Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Нет, – Эриса, проявляя строптивость, отвернулась. – У меня есть жених. Прошу помнить это всегда.

– Ах, да, я ему тоже помахал на прощанье, – Корманду вытер тыльной стороной ладони губы. Они распухли, липли от крови. Но зубы, слава Властителю Вод, были целы. Пират отчего‑то был уверен: свобода случится! А значит придется много пить и много жрать – зубы очень нужны, чтобы было больше удовольствия в кабаке! То, что лоб украшала огромная шишка, и ребра ломило от ударов – это было даже очень хорошо. Первый раз за много дней он чувствовал настоящую жизнь, а не жалкое существование в каменных стенах.

– Смотри под ноги, – негромко сказала арленсийка.

Корманду опустил взгляд и увидел курительную трубку. Видимо, она выскользнула из подвязки во время схватки. Он пощупал свою ногу под обрывками туники: колбасы тоже не было. И угроза, что их в наказание не будут кормить два дня, стала еще более неприятной.

– Мешочек с моа и огниво с меня тоже слетели, – сообщила стануэсса, нащупав на бедре завязки батиста, которые уже ничего не держали. – Надо полазить под лавкой.

Утерянные вещицы и остаток колбасы ярсомец все‑таки нашел под лавкой, правда колбаса испачкалась в какой‑то грязи. Но если жрать захочешь и не такое начнешь жевать, рассудил он.

Эриса тем временем от чего‑то вспомнились детали их стычки. Когда она вскочила, чтобы заступиться за Корманду, то в голове отчетливо звучало наставление отца: «стануэссы всегда стоят за своих!». Выходит, она считает этого пирата своим, хотя он даже не арленсиец. Отчего она так быстро сдружилась с ним? Отчего ей, стануэссе, с морским разбойником – человеком во многом противоположным ее взглядами, культуре, жизненным принципами – так легко и уютно? И все бы в этой странной дружбе выглядело неплохо, но Корманду все больше привлекал ее как мужчина. Ей все чаще хотелось его прикосновений. Тихонько в ней шевельнулся страх: не станет ли она из‑за капитана Корму меньше любить Лурация?

Глава 14. Ментальный компас

Прошло семь дней. За это время Лураций успел съездить в Фальму и вернуться. Поездку в целом можно было назвать удачной. Неприятность заключалась лишь в том, что за последнюю часть ментального компаса и обрывок свитка, описывающую особенности действия прибора, ростовщику пришлось заплатить четыре тысячи салемов. Он никак не рассчитывал на такую сумму, ведь была изначальная договоренность на две тысячи восемьсот. Казалось, что боги, державшие в руках денежные потоки, чем‑то сердиты на ростовщика. Но как бы ни было, сделка состоялась, и господин Гюи вернулся почтовым караваном в Эстерат. Вернулся уставший, с нижней частью нубейского компаса и изрядно похудевшим кошельком. По пути к дому, он зашел к Гарнфузу и пригласил его к себе, поскольку другу тоже было очень интересно действие древней нубейской вещицы. Они договорились о встрече ближе к вечеру. Лурацию оставалось лишь правильно собрать компас и по возможности довести уборку в подвале до конца.

Когда в договоренное время в дверь постучал Гарнфуз в сопровождении раба‑эльнубейца, Лураций уже закончил с компасом и даже успел вынести мусор с подвала. Оставалось лишь смахнуть путину с потолка. В целом подвал, который Гюи начал облагораживать еще перед отправкой в Фальму, преобразился и выглядел если не уютно, то больше не вызвал первоначального раздражения. Теперь здесь, на немного неровном, выложенном булыжником полу размещалось два стола: один узкий и длинный почти в пол стены, другой, стоявший в центре накрывала огромная карта. Ее, чтобы не скручивалась, Лураций придавил книгами и двумя бронзовыми светильниками, которые наряду с другими, подвешенными на крючьях в стене, давали достаточно света. Три небольших узких шкафа, несколько обшарпанных, но еще крепких занимали дальний простенок. Эти шкафы плотно заняли вещи ростовщика, перевезенные с проданного дома.

– Прошу, мой друг, – Гюи запустил гостей в первую комнату, предложив эльнубейцу расположиться на табурете у окна, а Гарнфуза провел к очень неудобной, крутой лестнице в подвал. Аютанцу со своей хромотой больных ног, пришлось изловчиться, чтобы спуститься в подвал.

