Лесной дозор. Дилогия (СИ) - Вольт Александр

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: очевидно, высокие. Иначе вашего уровня хватило бы, чтобы их узнать.]

«Ну спасибо. Помогла так помогла».

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯_(ツ)_/¯]

Миша прошел на середину поляны, остановился и повел плечами, вежливо намекая, что пора бы и слезть. Я сполз с медвежьей спины на снег. Сотни пар глаз разом повернулись ко мне, и под этими взглядами я почувствовал себя новобранцем на плацу перед строем старослужащих.

Шатун поднялся на задние лапы и выдал по рядам низкий рык, призывающий к тишине. Птичий шорох стих.

– Братцы лесные! – гулко пробасил Миша. – Егерь сие наш. Человек, что нашу речь разумеет. Он рогатого супостата своими глазами видал и живым ушел. Он ведает, что за тварь такая, и откуда она в наш лес приползла. Его слушайте.

Медведь опустился на все четыре лапы и отступил в сторону, оставляя меня одного перед притихшим звериным собранием.

Я шагнул вперед и обвел взглядом притихшее собрание. Выступать перед публикой мне за две жизни доводилось нечасто. Самой большой моей аудиторией был, пожалуй, пьяный сторож лесопилки, да и тот засыпал на середине речи. Я прочистил саднящее горло.

– Зовут меня Егор. Я егерь‑дозорный. Живу в бункере у Разлома.

По поляне прокатился шепоток‑пересвист. Птицы на ветках заворочались и загалдели вполголоса, прыгуны прижали уши к головам, и даже Волк Мрака приподнял тяжелую башку с лап. Про Разлом здесь знали все. И, судя по этой дружной реакции, соваться к черной дыре по доброй воле не желал ни один зверь в округе.

– Работа моя простая, – продолжил я, переждав гомон. – Следить за лесом, помогать вам при нужде и оберегать ваши жизни от лиходеев.

– Мы сами за себя постоять можем, – рыкнул из тени волчище.

– Ты‑то? – почти одновременно с ним подал голос росомаха. – Чем ты нам помочь способен, человечишко?

Зверь поднялся на лапы, и горб темной шерсти на его загривке встал дыбом. Желтая строка над косматой башкой на моих глазах потемнела и налилась оранжевым.

– Утихни, – лось топнул копытом, и промерзшая земля отдала гулом. – Не для того собрались.

– А иначе что, сохатый? – росомаха повернул к нему морду, оскалив желтые зубы. – Давно тебе рога не обламывали?

Ох и нрав. Палец в рот не клади, по плечо оттяпает.

Хвост василиска сухо затрещал, как трещотка гремучей змеи, петушиная голова развернулась в сторону росомахи, и белесый глаз недобро блеснул. Вороны, сидевшие на лосиных рогах, на всякий случай снялись и перелетели повыше.

Только этого мне не хватало. Собрание грозило перерасти в бойню между реликтами, которые, судя по всему, друг друга‑то не шибко на дух переносили.

– Послушайте! – вклинился я, хрипя. Пришлось откашляться в кулак и повторить громче, через рези в горле. – Послушайте. Ваши разногласия меня сейчас интересуют меньше всего. В этом лесу… В НАШЕМ ОБЩЕМ ЛЕСУ… появился враг.

На слове «общем» я нажал намеренно. Пусть каждая морда на этой поляне понимает, что беда пришла ко всем разом и ответственность мы делим на всех.

– Этой твари плевать, кто попадется ей на пути. Егерь, сохатый, медведь, василиск или росомаха. Она сметает все подряд и рвет на части любого. Хотите лечь рядом с Олежей у Каменных Падей? Вперед, отговаривать не стану. Только вот от Олежи остались рожки да ножки, я это своими глазами видел. И тебе, росомаха, думается мне, с живым Олежей сладить было бы ой как непросто. Особенно с его костяной броней.

Росомаха гулко заворчал, но взгляд отвел первым.

– Так что слово мое такое. Кто хочет слушать дальше, остается. Остальные вольны валить по домам. Но учтите. Если рогатый явится и разнесет ваш дом по бревнышку, помогать я потом не приду. Это ясно? Даю минуту тем, кто уходит.

Я замолчал и стал ждать. Пар от дыхания десятков глоток поднимался над поляной сизыми столбиками. Сердце колотилось под курткой чаще положенного, но я держал лицо каменным, этому меня жизнь научила давно.

