Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Вот это я и спешил услышать, – Лураций вздохнул с некоторым облегчением и обернулся на шаги рабыни, принесшей хрустальный графин и пиалы. – Извини, я сейчас пить не буду. Побегу в порт. Очень надеюсь увидеться с ней до отплытия.

– Ты где хоть поселился? – спросил Гарнфуз, провожая гостя к выходу.

– В районе ремесленников. Потом расскажу подробнее. Снимаю две комнаты и большой подвал. В общем, неплохо по моим деньгам, – господин Гюи открыл дверь и сказал напоследок. – К вечеру или утром снова к тебе забегу. Есть еще куча вопросов.

Направляясь быстрым шагом к порту, Лураций все вертел в голове мысль: действительно ли поможет ему Фахумзир? Ведь у того своя огромная проблема. Ему нужно как‑то вызволять жену. О том, что жену Фахумзира Карфиндуна ярсомцы продали в рабство и за нее какое‑то время шел торг, закончившийся ничем, ростовщик, разумеется, не знал. Но сама мысль, будто уважаемый член Круга Высокой Общины отложит поиск своей супруги, ради того, чтобы заняться вызволением арленсийки с оловянных шахт казалась странной. Как бы не симпатичен был Карфиндуну поступок Аленсии, убившей его врага, все равно спасение собственной жены несравнимо важнее. Или может к этой странности Фахумзира подталкивали какие‑то обстоятельства, о которых Лураций не знал?

Погруженный в тревожные мысли, господин Гюи миновал Бурж‑рынок и пошел кривыми улочками квартала ремесленников. Здесь было поменьше народа, но также грязно, как и возле рынка. От литейной тянуло едким дымом, он стлался по земле серо‑желтыми языками. Возле скорняжников ревели верблюды, не желавшие подчиняться молодому погонщику. К этому реву присоединился собачий лай и звон наковален из кузницы. Да, район скверный, и именно здесь в следующем проулке за углом Лураций снял жилище, искренне надеясь, что оно станет его пристанищем на самый короткий срок. Две небольших комнаты, в которые едва вместились вещи, перевезенные с проданного дома, и грязный подвал – выбор, увы, скромный. Зато у него осталось пять тысяч салемов, которые ему в ближайшее время очень понадобятся. По записям в ростовщической книге имелось шесть должников с общим долгом в три тысячи четыреста пятьдесят салемов. Чтобы получить с них деньги, придется побегать. Вот такой актив. Свои расходы на ближайшие дни он расписал с точностью почти до монеты. Но если будет совсем туго, то остались кое‑какие вещи, дорогие ему как память, но в случае нужды можно продать их – это еще тысячу‑полторы салемов. И на этом все – дальше он проросту нищий, без возможности оплатить жилье и даже купить кусок хлеба. Однако… насчет добычи денег, у него были кое‑какие не слишком простые идеи.

За кварталом мастеровых Лураций спешно пересек Грязи по деревянным мостикам и оказался в порту. Сегодня у причалов стояло не так много кораблей, хотя на рейде на легкой волне виднелось более десятка. Ростовщик принялся искать взглядом багалу, ту, что перевозила мелкие грузы и заключенных к острову Хорувиз. Он прошел дальше, огибая телеги с зерном, вонючих мулов, и увидел «Фению». Она стояла рядом с большой трехмачтовой карракой, наверное, арленсийской – эти парусники строили лишь на доках Арсиса. И от такого соседства с «Фенией» господину Гюи стало особо грустно. Ведь ясно, что Эриса увидит это красивое, большое судно из родной страны, и от этого ее сердце пронзит острая боль. Боль из‑за собственного отчаянного положения.

В том, что рядом с карракой стоит именно «Фения», ростовщик не сомневался, даже не видя белой надписи на борту. Иначе с чего бы подступы к сходням судна стерегли стражники с щитами и копьями? Вокруг них уже собралась толпа в десятка три‑четыре человек: наверное, родственники, друзья заключенных и просто зеваки, которых по любому заметному поводу в Эстерате имелось с избытком. И раньше, чем Лураций успел дойти до пристани, появилась колонна заключенных. Удивительно быстро добрались они в порт, если шли в обход Бурж‑рынка. Получается, еще бы немного и господин Гюи опоздал бы.

