Магическая уборка и прочие неприятности (СИ) - Эймс Глория

— Иди, я тут посижу, никто не проскочит, — сурово напутствует меня Ида.

До приюта добираюсь довольно быстро, и у меня на руках уже все необходимые бумаги, и я настроена воевать. Но госпожа Амари, едва завидев меня, принимает такой вид, будто тоже готова биться до последнего. Да уж, до самого последнего дамона она точно будет сражаться всеми силами, эта скряга своего не упустит!

— Не думала, что вернешься так скоро, — ехидно замечает она.

— Думаю, вы знаете, зачем я здесь, — отвечаю и выкладываю на стол договор об опекунстве фирмы над несовершеннолетними работниками. Сложный документ для меня составил юрист в том банке, где я обналичивала чек. И найти этого юриста посоветовал Гиргайл во время нашего тайного разговора. — Все права и обязанности соблюдены. Осталось вписать сумму и поставить подписи.

Госпожа Амари медленно и въедливо читает договор, проводя по строчкам длинным остро заточенным ногтем. Не тороплю ее, да и вообще пытаюсь выглядеть расслабленной и уверенной. Стоит ей почувствовать слабину — уже спуску не даст.

Поджимая губы, грымза перечитывает еще раз. Затем смотрит на меня довольно красноречивым взглядом и медленно произносит:

— То, что ты заручилась в такой короткий срок поддержкой богатенького старичка, не дает тебе права обирать приют.

«Старичка?! Обирать?!» — едкие слова эхом отдаются в моей голове. Хочется не просто возразить, а рявкнуть во весь голос, чтобы грымза попридержала язык. Но я точно знаю, что это приведет к лишним расходам. Поэтому промолчу перед ней.

«Последний раз надеть маску покорности, — уговариваю себя. — В самый последний-распоследний раз пропустить ее слова мимо ушей, развернуться и уйти! Я смогу, я выдержу!»

— И поверь, я прекрасно знаю, чем ты намерена заниматься, — торжествующе заключает Амари, и волна негодования неукротимо захлестывает меня, заставляя забыть о планах и осторожности…

Глава 17. Выкуп

— У меня солидное дело, и я намерена дать девочкам возможность хорошо зарабатывать, — отвечаю ледяным тоном, хотя чувствую, что вот-вот сорвусь и наору на грымзу.

Спорить о сути моей конторы бессмысленно. Если Амари уверена, что я затеяла нечто вроде заведения для желающих скрасить досуг (как был уверен наш сегодняшний несостоявшийся клиент), то в этом мире не существует слов, способных ее переубедить в обратном.

— Но я переживаю за их судьбу, ведь столько вложено в их воспитание, — лицемерно тянет Амари.

— Так вы будете подписывать документы или как? — стучу указательным пальцем по бумагам, заставляя Амари дернуться. Похоже, скрытую ярость все-таки немного видно через мое напускное спокойствие.

— Что же, придется, ведь приют в любом случае скоро распрощается с ним, — деланно вздыхает грымза и начинает выводить буквы на шести экземплярах договора — по две копии на каждую девушку.

«Вот именно, что скоро они и так распрощались бы с тобой, просто у меня нет возможности столько ждать», — думаю про себя, наблюдая, как Амари расписывается витиеватыми закорючками на последнем листе.

Забираю договоры, пробегаю взглядом и вижу такое, что едва успеваю подавить желание хлестнуть грымзу пачкой бумаг по лицу. Однако просто спрашиваю:

— По двести дамонов за оформление бумаг?!

— Оформление Николетты — двести пятьдесят, она особенно ценна для меня, — указывает на третий договор Амари, и в ее глазах я вижу торжество. Она знает, что я все равно выкуплю их, и поэтому заломила такую несусветную сумму за опекунство, которое продлится меньше года. — Итого шестьсот пятьдесят дамонов!

Разговаривать и торговаться дальше — только время терять. Молча достаю из сумочки всю сумму крупными банкнотами:

— Пересчитайте!

И вижу, как нарастает удивление и разочарование в глазах грымзы.

Во-первых, она не ожидала, что я вот так запросто могу принести деньги с собой, да еще в таком виде. Наверное, решила, что за меня их выдаст «богатенький старичок», как она почему-то называет Гиргайла, хотя он пока еще полон сил и вообще душка, на мой взгляд.

