Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– А ты хочешь, чтобы я тебя сейчас натянул? – рука ярсомца вырвалась из‑под ее ладони и скользнула ниже лобка, пальцы углубились в складочку, мокрую наощупь даже через тунику.

– Не надо, Корму, – она слабо попыталась задержать его руку. – Ты дразнишь меня и себя. Пожалуйста, не надо.

– Но ты же хочешь? Скажи честно, – второй рукой он со все большей ненасытностью мял ее грудь, сжимал пальцами острый и твердый сосок.

– Это не имеет значения. Все, хватит, – стануэсса вырвалась, скинула повязку с глаз и повернулась к нему. – У меня есть жених, и ты это знаешь. Хотя он мне многое позволяет, я должна держать себя в руках.

– Если бы не было его, ты бы хотела со мной? – пират просунул мускулистую руку между прутьев дальше и притянул ее к себе. – Ну скажи, да?

– Однако, жених есть. Давай обойдемся без «если», – Эриса улыбнулась и все‑таки сказал: – Но если… Если тебе это будет приятно знать, то да. Ты меня заводишь.

– Мне было бы еще приятнее, если бы ты сделала как ему, – он взял ее ладонь и положил на свой возбужденный член, скрытый истрепанной туникой. – Пожалуйста, будь добренькой девочкой.

Эриса слегка сжала ладонь и, вглядываясь в черные глаза капитана, несколько раз провела по его отростку собранными в кольцо пальцами. Наверное, за ними сейчас наблюдали заключенные из соседних камер, но за широкой спиной Корманду они вряд ли видели, что происходит.

– В этом, по‑твоему, заключается доброта? – она остановилась, и ярсомец сразу запротестовал. «Как легко иногда получить власть над мужчиной», – подумалось в этот миг госпоже Диорич. Но, с другой стороны, также легко мужчина заставляет подчиниться женщину. Ведь ни один раз стануэсса оказывалась в безграничной власти мужских рук, их дразнящих прикосновений, и, зная свою слабость, все равно легко поддавалась им. Она нащупала пальцами головку его члена и начала поглаживать ее, нежно обходя венчик, поигрывая его чувствительным кончиком, все больше раздувая жар желания капитана. Затем снова обхватила его жезл ладонью и начала двигать ей вверх‑вниз.

– Представь, моя девочка, если бы мы плыли на хорошем, быстром когге на полных парусах, а вокруг солнце, теплое лазурное море и зеленые острова. Ты и я. И любой остров готов стать нашим. Представляешь? – ярсомец аж засопел от удовольствия. То ли ему стало приятно от своих фантазий, то ли от ласки арленсийки.

– Представляю, – отозвалась госпожа Диорич, не сводя с него глаз и улыбаясь тому, как его лицо без остатка захватывает блаженство, как пират все сильнее подрагивает от дерзкой ласки.

– Ты и я, – дыхание его стало частым и хриплым, а по телу пошел чувственный жар. Он зажмурил глаза, целиком погружаясь в ощущения. – Только мы вдвоем и наша свобода навсегда! Представляешь?

– О, да! – отозвалась стануэсса, ускоряю движение рукой. Его член на ощупь был весьма крупным: в длину явно не умещался в ее две ладони. И было искушение откинуть разорванную тунику пирата и посмотреть что‑же под ней скрывается. Вместо зеленых островов и моря стануэсса представила, как эта пиратская твердь касается ее очень мокрой щелочки и с натугой, заставляя ее вскрикнуть, входит резко и до упора. Представила сладкую боль от его величины и сводящие с ума удары, пронзающие на всю глубину. И чуть не застонала от такой фантазии. Нет, нет, она не могла себе позволить.

– И я обнимаю тебя, шепчу на ухо: «Моя возлюбленная Эриса!», – дрогнувшим голосом продолжил капитан.

– Забудь это имя! – арленсийка крепко сжала его член, ее рука двинулась резко и часто.

Корманду заохал, жадно обхватил северянку, воздух вырвало из его груди, и тут он же излился в свою рваную тунику.

– О, Селоин! Ох! Мой бог морей! – он тяжело дышал, вцепившись одной рукой в стальной прут, другой прижимая к себе арленсийку. – Вот этот ты даешь!

– Я даю?! – изумилась госпожа Диорич, ее дыхание тоже было частым, но уже успокаивалось.

– Ты огонь – девка! – воскликнул пират, переведя дух, и оттянул от тела край взмокшей одежды. – Из‑за тебя вот что вышло!