Никто не сдвинулся с места. Даже росомаха, поворчав себе под нос, осел обратно на снег, и оранжевая строка над ним нехотя побледнела до прежнего желтого.

Минуту я выдержал честно, по внутреннему счету.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Теперь слушайте главное. В одиночку рогатого не одолеть никому из нас. Ни мне с автоматом, ни даже тебе, сохатый. Олежа носил на себе броню, которую и пуля не всякая берет, и где он теперь? То‑то же. Шанс у нас один. Навалиться всем скопом, разом и со всех сторон. Задавить массой, прижать к земле, спутать лапы, не дать твари ни шевельнуться, ни сотворить свое колдовство. Сумеем сковать намертво, так будем бить, пока не сдохнет. И тогда этот лес наконец вздохнет спокойно.

Я обвел взглядом поляну и добавил уже тише, потому что врать этим зверям не имел никакого права.

– Но затея смертельно опасная, я вас честно предупреждаю. Тварь пришла из чужого мира, и умеет проваливаться сквозь пространство. Прыгнет сама и утащит с собой тех, кто в нее вцепился. Очнуться можно где угодно. Хоть на дне моря, хоть высоко в небе. Кто летать не умеет, расшибется в лепешку. Она уже так делала. Целый караван с людьми и машинами сгинул, и ни следа не нашли. Каждый из вас должен понимать, на что идет.

Снова повисла тишина. Лось медленно жевал губами, глядя куда‑то поверх моей головы. Волк Мрака положил морду обратно на лапы, и теневые волны на его шкуре забегали быстрее.

Первым заговорил именно он.

– Олежу я знал, – глухо произнес волчище. – Крепче его шкуры в этом лесу не было ничего. Я об его бок однажды клыки обломал по молодости. Коли уж его порвали как зайчонка…

Он умолк, и конец мысли повис над поляной сам собой.

– Масса массой, – проскрежетал василиск, – да только ляжем мы этой массой. Всей поляной ляжем.

– Мало у нас шансов, егерь, – подытожил росомаха, и в этот раз в его ворчании я никакой издевки уже не расслышал.

Лось перестал жевать. Он опустил тяжеленную рогатую голову, посмотрел на меня темным глазом и выдал:

– Стало быть, так. Надобно на поклон к Лешему идти.

Я аж моргнул. Леший? Тот самый, про которого мне рассказывала Наира? Древние хранители этого леса, которых уже давным‑давно ни одна живая душа в глаза не видала. Тощие великаны из веток и лоз с медвежьими черепами на плечах. Мне живо вспомнилась фигурка из сухих веточек на полке у эльфийки. И то, как одного такого «лешего» изображал у Бу, распугав до мокрых штанов целый отряд эльфийских рейнджеров. Смешно выходило. Самодельный леший у меня уже имелся, а теперь, выходит, предлагают поглазеть на настоящего.

– Вы что, знаете, где он живет? – спросил я.

– А как не знать‑то, – прошелестел василиск. – В таких глубинах, куда и из нас никто соваться большим желанием не горит.

– Замечательно. А почему?

– Так это ж Леший, – фыркнул росомаха. – Он трошки того. Не в своем уме.

– И как это понимать?

– Прямо так и понимать. Старый он совсем стал.

Замечательно, ничего не скажешь. Час от часу не легче. Сначала тварь, которая скачет сквозь пространство, как блоха, а теперь выживший из ума леший. И на кой нам, спрашивается, сдался маразматик, на которого нельзя положиться? Собственно, это я и озвучил.

– И для чего нам полоумный, на которого нельзя положиться?

– Да потому, егерь, что он сильнее всех нас вместе взятых. Леший магией леса владеет. И усилить каждого из нас сможет, и волшбой своей в драке поддержать. Он хоть и того немного, – росомаха поднял лапу и повертел кривым когтем у виска, – но не безумный, ты не думай. Сам поймешь, о чем толкую, как свидишься.

– То есть вы предлагаете мне идти к нему и договариваться⁈

Звери переглянулись. Где‑то в ветвях коротко стрекотнула сорока, и вышло это до обидного похоже на смешок.

– А кому еще? – качнул головой сохатый. – Ты же всю эту кашу заварить решил.

Я посмотрел на Мишу. Миша посмотрел на меня.

И по тому, как медведь тут же отвел глаза и принялся с преувеличенным интересом разглядывать ближайшую елку, стало понятно, что ход моих мыслей он уловил совершенно верно.