Во-вторых, она теперь думает, что могла заломить вдвое или даже втрое больше, но просчиталась и осталась в дураках. Не буду ее разубеждать.

Выхожу из кабинета с гордой поднятой головой и идеально прямой спиной, как настоящая леди. У меня свое дело, я самостоятельная взрослая женщина. И отныне всем придется играть по моим правилам!

Девочки, все время ожидавшие в коридоре, радостно обступают меня:

— Ну как? Мы уходим?

— Да, прямо сейчас, собирайтесь, — киваю им, а затем оборачиваюсь к Амари: — Было приятно сотрудничать. Прощайте!

И вижу, как ее лицо перекашивает от злости. Да, теперь можешь кусать локти и гадать, сколько еще денег ты могла бы стрясти с меня, но уже никогда не получишь!

Выхожу на крыльцо приюта и глубоко вдыхаю воздух свободы. Он точно такой же, как две недели назад, когда я сама покинула это унылое место. И мне никогда не надоест дышать им.

Через пару минут девочки выбегают с маленькими чемоданчиками. Оказывается, они уже давно все приготовили, собрали и ждали каждый день, что я вот-вот приду за ними. От такой искренней веры в мои силы даже слезы подступают к глазам.

— Мои вы хорошие… — обнимаю девчонок.

— Ты не думай, что я просто так ушла, — шепчет тихоня Молли. — Напоследок намагичила чуток. С этого дня у Амари в кабинете заведутся ужасно противные кусачие жучки. И она уже ничем не сможет их вытравить, обещаю!

Мы дружно смеемся над ее проделкой. Покусанные ляжки — это самое малое из того, что заслужила грымза, но и эта мелочь радует. Пусть помнит нас!

— Куда пойдем? — деловито спрашивает Ханни, когда первая волна восторга от освобождения спадает, и мы выходим из переулка на проспект.

— В пансион. Сниму для вас троих отдельную комнату по соседству с той, где живем мы с Идой, — обещаю им на ходу.

Пока что пансион — идеальный вариант, но в будущем я уже представляю целый дом, где мы все вместе живем, наводит красоту и уют и никого не пускаем в свой безопасный мир.

Девочки радостно обсуждают планы, Николетта уже подсчитывает, во сколько нам обойдется все проживание. Однако на подходе к пансиону я понимаю, что опять что-то пошло не так.

Экипаж Гиргайла стоит у самого въезда. И от этого становится очень тревожно. Вряд ли мой инвестор надумал навестить меня. Эд не берет машину, когда ходит сюда к своей барышне. А значит…

И когда мы входим в здание, самые худшие опасения сбываются.

Глава 18. Скандал

— А вот и она, — слышу пронзительный голос. Оборачиваюсь и вижу, что в кресле в углу холла сидит мадам Гиргайл. Накрашенная и разодетая, как для вечернего приема. А поза — словно струна натянута внутри. Увидев, что я ее заметила, поднимается, подходит к двери, ведущей на лестницу, и продолжает: — Да-да, о тебе речь! Вы только полюбуйтесь, она и других девушек втягивает в свое безобразие!

Последняя фраза обращена к хозяйке пансиона, и та растерянно смотрит на меня и девчонок. Видимо, уже получила мою исчерпывающую характеристику за авторством мадам.

«Да вы все сегодня сговорились, что ли?!» — мысленно восклицаю, но стараюсь оставаться внешне спокойной, только девчонок непроизвольно убираю за спину, чтоб чего лишнего не ляпнули и вообще не привлекали внимания.

— Думала, я такая идиотка, что не смогла бы понять, какие хитрости ты вытворяешь за моей спиной? — мегера приближается ко мне медленной величественной походкой, а я смотрю по сторонам в поисках пути отступления.

Но деваться некуда. Мадам Гиргайл стоит так, что перекрывает подступы к лестнице на мой этаж. Видимо, придется выслушать ее претензии — не толкать же ее, в самом деле!

— Я нашла ваш договор, — цедит она сквозь зубы, — и прекрасно вижу, что вся твоя уборка и… протирка, — это слово почти выплевывается из ее ярко накрашенного рта, — лишь для отвода глаз. Обделывай свои делишки подальше от моего мужа!