Он ускорил шаг, ища взглядом самое выгодное место, чтобы увидеть Эрису за окружившей проход толпой. Приметил несколько ящиков, перевёрнутых бочек и поспешил туда. Взобрался, оказавшись теперь выше голов самых рослых воинов с копьями, и принялся во все глаза смотреть на приближавшихся людей, жалобно громыхавших кандалами, одетых в грязное тряпье. Арленсийку он распознал почти сразу по броской, еще свежей тунике, которую он купил для нее в лавке «Милые одежды Каи». Когда колона достаточно приблизилась и раздались недовольные возгласы стражников, старавшихся расчистить проход, господин Гюи вытянулся и громко прокричал:

– Аленсия!

Эриса вздрогнула, и повернула голову вовсе не туда, где стоял Лураций. Наверное, гул множество голосов, выкрики со всех сторон сбили ее с толка. Она шла еще с десяток шагов, озираясь, пока Гюи не выкрикнул ее имя еще раз и не помахал рукой. Только теперь она заметила возлюбленного, и даже издали было видно, как расцвело ее лицо. Стануэсса тоже потянулась на носочках, словно готовая воспарить к нему и прокричала:

– Лураций! Я люблю тебя!

Какой‑то крепкотелый ярсомец в желтых лохмотьях, шедший рядом с ней, поднял над головой скованные цепью руки и потряс ими, глядя на ростовщика, что‑то крикнул.

– Я сделаю все, чтобы тебя вытащить! Терпи, дорогая! – прокричал господин Гюи, чувствуя, что глаза заволакивает влажная пелена слез.

– Я все вынесу! Буду ждать! – крикнула стануэсса в то время, как ее начали подталкивать на сходни. Под напором идущих сзади она поднялась на палубу и там еще раз постаралась задержаться, чтобы встретиться взглядом с возлюбленным. Она успела без слов протянуть к нему руки, а потом посмотрела куда‑то в другую сторону, туда, где с причалом соединялась арленсийская каррака, будто там тоже было что‑то для нее важное. Но задержаться Эрисе не дали: ограждавшие проход стражи толчком направили ее к спуску в трюм.

Теперь Лурацию было некуда спешить. Хотя он собирался сходить вечером Гарнфузу, этот визит вполне можно перенести на завтра. Ростовщик решил стоять на пристани, пока «Фения» не отчалит и вовсе не скроется за мысом, унося его любовь и душу. А потом господин Гюи собирался пойти в «Сытый Капитан», взять бутылку брума с закуской и напиться. За свою жизнь, полную разных тревог и серьезных невзгод он, пожалуй, ни разу не поступал так. По крайней мере у него не имелось привычки лечить несчастье большой выпивкой, но сейчас Лураций хотел податься этой слабости. Он знал, что Эрису сгубила именно невовремя распитая бутылка этого скверного огненного зелья, которое придумали ярсомцы. И прекрасно понимал, что с его стороны очень глупо поступать так. Но сегодня он хотел, жаждал сделать глупость. Может даже снять комнату в таверне под номером двадцать семь, где злая судьба постигла его возлюбленную.

Толпа у сходен понемногу начала расходиться. Ушли стражники, оцеплявшие проход, и трое законников в черной с красными полосами форме. И вдруг взгляд ростовщика наткнулся на знакомую фигуру… Дженсер! Да, он самый, шетов выродок! И Сульга была с ним!

Кровь прилила к лицу господина Гюи. Конечно, этот подлец‑Дженсер был осведомлен через Рамбаса, что его жену сегодня отправят на рудники острова Хорувиз, откуда никто не возвращается и где заключенных ждет смерть. Неужели у него хватило наглости прийти сюда, чтобы насладиться тем, как он обрекает на страдания эту прекрасную женщину – госпожу Диорич?! Первым желанием Лурация было подойти к нему, со всей силы ударить по лицу и сказать: «Я вас вызываю на дуэль. Негодяй, бой до смерти!». Такая традиция была в далекой стране, откуда родом Лураций, и о существовании которой здесь никто не подозревал. Только в Аютане не знали о дуэлях, и даже если бы они здесь были возможны, то этот подонок и трус, Дженсер, скорее бы прыгнул от страха в море, чем принял его вызов. Увы, так. Глядя, как потомок Терсета под руку со сводной сестрой идут в сторону арленсийского судна, в Лурации все сильнее закипала кровь. У него возник еще более отчаянный порыв: подойти к загону, где резали и свежевали привезенный скот и купить за любые деньги у рабочих нож. Затем подбежать к Дженсеру и как барану перерезать горло на глазах Сульги. Да, это было бы глупо, и такая глупость погубила бы прежде всего Эрису. Ведь после того, как Лурация схватят за убийство, ее было бы уже некому спасать.