Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Гайсим, что там происходит?

– В корзине с фруктами пряталась змея. Ужалила капитана, – ответил кто‑то с палубы.

– Змея?! – недоумевал стражник в трюме. – Как такое может быть?!

– Да, похоже на эрфину, – ответил голос сверху. – Черная, большая. Откуда она могла здесь взяться?!

– О, Валлахат! Горе нам! Капитан умер! – крикнул кто‑то необычным для мужчины высоким голосом.

Снова раздался топот ног, и на минуту‑другую наступила тишина, слышался только плеск волн и скрип оснастки. Затем на палубе начали что‑то обсуждать, но говорили на корме и слов было не разобрать.

– Дурной это знак, – сказал Корманду, уже не стараясь прислушаться к разговору аютанцев. – Змея на корабле – редкая гостья и всегда не к добру.

– Это им от страха померещилось, – усмехнулся аютанец на соседней лавке, зазвенев цепью и вытягивая ноги. – Тем более эрфина. Такие бывают только в пустыне. В городе, тем более на корабле никто никогда не видел ни одной.

– А то, что капитана ужалила и он умер, тоже им померещилось? Не неси дурь, – оборвал его, сидевший напротив Корманду мужчина с угрюмым лицом, который бросал на Эрису частые взгляды и скалился.

– Змеи на корабле бывают. Чего им не быть? Могли занести со жратвой или каким грузом. Если есть крысы, чего бы не быть змеям? – вступил в спор его сосед – его лицо рассекало два глубоких багровых шрама, от чего и губа его была разделена надвое.

– Ты дурак? – рассмеялся Корманду. – Я капитаном плавал семь лет, и до этого почти десять был в команде не на последнем месте. Змея на корабле – большая редкость, и это к беде. Может вообще ко дну пойдем. Ты боишься акул?

– Ты капитаном? Эй, ярса – не смеши мою задницу! – осклабился тот, что с обезображенным лицом. – Тебе, засранцу, только эль в кабаке разносить.

– Ах ты падаль! – капитан Корму, вскочил с лавки, вскинул руки и ловко набросил цепи на шею оскорбившего его человека. Больше всего Корманду задело гадкое слово «ярса» – так пренебрежительно назвали аютанцы ярсомцев. Это слово было созвучно аютанскому «ерса», что означало «дерьмо».

Аютанец со шрамами, захрипел, рванулся, стараясь разжать руки ярсомца и вырваться. Пират резко осадил его ударом колена в живот и полюбопытствовал:

– Так кто из нас дерьмо?

Одновременно с лавки слева и справа от того, которого душил Корму, вскочило двое заключенных. Гремя цепями, они принялись наносить удары Корманду, пустив в ход кулаки, попадая без разбора в бока, по спине и голове.

– Господа негодяи! Трое на одного?! – Эриса тоже вскочила с места. В сознании словно звучал голос отца – доблестного Риккорда Диорич: «стануэссы всегда стоят за своих!». Железные цепи слишком отягощали ее руки, и движения с ними не могли быть быстрыми, и кулаки арленсийки явно не годились для кулачного боя. Однако она изловчилась и ткнула прямым пальцем в глаз аютанцу, бившего в правый бок капитана Корму. Тот взвыл, хватаясь за лицо, развернулся к ней и тут же получил резвый удар арленсийки коленом в пах.

На этом удача госпожи Диорич закончилось: тот вслепую, случайно вонзил ей в живот крепкий кулак и вторым, утяжеленным цепью, накрыл сверху по затылку. Эриса так и сползла рядом с лавкой, на какой‑то момент потеряв сознание.

– Прекратить! Все на пол! – закричал страж, бросаясь по проходу к потасовке. Сверху в люк мигом спустилось еще двое надсмотрщиков, сотрясая душный воздух бранью и угрозами.

Используя короткие копья, как палки они быстро навели порядок. Эриса пришла в себя, приподнялась, пытаясь встать с пола. В глазах было темно, от боли в животе никак не могла вдохнуть и с хрипом, пыталась втянуть в себя воздух. В голове тяжело, гулко звенело. Корму сидел рядом прямо на полу, измазанный кровью то ли собственной, то ли своих недругов.

– Кто зачинщик? – строго вопросил стражник с красной нашивкой слева от нагрудника.

