Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Нравишься, – госпожа Диорич усмехнулась, думая, как она будет менять грязную тунику на чистую под безотрывным взглядом пирата. Дождаться ночи? Или пока ее сводят помыться и переодеться там, опять же под липкими взглядами стражей. Но ведь могут сегодня и не повести. – Слушай, Корму, давай заключим сделку. Я скажу, что ты мне очень нравишься, а ты за это отвернешься и прикроешь меня от других, пока я буду переодеваться?

– Ох… – пират так и не донес бутылку до рта. – Так не пойдет. Я не могу это пропустить. Давай я заслоню тебя от этих, – он мотнул головой в сторону камер с другими заключенными, – но сам буду поглядывать одним глазом.

– Зачем тебе это? Возбудишься, будешь плохо спать, – Эрисе отчего‑то было весело беседовать с ним, тем более говорить о таких глупостях.

– Я подрочу на тебя, – сообщил он доверительным шепотом.

– Сделаем так… – решила стануэсса, вставая и направляясь к корзине, – сначала передай своим соседям вино и эту еду, – она отделила две лепешки и круг бараньей колбасы с куском сыра. – Скажи, пусть разделят все поровну. Если кто‑то останется обделенным, то я прекращу быть добренькой и больше угощать никого не буду. А потом… потом ты растянешь это, – стануэсса отложила в сторону отрез серой ткани, принесенной Лурацием. – И я, прячась за ним, спокойно переоденусь.

– Только очень, очень медленно, – попросил Корманду.

– Ага, чтоб ты успел подрочить. У тебя же руки будут заняты, – стануэсса передала ему бутылку вина, которая еле протиснулась между прутьев и еду. Вскоре из полумрака, разделенного решетками, послышались удивленные и восторженные возгласы. Кто‑то славил богов, а кто‑то Аленсию.

Затем Эриса развернула отрез серой с голубым отливом бязи, представляя, что даже сложенный пополам, его хватит на всю ширину рук капитана Корму. Если этот кусок разрезать, то получилось бы подобие большого полотенца и еще бы осталось на всякие нужды. Например, если она не залетела от вауруху и тюремщика, то куски этой ткани очень пригодились бы в красные дни. И кто только надоумил Лурация принести сюда отрез бязи? Прямо какое‑то женское решение. Эриса нахмурилась и подумала, может возле ее Лурация есть какая‑то женщина, которая дает такие советы. От такой неприятной мысли арленсийке стало не по себе, и она поспешила отогнать ее. Встала, развернув отрез и подошла к пирату: – Вот это растянешь, чтобы меня прикрыть. И не подглядывай! – сказав последнее, она рассмеялась. Конечно же, капитан не удержится и станет пожирать ее бессовестными глазами.

Капитан Корманду поступил чуть хитрее, чем планировала арленсийка. Он развернул переданный ему кусок ткани во всю ширину, привязал один край к угловому пруту решетки, а другой к тому, до которого дотянулся противоположный край. И сделал это так, что голова его оказалась ровно над импровизированной ширмой.

– Давай, Аленсия. Старина Корму готов к представлению, – он уперся лбом в решетку и прищурился в предвкушении невероятного для тюрьмы зрелища.

– Ну ты нахал, – госпожа Диорич покачала головой. Затем отошла к стене и неторопливо стянула с себя грязную, надорванную с низа тунику.

– Ох, красавица! Подойди к старине Корму! – восхитился ярсомец, вцепившись в решетку и разглядывая раздетую арленсийку жадно, что казалось лопнут его черные глаза. – Дай хоть пальцем потрогаю!

– Нет! – Эриса стояла совершенно голая перед ним, намеренно неторопливо сворачивая снятую одежду, хотя ее можно было просто бросить на пол. В то время как в голове ее возилась беспокойная мысль: «Ну что ты за сука, госпожа Диорич?! Зачем ты очередной, очередной раз дразнишь мужчин?! Зачем его заводить и без того озабоченного пирата?!».

Глава 10. Как стать нищим

Наконец оказавшись в тени, господин Гюи обтер пот, выступивший на лысоватом лбу. Аккуратно свернул белый платок и убрал в саквояж, совершенно опустевший после посещения тюрьмы. Стоя в долгом ожидании под мраморным портиком у входа в дом Гарнфуза, он уже хотел было закурить трубку, но послышались тяжелые шаги раба‑эльнубейца, прислуживавшего Гарнфузу – с курением пришлось отложить.

