замотал головой. – Не надо так с Эрисой.

– Ты не понимаешь, – продолжила Сульга, вышагивая перед лавочкой порывистыми шагами. – Получается, что ты единственный наследник ее богатств! Как будет документ, что ее больше нет, так мы отправимся сразу в Арсис, и ты вступишь в законные права наследника! Понимаешь?! Это тебе не жалкие плантации под Фальмой! Это огромное состояние!

– Дорогая, так нельзя делать! – запротестовал Дженсер. – Она же мне тоже жена. Она добрый человек. Я не могу так! И потом, – он потянулся к кувшину с вином, и Сульга Иссима даже не стала протестовать, – ты представляешь, что будет, когда Эриса вернется в Арленсию и узнает, что я соврал, будто она погибла и забрал все ее имущество?!