Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Я смущен и покорен, – отозвался господин Гюи.

– Прямо так смущен? После того как ты все эти годы приводил к себе самых разных шлюх, у тебя осталось так много смущения? Или я развратнее их всех? – она тихо рассмеялась, подумав, что даже в тюрьме может быть не так плохо. Затем открыла бутылку. – Мой дорогой, скажи, вот я здесь неизвестно насколько. Тебе будет не хватать меня и просто не хватать женщины, также? Ты захочешь пригласить к себе каких‑нибудь доступных сучек?

– Как много вопросов. С какого начать? Дай глоток, – он взял бутылку из ее рук – у Лурация в самом деле пересохло в горле. – Да, ты не очень, но развратна и меня это жутко дразнит. И мне это нравится, Аленсия! – ее новое имя он произнес громко. – Шлюх я не вызову. Мы же говорили об этом. Я дал клятву, что не изменю тебе.

– А если я разрешу тебе один‑два раза пока меня нет? – госпожа Диорич забрала у него эль и по‑лисьи прищурилась.

– Нет, не хочу, чтобы ты злилась и думала что‑то плохое. Нет! – решительно ответил он. – Тем более ты такая ревнивая. Я же помню, как было в порту.

– Спасибо, мой любимый мальчик, – она поцеловала его у губы. – Если есть у нас немного времени, давай расскажу тебе как все случилось у Кюрая и что было потом?

– Время есть до полудня. То есть еще с час‑полтора. Потом мне нужно будет разыскать Гарнфуза и, может быть, навестить твоего мужа, – Лураций повернулся в пол‑оборота, прижимаясь щекой к решетке и поглядывая на тюремщика. Затем добавил: – Если стражник меня не выгонит раньше. Вижу ему невтерпеж прервать наше общение.

– Тогда быстро о самых важных моментах, – решила Эриса и принялась пересказывать, что произошло в особняке Кюрая, начиная с момента как тот убил на ее глазах неизвестного арленсийца.

Стражник дважды пытался прервать их, но Лураций дал ему тридцать салемов и тот на радостях даже отправился в дальний конец прохода.

Когда господин Гюи ушел, Эриса принялась разбирать свертки. Больше всего ее порадовала красивое и практичное платье эльнубеского кроя, бежевого цвета с коричневыми вставками и золотистой вышивкой по краям. В самом деле всего за один раз Лураций уловил ее предпочтения в одежде, а это, между прочим, полезное качество в мужчинах, с которым хочется связать свою жизнь. И туника была хороша: синяя с бирюзовой оторочкой, глубоким разрезом на груди, стянутым кожаными ремешками. Ее и захотелось надеть взамен грязной, которую впору потратить на тряпки. Но как здесь переодеться, когда на тебя почти без перерыва пялиться с десяток жадных мужских глаз? Не вставая с корточек, Эриса сделала несколько глотков из бутылки. Развернула сверток с едой, и взяла ломтик вяленого пряного мяса. Под такое лакомство эсмирский эль казался божественным.

– Аленсия, не будь злой, угости хоть глоточком? – загремев цепями, Корманду припал лбом к решетке.

– Ну ты козел! Зачем сказал, что меня изнасиловали? – стануэсса недобро блеснула глазами, пальцы ее ухватили еще ломтик пряного мяса. – Он – мой жених, понимаешь?! Он переживает за меня! Ему нельзя делать больно!

– Прости, не знал. Хотел как лучше, – черные глаза пирата в самом деле поблескивали сожалением. – Хотел, чтоб он позаботился о тебе. Может им денег дал, чтоб к тебе не лезли.

– Ко мне, итак, уже никто не лезет. Сам видел, какой Югоду стал. Прямо даже вежливый, – арленсийка улыбнулась и с демонстративным удовольствием отпила пару глотков из бутылки, украшенной рельефом верблюда с лилиями.

– Аленсия, ты же добренькая. Прости, неразумного Корму? – если быть честным, ярсомцу хотелось не столько эля, сколько потрогать ее грудь. И глаза его часто поглядывали как покачивается прекрасные и упругие холмики арленсийки при каждом движении. Он бы дорого отдал, чтобы запустить руку ей под тунику. А еще лучше разорвать одежду на этой смертельной красотке и всецело ощутить ее трепещущее тело.

– Шет с тобой. Только думай своей головой, что говоришь. Особо при моем Лурации, – госпожа Диорич встала и поднесла ему бутылку эсмирского эля.