– Они! – Эриса наконец нашла силы встать и указала на человека с рассеченной губой и его соседей. – Оскорбили капитана Корманду, назвав его «ярса». Втроем трусливые шакалы накинулась на одного! – если арленсийка и соврала, то не слишком. Ведь в самом деле стычка началась из‑за оскорбления. – Уж поверьте женщине! – она попыталась улыбнуться, но жутко болел живот, от тошноты, казалось, что вывернутся наружу все внутренности.

– Я тебя, сука в жопу трахну, а потом задушу! – прорычал аютанец, держась за проткнутый ногтем глаз – из него багровыми струйками текла кровь.

– Молчать! – надсмотрщик тут же от души сунул ему под ребро тупым концом копья.

– Эй, он правда капитан? – стражник с красной нашивкой, поднял кустистую бровь, взирая Корманду.

– Я не просто капитан. Я – очень хороший капитан. Десять лет как, – у пирата глаза засветились, и в голову точно яркие искры влетели очень интересные мысли. Если шкипер «Фении» действительно умер, укушенный змеей, и ему, Корманду, доверят управление, то он без труда приведет легкую багалу туда, куда надо. А надо… за Горхусским проливом, ближе к самому Хорувизу, есть маленькие скалистые острова. Проход между ними достаточно сложен, и именно там он разобьет судно, так чтобы можно было найти спасение на одном и островков. Конечно, это рискованно, ведь в кандалах можно легко пойти на дно. Но все равно, если очень правильно налететь на скалы, то шансы выжить несравнимо выше, чем на оловянных рудниках. Да, до островка доберутся спасшиеся стражи, те, кто не утонет в стальных доспехах. Но там, на острове уже будет видно, кто кому первым перегрызет глотку. А может и миром закончится – выжить ведь каждый хочет.

– И кормщиком я был долго, – продолжил набивать себе цену ярсомец. – А такое судно, как багала для меня вести легче чем эль в кабаке пить.

– Заткнись! – рявкнул на него один из стражей. – Ишь, какой умеющий!

– Не нужен он нам. Галхудин справится, – ответил ему сверху кто‑то из матросов. – Если будет нужна помощь, то только на подходе к Хорувизу. И только при сильном боковом ветре.

– Тогда так, этих троих отсадить, – распорядился старший стражник, указывая на все еще злых противников ярсомца. – Туда их ближе к носу. Всех пятерых в наказание два дня не кормить и не поить.

– И северянку? – переспросил другой страж.

– И северянку, – ответил тот, что с нашивкой. – Нормальные женщины в драку не лезут.

– Имейте в виду: еще что‑то подобное случится, все зачинщики пойдут за борт прямо в кандалах! – пригрозил аютанец с красной нашивкой. – Морды бить друг другу будете на острове. На корабле требую соблюдать порядок!

Когда троих недругов пересадили на дальнюю лавку, Корманду перекинул правую руку с потянувшейся цепью через арленсийку и, обнимая, крепко прижал ее к себе:

– Ну, девочка, удивила. Драться за честь старика Корму – это большой подвиг. Теперь я тебя совсем люблю.

– Если бы они дали тебе управление судном, ты бы что сделал? – от Эрисы, даже несмотря на боль в голове и всем теле, не ускользнул разговор пирата со стражником, и она заподозрила, что у Корму есть какой‑то план.

– Я бы очень постарался дать нам свободу, – прошептал он ей на ухо. – Есть задумка. Как я догадываюсь, тот кто сейчас сменил умершего шкипера, не слишком опытен. Если мы попадем в шторм, то они могут позвать меня.

– Буду молиться, чтобы накрыло нас шторм! – стануэсса прижалась к нему и ей стало как‑то спокойнее. Боль отпускала, хотя по‑прежнему трещала голова. В том, что капитана «Фении» ужалила змея, похожая на эрфину, для арленсийки казалось очередным проявлением воли Леномы. Наверное, это был ответ Всевидящей на ее молитвы перед сном, и может быть каким‑то неведомым образом богиня приведет их к свободе. А еще… госпожа опустила ладонь к низу живота, замерла, прислушиваясь к ощущениям. И вдруг рассмеялась. Боги! У нее начались красные дни! Она не залетела от Сармерса и того насильника! Спасибо тебе, Величайшая!

– Ты чего? – не понял ее веселья ярсомец.

– Ты не поймешь, – отмахнулась госпожа Диорич. – Это лично мое, очень‑очень женское…

– Дай поцелую, – пират постарался повернуть ее к себе.