– Да, да, из‑за меня, – Эриса рассмеялась. Впервые за эти четыре дня ей стало как‑то легче, и улучшилось настроение. – Не ты ли стремился к этой мерзкой кляксе на своем тряпье. Вот так, ублажай просящих мужчин, потом еще виновата будешь!

– Ладно, шучу я. Почти шучу. Давай покурим? – предложил капитан Корму, отпустил решетку, затем северянку, а затем присел на солому. Пират давно уложил ее вплотную с решеткой, разделявшей его с соседкой.

– Хорошо. Есть еще бутылка эля, но ее оставлю на завтра, – решила стануэсса, отошла на несколько шагов и начала рыться в соломе, в поисках курительной трубки.

– Мне вот что непонятно: тебя же называл тот парень Эрисой. Он же тебе муж, верно? И Эриса – твое настоящее имя? – спросил ярсомец, когда она присела с ним рядом.

– Это не имеет значения. Для тебя и для всех я – Аленсия! Про Эрису даже не смей вспоминать! – строго сказала госпожа Диорич.

– Ладно, я никому не скажу. Просто любопытно мне. Как странно у вас там в Арленсии. Есть муж, но уже вертится рядом жених. А у мужа при этом есть еще одна жена, – капитан Корму наблюдал, как она засыпает измельченные листья в щель нефритовой трубки. – Ведь не зря говорят, что Арленсия – страна, где все можно, особенно с женщинами. И арленсийки самые красивые и жадные до мужчин. Верно?

– Что еще говорят? – стануэсса не сдержала улыбки и поднесла трубку ко рту.

– Еще говорят, что брать в рот мужской член придумали арленсийки, – произнес он, глядя как ее красивые полные губы охватили нефритовый кончик.

Эриса расхохоталась, выпустив курительную трубку изо рта.

– Это правда? – Корманду просунул руку через решетку и дотянулся до ее ноги, едва прикрытой туникой.

– Да! Брать в рот мужской член придумала лично я! – она щелкнула огнивом и потянула в себя первую порцию ароматно дыма.

– Какая ты выдумщица. Покажешь, как это делается? – пират пожирал ее черными сверкающими глазами.

– Покажу, – госпожа Диорич, прикрыв глаза, выпустила тонкую струйку дыма и добавила: – Когда я это буду делать моему жениху Лурацию, то можешь подглядывать.

– Ты умеешь обнадежить и расстроить. Давай уже, – он попытался отнять у нее трубку, но Эриса увернулась. – Я еще в порту на Керау видел, как местные пускали изо рта дым. Только трубки у них бамбуковые. Но мне тогда и в голову не могло прийти, что это такое приятное занятие. Ну, дай, – снова попросил капитан. – Если останусь жив, то обязательно обзаведусь такой же.

– На, пока добрая. – Эриса протянула ему курительный прибор, потом спросила: – Как дела с торгами по твоему освобождению? Тебе стражник вроде письмо вчера передал?

– Плохи дела, – Корманду поднес трубку ко рту и потянул в себя дым моа. – стражи за передачу письма дерут огромные деньги. Триста салемов, представляешь?! Чтобы передать обычную бумажку! Это письмо от Мольды и оно, наверное, станет последним для меня. Больше нет надежды, что меня обменяют, – ярсомец помрачнел и сжал зубами конец нефритовой трубки. – Тупик, девочка, получается. Люди, которым продали жену Фахумзира, требуют за ее выдачу золотой нубейский ключ, который в сундуке. Где сундук, знаю только я. То есть, чтобы обменять жену Фахумзира на меня, нужен я сам. Причем на свободе и вместе с сундуком. Вот и получается полный тупик. И Мольда написала, что они прекратили всякие переговоры. Теперь якобы Фахумзир Карфиндун рассчитывает на военные корабли Аютана, которые должны выловить моих друзей где‑нибудь в проливе Лериссы. Только у них ничего не выйдет. И это уже не важно, – он снова жадно затянулся. – Ты говорила вчера, что возможно тебя отдадут львам на Арене из‑за твоего засранца‑мужа. Так вот, возможно такая же участь ждет меня. Если это случится, я бы предпочел быть там вместе с тобой. Вдвоем, моя девочка, мы порвем пасти и львам, и пантерам.

Эриса без особой охоты кивнула. Снова стало скверно на душе. Не столько из‑за мыслей, что ее жизнь может очень скоро оборваться в зубах зверя, сколько о горьком вкусе мысли, что такое ей может устроить Дженсер. Ее муж, которому она отдала несколько лет своей молодости, которого, по сути, поставила на ноги, помогла создать ткацкую мануфактуру. И все эти годы решала, решала его бесконечные проблемы и слушала нытье.