Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

И сам толкнул меня в грудь.

— Возвращайся!

— Возвращайся, Аркадий! — добавила серебристая фигура.

И превратилась в Сору, тянущую ко мне руки.

— Возвращайся, душа моя!

Я потянулся к ней в ответ — и тоже очнулся.

Я полулежал-полусидел на лежанке, если можно так сказать, когда ты располагаешься на животе, в наклонной позе. Да, так дышать гораздо легче! Как они это организовали вообще? А, множество мешков с песком или с землей, вот как. Сора сидела на корточках у моего изголовья. Все та же, усталая, растрепанная, с волосами от слез на лице, покрытом пылью и гарью.

— Возвращайся! — яростно воскликнула она. — Я не договорила!

— О… — пробормотал я. — Отличная шутка. Один-один!

И расхохотался, отчего меня тут же скрутил жестокий кашель и резкая боль в спине — дренажные трубки никуда не делись. Нет, не дело было не только в них! Вся спина взорвалась фейерверком крошечных болей.

— Спокойно, глава Коннах! — услышал я голос Иэррея. — Мастер Сорафия! Если бы вы могли не смешить его!

— Я не специально, — буркнула Сора. — Лис! Еще только попробуй потерять сознание — и я тебя!

— Да-да, знаю, сама убьешь, потом оживишь, потом еще раз убьешь, — пробормотал я, гадая, что это со мной только что было. Магия по-прежнему пульсировала во мне, и я торопливо направил ее на лечение легких, чувствуя, что яд понемногу поддается. То есть легкие все еще работали из рук вон плохо, но теперь я не проигрывал безнадежную битву — я начинал понемногу ее выигрывать, хотя все еще ценой колоссальных усилий. То есть я будто бы наполнял дырявую лохань водой, но вода вытекала уже медленнее, и у меня появилась надежда, что рано или поздно лохань заполнится.

— А я… правда только терял сознание? Не умирал?

— Нет, не умирал, просто дыхание прерывалось. И радуйся, а то погасла бы твоя внутренняя энергия — и как бы ты выкручивался?

— Может быть, резерв бы больше стал… — все-таки говорить ясно у меня не получалось, какое-то бормотание и каша во рту.

Ладно, раз не было клинической смерти, значит, точно просто глюк. Отлично. А то я даже испугался — неужели на меня правда взвалили такую ответственность? Опять же, отец… Во сне я об этом не думал, а проснувшись, запоздало вспомнил: я ведь не настоящий Лис! Настоящий мальчик погиб от удара по голове семь лет назад. Если бы я в самом деле встретил Ориса за гранью человеческого опыта, в пространстве душ, он непременно знал бы об этом. И не думаю, что обрадовался бы мне тогда — он обожал настоящего Лиса. Не взрослого человека с другой планеты, занявшего его место.

И кстати, души Лиса в той тьме не было.

Что ж. К облегчению от того, что это я не слышал настоящую волю Творца и не получил настоящей божественной миссии, примешивалось немного печали — я бы не прочь по-настоящему встретить тех, кого потерял здесь. И еще больше был бы рад действительно вывести их к свету, как когда-то сделал Сын Божий для потерянных душ. Но я не Сын Божий, у меня просто, кажется, начинается легкая мания величия на религиозной почве. Или не легкая. Надо с ней бороться.

Тут же я решил не рассказывать об этом сне ни Алёне, ни тем более местным ребятам. Последние точно примут все за чистую монету, а с Алёны станется заявить на голубом глазу что-то вроде: «Ну вот! Я же говорила!» Все-таки она меня здорово переоценивает. А заодно идеализирует. Это очень лестно и это частенько выручало меня на Терре, но в текущей психологической обстановке представлялось скорее опасным.

Когда твоя половинка готова с воображаемым воплем «За ВДВ!» сигануть с края нормальности, вместо того, чтобы удержать тебя на нем… В общем, результат может получиться непредсказуемым.

— Мне по-прежнему не нравится твой пульс, — пробормотала Сора, напряженно хмуря брови и не отпуская мое запястье. — Уверена, будь у меня оксигенатор, он бы сейчас что-то неприличное показывал…

— Да, я бы хотел показать тебе что-то неприличное в другом ключе… — заметил я. Теперь хмыкнула Сора, но тут же стерла улыбку с лица.