И снова его крепкая, покрытая синими татуировками, рука ловко поймала ее запястье. Только в этот раз пират не стал ее притягивать е себе, а попросил:

– Постой со мной. Пожалуйста. Так приятно видеть тебя ближе. Дотрагиваться приятно.

Эриса не вырвалась, даже позволила ему гладить свою руку. Их глаза встретились в этот раз совсем близко и долго задержались, изучая друг друга.

– Ты любишь богатых мужчин? – спросил ярсомец проведя указательным пальцем, крупным, мозолистым от ее запястья до плеча с восхищением ощущая как светла и нежна ее кожа. – Видно, твой жених богат. Такой прилизанный, в шелках. Наверное, очень богат.

– Я его просто люблю. Мне не интересно, сколько у него денег. Он очень добрый и умный. Просто хороший человек, который для меня важнее всех остальных в этом мире, – ответила стануэсса, сделав еще глоток и подумав, что очень кстати было бы покурить моа. И как эта мысль не пришла раньше, пока Лураций был здесь?! Можно было просто отобрать его трубку. Насовсем. У него же их много. Хотя нет, лучше стать для него шлюхой еще раз и продаться ему за трубку и мешочке с моа. Это самое приятное, что может быть. И она так сделает, как только покинет эти стены.

– А ты знаешь, что я побогаче твоего жениха буду? – Корманду, не скрывая удовольствия, усмехнулся. И попросил: – Погоди, не уходи только – я эль вскрою, – он нажал горлышком бутылки на стальную перемычку, затем сковырнул ногтем остаток сургуча. – Твое здоровье, Аленсия. Так вот, о богатстве: у меня золота полный сундук. Без вранья: вовсе немаленький сундук. И он полный! Мы его еле вчетвером доперли. Кстати, троих из нас уже нет, – пират обнажил зубы и это едва было похоже на улыбку. – Теперь только я знаю, где золото. Поэтому капитан Горуму здесь в порту вертится. Поэтому ребятки с «Мольды» так хотят вытащить старину Корму из тюрьмы, иначе они бы уже не вспоминали обо мне. Знали б, где сундук, так с большим удовольствием обо мне забыли. Понимаешь?

– Угу, – без особого интереса отозвалась госпожа Диорич.

– Я кое‑что слышал из разговора между вами, – не унимался ярсомец. – Тебя тоже хотят отсюда вытянуть. Вот если бы мне на свободу вместе с тобой! Я бы отдал пол сундука! Это огромные деньги! И на остальную половину мы могли бы с тобой очень сладко пожить. А, Аленсия? Подумай, я не хуже того седого человечка, которого ты облизываешь. Пусть только он поможет нам двоим.

– Во‑первых, пока еще не ясно, кто, как и когда вытянет меня отсюда. А во‑вторых, у меня есть жених – тот самый седой человечек, которого я, разумеется, не предам ради какого‑то золота, – Эриса допила одним глотком остаток в бутылке. Все‑таки эль из Эсмиры был особо хорош – правы караванщики. Арленсийка поставила бутылку на пол и подошла к корзине.

– Аленсия, не уходи, а? Давай еще поговорим по душам? – попросил капитан Корманду.

– Сейчас, – Эриса взяла несколько кусков вяленого мяса и пол лепешки и вернулась к пирату: – На вот, возьми. Это мясо с элем очень неплохо идет.

Ярсомец заблестел черными глазами и звучно втянул воздух. Его широкие ноздри задрожали от удовольствия.

– Клянусь перед Селоином, если бы мне добраться до сундука, от души бы отблагодарил тебя! – пират обернулся на звон цепей и ворчание в соседних камерах: за ним и арленсийкой наблюдало немало завистливых глаз, но его сейчас волновала только Аленсия и немного эль с вкуснейшей закуской. – Скажи, красивая, вот ты все о своем женихе, а старина Корму тебе неприятен? Ведь я помоложе его лет на десять. И, честное слово, в три раза крепче. Знаешь, сколько крикливых глоток перерезала моя абордажная сабля? А что может он? Только свой дряблый член тебе в ручку совать?

– Я его люблю, и этого достаточно, – ответила Эриса, подтянув охапку соломы и присев прямо у решетки, разделявшей ее с пиратом. – Люблю, и мне не важно, кто там старше, моложе, крепче или слабее. Все ясно?

– И я тебе вовсе не нравлюсь? Скажи правду? – он, пожевывая крошечный кусочек мяса, дотянулся до ее руки.