Орден Скорпионов - Эшер Айви

Я сильнее прижимаюсь к его рту, не в силах сдержаться, но это происходит только после того, как крупные ладони Тарека обхватывают мое лицо, чтобы удержать меня, я понимаю, что он не целует меня. Во всяком случае, это не совсем поцелуй. Его рот прижимается к моему, но вместо того, чтобы покусывать мои губы или углублять поцелуй, он дышит мне в рот.

И что-то ласкает мой язык и стекает по горлу, у него дымный вкус желания и острый привкус стали. Сначала оно холодит внутренности, но затем в центре моей груди я чувствую укол тепла. Оно вяло вытекает наружу и покрывает все, к чему прикасается. Прикосновение и запах магии скользят по мне, скрывая мою загорелую кожу и веснушки, серебряные глаза и волосы цвета лунных лучей. С каждым вздохом тура Тарека укрывает меня плотнее. Она защищает меня от монстров и показывает им, что я – одна из них.

Постепенно сила Тарека начинает ослабевать. Слишком быстро всепоглощающий поток становится тонкой струйкой.

Я с трудом подавляю соблазн схватить его за волосы, чтобы удержать. Желание заставить его оставаться рядом и дальше, прижиматься крепче и питать меня своей силой накрывает с головой. Внутри возникает новый голод, который, как я подозреваю, связан исключительно с турой сангвинны. Огромная жажда крови охватывает меня так быстро, поглощает с такой силой, что вызывает панику. Холодное прикосновение тревоги пронзает меня насквозь, и я думаю, что только это позволяет мне сдержаться и опустить руки.

Поток энергии от Тарека иссякает, потребность в крови затихает, превращаясь из жажды до легких уколов во всех органах чувств. Однако Тарек продолжает удерживать меня на месте, и во мне проскакивает искра замешательства. Почему он не отходит? И тут его неподвижные губы, все еще прижатые к моим, начинают двигаться.

Сначала неуверенно, будто ищуще, и я, не видевшая всего, что он делал с Черепом и Костью, начинаю сомневаться. Но затем Тарек легонько посасывает мою нижнюю губу, и моя неуверенность исчезает. Это не чары – это Тарек наконец сдался желанию, нараставшему в нем с первой ночи, когда я омыла его тело и искусила его душу.

Тура, которую вливал в меня Тарек, исчезла. На ее месте – его манящий и ловкий язык, которым он ненасытно изучает мой рот.

Я тихонько стону, готовая утонуть в ощущениях, – я чувствую Тарека и жажду почувствовать нас, когда мы наконец сольемся и нас охватит пламя. Он ловко обводит языком мои клыки, стараясь не пораниться, хотя внутри меня клокочет желание – мне хочется, чтобы его кровь заструилась по моему горлу.

И я вновь замираю, пораженная своим желанием. Но Тарек голодно рычит, недовольный моим замешательством, и от этого животного звука вся моя нерешительность исчезает.

Отбросив все сомнения, я погружаюсь в желание и жажду обладания, в чужой поцелуй и отвечаю на него собственным. Мы кусаем и пьем друг друга, обмениваясь жаром, а затем Тарек замедляется, наши поцелуи из жадных и неистовых превращаются в методичное поглощение друг друга. От каждого удара его языка о мой, от каждого прикосновения и посасывания его губ жажда и желание распространяются по моим венам, как яд. Я сгораю и преображаюсь, не зная, кем я стану в итоге, – но меня это нисколько не волнует.

Если эти трое – плата за мою душу, что ж. Пусть забирают.

Я запускаю пальцы в волосы Тарека, но обнаруживаю, что его распущенные волосы туго стянуты за головой.

Я открываю глаза и вижу, что снежно-голубые глаза Тарека и кожа цвета слоновой кости теперь скрыты под теми же черно-белыми чарами.

Скорпиус здесь, и он хочет поиграть.

Как только эта мысль приходит мне в голову, Скорпиус отстраняется от меня. В моем нутре тут же начинает пульсировать раздражение – я понимаю, что ни о каких играх речи сейчас идти не может.

Я вздыхаю, уже предчувствуя, что Тарек скажет, хотя он даже не успел открыть рот.

– Дай угадаю. Ты будешь трахать меня так, что я не смогу ходить, говорить и не вспомню свое имя, но не сейчас. Потому что сейчас – слишком подходящий момент, это слишком просто, а у нас есть другие дела, – ворчу я и, задыхаясь, отхожу от него, устав быть той, кому постоянно отказывают.