– Прошу за мной, господин Гюи, – эльнубеец с поклоном пропустил Лурация в дом.

Ростовщика провели в просторную залу в восточном крыле, где обычно хозяин принимал гостей. И в этот раз Гарнфуз сидел на широком диване, покрытого миндально‑бежевой тканью, похожей цветом на его морщинистое лицо. Справа от него стояла молодая рабыня‑эльнубейка, неторопливо, но старательно взмахивая опахалом, украшенным перьями павлина. Слева низкий столик с серебряными вазами с фруктами и сладостями, а также хрустальным графином с вином и пиалами из цветного абушинского стекла.

– Ах, Лураций! Проходи, проходи, дорогой друг, – Гарнфуз, не вставая, тряхнул в приветствии куцей седой бородкой, поправил чалму из ярко‑оранжевого шелка и жестом пригласил сесть на диван поближе к себе. – Не прошло и дня, а уже кое‑что известно по твоему делу. Знаю, расследовать его будет молодой, но очень прыткий чинуша из Столпов Закона. Его имя Фартих. Фартих Хармиз. Еще тот зубатый щенок, который из‑за неопытности, готов вцепиться во что угодно, лишь бы выслужится. Но деньги он любит, – аютанец подмигнул ростовщику. – Любит, побольше чем мы с тобой, – он тихо рассмеялся и махнул рабыне: – Иди давай.

– Мой друг, зачем нам человек из законников? – несколько удивился Лураций и вспомнил, что собирался закурить трубку. – Нам нужно выдернуть госпожу Аленсию из тюрьмы. Какая разница, кто там возьмется за расследование.

– Вот подожди… – аютанец, видя, что гость достает курительную трубку, потянулся к краю стола и взял шкатулку из слоновой кости. – У меня есть кое‑что интересное. Эта партия моа с южных островов, что недалеко за Керау. Попробуй, какой необычный вкус, – он протянул шкатулку Лурацию и взял со стола свою длинную трубку и огниво. – А Хранители нужны нам, чтобы дело повернуть как‑нибудь повыгоднее. Может тогда затраты не будут слишком велики. Суди сам, лучше дать этому Фартиху тысяч десять и уже потом, при более мягком толковании произошедшего в доме Залхрата, можно добиться экономии средств, когда придется платить людям из Высокой Общины. Думаю, Фартих при расследовании может решить, что Аленсия вовсе не использовала нубейскую магию и все это от страха привиделось прислуге Кюрая. Можно даже повернуть так, будто Залхрат сам напал на нее. И если прислуге чуть приплатить, то они с радостью это подтвердят. Понимаешь? Аленсия, бедная девочка, защищалась от этого изверга! – он хотел было рассмеяться, но зашелся кашлем.

– Понимаю, – Лураций взял щепотку моа из шкатулки, покрытой изящной резьбой и инкрустированной тонким золотом. Осторожно засыпал измельченные листья широкую прорезь и потянулся за огнивом. – Но я вот еще что хорошо понимаю: Столпы Закона будут тянуть деньги и мало что решать конкретно. Я же знаю, как они это делают, – ростовщик, щелкнул огнивом и раскурил трубку. – Гарнфуз, мне нужно не смягчение приговора, а без всяких проволочек вытянуть ее из тюрьмы. Вчера ты говорил о якобы сотой части убытка особняку Кюрая. Выяснилось во сколько это обойдется конкретно?

– Ты не потянешь, – хозяин дома прищурился и выпустил струйку серебристого дыма. – Не потянешь, мой друг. Не буду называть кто, но один важный человек назвал цену.

– Ну, – господин Гюи замер в ожидании, так не донеся трубку до рта.

– Двести тысяч салемов. Можно золотом в гинарах. У тебя же нет столько? – пепельно‑серые глаза Гарнфуза не мигая смотрели на ростовщика.

– Нет, – признал тот, подумав, что его дом стоит дешевле. Запрошенная сумма действительно была огромной. Аппетиты в Высокой Общине оказались невообразимы, даже чудовищны.

– И еще проблема в том, что эти деньги нужно выплатить в течение восьми дней. Потом важный человек отплывает, не смею знать куда и насколько. Я не уверен, что мы сможем найти решение без него. Хотя можно поговорить с другими влиятельными… извини за слово, мордами, – с сожалением добавил аютанец и придвинув к себе графин с вином. – Налью нам по глоточку, – предложил он, чуть поморщившись.