— Тебе очень повезло, что магия доработала, даже пока ты был в отключке! — сурово сказала она.

— Ага, я вообще везучий… как утопленник… — я прикинул и понял, что мой резерв стремительно исчерпывается. Не так стремительно, как прежде: все-таки я немного прокачался за предыдущие два года. Прирост составил процентов двадцать, что значительно меньше медианных показателей развития. Но на «светлячок» меня бы по-прежнему не хватило. — Давай еще раз Черное Солнце. Или еще парочку. Кто там сейчас у тебя по очереди?

— Последний раз его зажигала Яса, Герт и Рида с огнеметами дежурят по слизням, — отчиталась Сора. — Но слизней становится все меньше, последний раз вообще почти никто не вылез. Они там могут кончиться?

— Могут, конечно, — немного удивился я, — ты же представляешь, как там все устроено? — тут я сообразил. — Ах ты ж!

Алёна ведь не маг — я склонен был об этом забывать в обиходе и прежде, а теперь, когда она как Великий мастер получила возможности, близкие к магическим, помнить стало еще сложнее. Но в ее бытность Леонидой Весёловой у моей жены не было ни возможности, ни, насколько я понимаю, желания рисковать, выходя в открытый метакосмос в одном скафандре. И не было фантазии изучать его с помощью дрона от первого лица. Максимум она любовалась на Междумирье из иллюминатора крейсера — а наши орденские крейсера больше всего напоминают подводные лодки. Это уж потом народ подсуетился и стал клепать прогулочные посудины с большими панорамными окнами. Но Алёна, если я не ошибаюсь, никогда на такой не каталась.

А даже если бы и каталась. Разглядывать в Междумирье особо нечего: тускло светящиеся облака газа. Поначалу это кажется очень красивым — словно летишь сквозь обычные облака на закате, или сквозь подсвеченный солнцем туман. Но без сколько-нибудь твердых ориентиров, учитывая, что ветра-течения постоянно «перемешивают» все газовые формации между собой, постоянная атмосферная турбулентность начинает быстро утомлять и глаза, и ум. Навигация в Междумирье «классическим» способом, какой применяли древние маги, пока специалисты из наших рядов не привнесли в нее немного живительной математики, натурально сводила людей с ума! И я не шучу. Жена нашего старшего сына большую часть жизни состояла компаньонкой при специалистке по навигации, и одной из ее обязанностей было следить, чтобы та не вышла из дома голой.

Короче говоря, Алёна, работавшая долгое время директором Научно-исследовательского института магии, медицины и технологий, естественно, отлично представляла, что такое Междумирье — но только в теории.

— Ладно, — сказал я, — пока делать особо нечего, давай прочитаю небольшую лекцию…Иэррей, вы слушаете?

— Очень внимательно, — ответил лекарь.

— Тогда участвуйте в разговоре, — сказал я. — И спрашивайте, что непонятно. Я чувствую, пора уже расширять круг посвященных. Сора, тогда не обижайся, я начну с версии для чайников.

Я начал объяснять буквально на пальцах.

О том, что есть космос, в котором расположены планеты и звезды, — это для Иэррея сюрпризом не стало, астрономическая школа существовала и на Островах, и в Империи. И о том, что «другим краем» планеты соприкасаются с иным пространством или слоем реальности, наполненным магической силой. Что планеты от этого пространства отделяет так называемая Кромка, которая обычно позволяет части магии просачиваться на планету. Но в этом мире по какой-то причине Кромка необыкновенно толстая, поэтому чудесная сила — магия — сюда не добирается, и ее здесь не знают. Что Черное Солнце позволяет пробить Кромку, но контакт, естественно, двухсторонний: оттуда сюда лезут магические существа, которые там обитают.

Лекарь не перебивал, не спрашивал, откуда мне все это известно, только задавал уточняющие вопросы. Например, вытаскивая у меня из спины иголки, поинтересовался:

— Это именно существа? Не демоны? Не злые духи?

— Нет, обычные животные, просто сформированные совсем другой средой, чем наша, — пояснил я. — Они привыкли непрерывно потреблять значительно больше магии, чем мы здесь, на планетах. Поэтому без магии их, как правило, не убить. Ну или без передовой техники, например, огнеметов… Хотя наши слизни выглядят довольно примитивными и неопасными на фоне тех существ, которые в Междумирье встречаются обычно…