Я уже начинаю испытывать отвращение к тому, что меня постоянно оставляют с желанием, стекающим по бедрам, и бесконечными мыслями о том, почему слово «позже», сказанное «скорпионами», так похоже на отказ.

Да, я знаю, что нас ждет информация, может, она даже поможет нам выяснить, откуда я родом или даже кто я такая, но эти «скорпионы» возбуждают меня в самые неподходящие моменты. И этим мужчинам, которые твердят о том, что я принадлежу им, и о том, что они сделают со мной, когда я буду готова, не хватает, на хрен, немного последовательности.

Я разочарована.

Я вообще не должна зацикливаться на этом, но из-за «скорпионов» очень трудно сконцентрироваться на чем-либо еще. Также, вероятно, не помогает и то, что я, возможно, просто тяну время. Все, чего я так долго хотела, – это ответы на все мои вопросы. Но какая-то часть меня еще не готова. А вдруг я узнаю что-то, что изменит все? Я не знаю, хочу ли я этого. Одно дело – мечтать об этом, когда я только проснулась в этом замке. И совсем другое, когда я только начинаю вставать на ноги, видеть жизнь с ними… Я не готова к тому, чтобы все это рухнуло. Мы же только начали.

Я внутренне содрогаюсь от того, как нелепо себя веду. Ненавижу, что во мне все еще живет эта слабость, что я нервничаю из-за того, что может ждать по ту сторону, как мне казалось, непроницаемой завесы. Это моя вина, что я сейчас чувствую себя такой хрупкой, но я не могу отделаться от ощущения, что «скорпионы» тоже виноваты в этом. Это именно то, чего я не хотела, – сомневаться насчет того, что лучше для меня, из-за каких-то смазливых фейри. Но что смущает меня еще больше – так это то, что «скорпионы» вдруг почувствовали, что они – и есть лучшее для меня. Но если это так, то что же будет с моими мечтами?

– Эй, ты еще тут? – спрашивает Скорпиус, наклоняется ко мне и заглядывает в глаза, а затем гладит меня по лицу. Но я отступаю, разрывая контакт.

– Разве это имеет значение? – огрызаюсь я и делаю еще шаг назад. – Хорошо. Так куда мы идем? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться.

Скорпиус смотрит на меня пару секунд, но я отказываюсь смотреть на него в ответ и надеюсь, что он поймет намек – сейчас у нас нет времени на то, что тихо тлеет в его взгляде.

– А почему бы тебе не целовать нас с Черепом так же, когда ты накладываешь на нас чары? – с напускным возмущением спрашивает Кость и упирает руки в бока.

Этот его отвлекающий маневр мне очень нужен: Скорпиус издает глухой смешок и переключает внимание на брата.

– Посмотри-ка, Череп, по-моему, у него уже появился любимчик, – подмигивает Кость.

– А мне понравилось, – возражает Череп, и, несмотря на то, что его карие глаза превратились в черные дыры, я практически чувствую исходящий от них жар.

Слабая улыбка дрожит на моих губах, а Кость указывает на нас с Тареком так, будто нас застали за чем-то непотребным.

– Я знал, что вы замышляете недоброе, я, на хрен, говорил тебе, Скорпиус! Что ее убедило – кинжалы или топор? – спрашивает Кость, и я не могу понять, раздражает меня его вопрос или забавляет.

Шуточки «скорпионов» избавляют меня от тяжести в груди. Я вспоминаю, что у каждого из них были свои битвы и кошмары, прежде чем они оказались здесь. Их шрамы так же глубоки, как и мои, а в некоторых случаях, возможно, даже глубже. Они – нежеланные бастарды королей из разных королевств, но это не делает их хуже – они братья. Они втроем встретились лицом к лицу со своим прошлым и вышли из этой битвы, став лишь сильнее. Если они смогли все преодолеть, то и я смогу.

– Пойдемте, я готова, – заявляю я, и все три пары черных глаз устремляются ко мне.

– Ты почти готова, – поправляет Скорпиус, и я хмурюсь под чарами. – Сначала тебе нужно придумать имя.

Первый мой порыв – напомнить ему, что имя у меня вообще-то есть, но тут я понимаю, о чем он говорит.