– Ну, собственно, вот… – Лураций простер руку, указывая на лежавший у края карты нубейский прибор. – Сейчас разожгу еще свечи, – засуетился он, снимая со шкафа подсвечник.

– Ты веришь, что это будет работать? – Гарнфуз взял в руки тяжелую штуковину, похожую формой на пиалу, выполненную из черной бронзы с замысловатым рельефом нубейских знаков, между которыми блестели вкрапления зеленоватых хризолитов. Сверху этой «пиалы» вертелось колесо с тремя стрелками и какими‑то метками, а в его центре сиял довольно крупный полупрозрачный камень, будто наполненный синевато‑фиолетовым туманом. Аютанец постучал подушечкой пальца по необычному камню.

– Это… В общем этот кристалл и есть основа всего прибора, он собирает ментальную энергию, – пояснил ростовщик. – Кстати, мне его принесла Аленсия, или, между нами, госпожа стануэсса Диорич. Она думала, что камень в оправе – просто нубейский медальон. Что касается, будет ли он работать, то… – Лураций взял прибор и положил его на край карты. – Сейчас посмотрим. Если не будет, то я потратил зря очень большие деньги, которых у меня почти не осталось. Может, хочешь сначала по чашке красного чая?

– Вижу ты волнуешься и не спешишь испытать эту штуку, – усмехнулся Гарнфуз, и полез в сумочку, пристегнутую к кушаку – там у него хранилась дорожная курительная трубка. – Давай я пока найду удовольствие в моа, а ты разбирайся со своим компасом.

– Сейчас я буду говорить слова на нубейском, ты ничего не спрашивай и не прерывай, – Лураций поставил подсвечник с тремя зажженными свечами рядом с метальным компасом, развернул рядом свиток и, сжав пальцами выступы на основании прибора начал читать вслух на нубейском. Замолчал и стоял пару минут, закрыв глаза и сосредоточившись на образе своей возлюбленной.

Услышав тихий возглас Гарнфуза, Лураций открыл глаза: основной кристалл, тот, что Эриса называла медальоном, мерцал ярким сиренево‑синим светом. Колесо начало вращаться то вправо, то влево. Быстрее, быстрее. И замерло. Одна из трех стрелок, которая длиннее других указывала в сторону Горхусского пролива, но не на сам Хорувиз, а северо‑восточнее.

– Что это значит? Вещь работает? – аютанец решился раскурить трубку, и несколько раз щелкнул огнивом. С первой попытки не получилось – от волнения у него дрожали руки.

– Несомненно да! Я сосредоточился на Эрисе Диорич, и прибор указывает, где она находится, – объяснил Лураций, хотя аютанец все это должен был понимать сам: он читал свитки, описывающие работу компаса.

Господин Гюи осторожно передвинул нубейский инструмент к другому краю стола, однако длинная стрелка тоже повернулась, по‑прежнему указывая в сторону Горхусского пролива, но мимо острова, куда отправляли заключенных. – Карта на столе, да и сам стол ориентированы по сторонам света, – в подтверждение господин Гюи указал на обычный корабельный компас, лежавший в дальнем углу карты. – Но это не столь важно, даже если не выставлять по обычному компасу, нубейское устройство будет показывать на искомую точку, независимо от ориентации карты. Тебе странно? – Лураций завидел удивление в глазах аютанца, который даже сдвинул седые кустистые брови. И пояснил: – Каким‑то образом очень хитрая нубейская штука подстраивается под ментальный образ карты, который мы держим в уме. Реальная карта на столе, лишь способствует визуализации. Не знаю, насколько нубейский прибор точен, но ясно, что корабль, на котором Аленсия, еще не добрался до Хорувиза.

– В общем, я не слишком понял. Главное, что понимаешь ты и уверен, что во всем разобрался. Только странно, что их корабль еще в пути. Должны были вчера приплыть, – заметил Гарнфуз, шумно выдыхая ароматный дым и не сводя глаз с кристалла, мерцавшего необычным, чарующим светом. – Если штука в самом деле работает, то представляешь, насколько полезная вещь?! Она же мысли искомого человека воспринимает? Ты слышишь, что думает твоя стануэсса?