Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Как освободится, сообщите ему, что по очень срочному делу пришел Лураций Гюи, – попросил ростовщик и добавил. – Он меня хорошо знает.

Устроившись на длинном диване, покрытом золотистым сукном, Лураций принялся ждать. Поглядывая то на резные колоны из розового горхусского мрамора, то на картины с видом на дворец короля Олрафа, то на лестницу на второй этаж, по которой никак не хотели спускаться посетители к главе эстератского отделения банка. Время тянулось невыносимо медленно, и хотелось разжечь трубку и покурить моа. Однако трубку у Лурация забрала Эриса, вернее обменяла на минет, который она обещала сделать при первой же возможности. Уж была у них такая приятная игра: они полюбили продавать в шутку друг другу удовольствия. Мысли Гюи вернулись к стануэссе и время будто потекло быстрее. Скоро на лестнице послышались шаги.

Спустился пожилой полноватый аютанец с молодой черноволосой женщиной – они исчезли за входными дверями. Их нагнал парень высокий парень в эльнубейской тунике с длинным разрезом.

– Сообщите Крамелью о моем прибытии, – напомнил Лураций служащему за столом.

– А вы проходите, господин. Он там уже один, – отозвался тот.

На втором этаже управляющий отделением банка занимал просторную комнату напротив архива. Лураций трижды стукнул в дверь и открыл ее, почти сразу встретившись глазами с Дихейном, который был по происхождению арленсиец, однако его черные с рыжеватым отливом волосы и курчавая борода делали его весьма похожим на южанина или вовсе аютанца.

– О, господин Гюи! Не ожидал! И очень рад! – он встал навстречу гостю и по арленсийской традиции, которая стала забываться даже в самой Арленсии, тронул его за локоть.

– Рад видеть в полном здравии, господин Дихейн, – ростовщик также пожал локоть его левой руки. – Сейчас я вас очень озадачу и удивлю.

– Может по чашке красного чая? Не было бы жарко, предложил бы острый черный, – управляющий, махнул рукой, предлагая пройти к дивану возле окна, завешенного наполовину золотистой с синими цветами шторой.

– Если бы я так не спешил, то точно не отказался, – ответил ростовщик, прошел к дивану и произнес: – Мне нужно срочно продать дом! Мой дом! Срочно, господин Дихейн! Очень бы просил направить вас оценщика сегодня же.

– Если все так серьезно, могу ближе к вечеру подойти сам, – Крамель насторожился. – А собственно, что стряслось? Полагаю невероятно интересная сделка? Лураций, когда вы уже возьмете меня в долю?! – он, прищурив правый глаз, тихо рассмеялся.

– Если бы… Только я не представляю, какая должна быть сделка, чтобы я срочно продал дом, к которому так привык. Все несколько хуже, мой друг, – хотя Лураций спешил этот важный вопрос решить на ходу, он все же присел на диван. – Позвольте, я пока не буду рассказывать о своих бедах. На это просто нет времени, и о них лучше не говорить пока… В общем, мне срочно нужна большая сумма денег. И очень желательно получить эти большие деньги завтра. А также придется снять в вашем банке все свои сбережения. Возможно, они так и останутся на хранении у вас, но будут переписаны на другое имя.

– Странные дела происходят, Лураций. Вы меня прямо пугаете, – управляющий отделением Маргум‑банка подошел к окну и отдернул штору, впуская больше света, в приоткрытую створку потянуло зноем и пылью. – Вы очень важный и уважаемый клиент. Я постараюсь помочь, – заверил он, тут же закрыв окно. – Давайте назначим время, когда можно будет произвести оценку вашего жилища. Но сразу предупреждаю, деньги за продажу дома не раньше, чем через три дня после заключения договора. Извините, но раньше никак – это прописано в наших правилах, составленных при участии самого основателя.

– Тогда плохи мои дела, – Лураций повернулся к окну, даже тень улыбки, сползла с его лица. – В любом случае пусть приедет оценщик сегодня. Если сойдемся в цене, то крайне желательно подписать сегодня же договор. Возможно все будут решать не дни, а часы.

– В вашем случае мы пойдем навстречу – заверил господин Дихейн. – Я лично приду с оценщиком, и если вы решитесь, то мы прямо у вас подпишем договор.

Они поговорили еще немного, и Лураций, еще более расстроенный, поспешил к Гарнфузу, в надежде, что тот вернулся домой. Однако вспомнил по пути еще об одном знакомом, который мог бы купить древние свитки и кое‑что из дорогих вещей.

Глава 12. Игры вслепую  

Верхушки кипарисов вдоль аллеи у центрального входа Арены казались золотыми в свете солнца, которое неумолимо клонилось к горизонту. Во второй раз за день Лураций подошел к дому Гарнфуза. Единственным успехом за этот неприятный день было лишь то, что его приятель, которого он посетил перед тем, как вернуться к Гарнфузу, всерьез заинтересовался покупкой коллекции тайсимских редкостей, свитков, и кое‑каких вещей. Судя по настрою, аютанец мог дать неплохую цену. Только эти двенадцать – пятнадцать тысяч были сущей мелочью, в сравнении с той суммой, которой господина Гюи придавил неизвестный человек из Высокой Общины.

Оглянулся на ревущих верблюдов, которых вели по тракту, и решительно, громко постучал в дверь Гарнфуза. Замер в ожидании. Послышались легкие шаги прихрамывающих ног хозяина. Вскоре дверь открыл ему сам Гарнфуз.

– Знаю, знаю, – сказал он с порога. – Дела, увы, неприятные. Кто‑то очень разозлил Рамбаса. Он ходил сегодня в Столпы Закона и по твоему вопросу поднял там немалый шум. Проходи, не здесь же говорить о столь серьезных вещах.

И они прошли в комнату для гостей. Лураций тут же опустился на диван – ноги не держали после длительной беготни по Эстерату.

– Честно, хочется напиться так, чтобы уснуть, – сказал ростовщик, глядя на рубиновый отблеск в хрустальном графине с вином.

В комнате пахло дымом и жареным мясом. Наверное, рабыня‑эльнубейка снова румянила на огне бараньи кебабы. Она умела их делать особо вкусными – Лураций это знал.– Первый раз слышу подобное от тебя. Принести вино покрепче? Это разбавленное, – Гарнфуз сел рядом, сняв чалму, оголяя лоснящуюся макушку, и озабоченно глядя на друга из‑под седых кустистых бровей.

– Нет. Напиваться мне точно нельзя. Через пару часов придет оценщик дома из банка. А с пьяной головой можно остаться в очень больших дураках. Если позволишь пару глотков – только горло промочить, – Лураций кивнул на графин. – К сожалению, деньги за продажу дома будут через три дня. Если не через четыре.

– К плохим новостям добавлю, – Гарнфуз потянулся к хрустальному сосуду и налил по трети пиалы себе и другу, – даже не знаю, как тебе такое сказать, – аютанец вздохнул и указал на шкатулку с листьями моа. – Курить будешь?

– У меня нет с собой трубки, – господин Гюи тоже вздохнул, словно продолжая тот тяжкий вздох, изошедший от аютанца. – Что там с плохими новостями?

– Рамбас требует от Столпов Закона чтобы в ближайшее время ее казнили на Арене. Увы, мой друг, увы. Не знаю, что у него там перевернулось в голове, – глаза Гарнфуза выражали сострадание, и аютанец поджал свои тонкие бледные губы. – Мне совсем непонятно с чего он вообще вмешался в это дело.

Сердце Лурация будто остановилось. Он знал, очень хорошо знал, что перевернулось в голове Рамбаса – дядюшки Дженсера, однако не видел смысла посвящать в эту историю Гарнфуза до конца. Незачем ему было сейчас знать, что Аленсия, которую они пытаются спасти, никто иная как арленсийская стануэсса Эриса Диорич. И ее муж – Дженсер со сводной сестрой как раз и занят переворачиванием сознания своего родственника. Лишь одним пытался успокоить себя господин Гюи – тем, что кроме Рамбаса есть другие люди, которые хотя бы могут постараться смягчить приговор. И он, Лураций Гюи, готов отдать любые деньги, влезть в любые долги, пойти на любые условия, лишь спасти жизнь своей возлюбленной.

– На, покури, – аютанец протянул ему трубку.

Ростовщик даже не заметил, как тот ее снарядил порцией моа и разжег.

– Ты не падай духом. Я верю, что мы сможем изменить это решение даже вопреки странным хлопотам Рамбаса. Понимаешь, там кроме убийства Кюрая всплыло еще очень неприятное дело. Якобы твоя Аленсия убила одну крайне важную особу. Некую арленсийскую стануэссу Диорич. Есть даже такой слух, будто муж этой стануэссы – родственник нашего Рамбаса. Если действительно так, то тогда это вполне объясняет странное поведение Рамбаса. Тогда дело, увы, складывается совсем скверно. Ведь сюда вдобавок ко всем неприятностям подвязывается большая политика. Здесь пахнет скандалом с самим арленсийским престолом.