Я судорожно вздохнула, скрестив руки на груди, и переступила с ноги на ногу, пытаясь понять, что чувствую. Я была до глубины души благодарна, но имела ли право принимать эту помощь? Глаза защипало от слёз, но я сдержала их.
— Николай?
— Да, Аннабель? — он слегка приподнял подбородок.
— Это были вы? Вы дали мне…
Он распрямил плечи.
— Я просто поступил правильно.
Я привыкла справляться сама, и всякая помощь, которую я раньше получала, исходила исключительно от женщин. То, что Николай сделал что-то, чтобы облегчить мою ношу, было странно и одновременно чудесно, но если бы он передал мне деньги из собственного кармана, это было бы неправильно. Я не могла этого принять. Я открыла рот, готовясь возразить, но он продолжил.
— Лорд Колдерон доверяет мне обеспечивать справедливую оплату его персоналу, и я исполнил эту обязанность. Я исправил ошибку в записях, и поместье выплатило вам причитающуюся сумму.
Мои лёгкие медленно наполнялись воздухом, пока я впитывала его слова. Это не была благотворительность. Он увидел несправедливость в том, чего хотел Брунсон, и устранил её. Он встал на мою сторону, даже не зная всей истории. Я закрыла глаза, переполненная благодарностью и восхищённая его твёрдостью духа и чувством справедливости.
Я не привыкла терять самообладание, но что-то в этом человеке задевало мои чувства так, что я не могла найти этому объяснения. Я не могла сдержать этого. Открыв глаза, шагнула вперёд и крепко обняла его, в попытке передать чувство настоящей благодарности.
— Спасибо, Николай, — прошептала я, прижав лоб к его груди.
Он не ответил на объятия, и это было в порядке вещей. Я просто благодарила его. Мне не требовался ответ. Но объятие показалось недостаточным и я, поддавшись порыву, встала на цыпочки и прикоснулась губами к его щеке.
А потом убежала из комнаты, потому что не понимала, что это на меня нашло?
Я поцеловала его в щёку. На самом деле поцеловала. Раньше я касалась губами только щёк близких родственников. Я не была человеком открытым, склонным к проявлению чувств. Обычно, нет. Но облегчение от того, что полная оплата была не случайностью, и радость от осознания, что, по какой-то причине, Николай решил встать на мою сторону, нахлынули одновременно и я не могла этого сдержать. Он просто был таким добрым
Встречала ли я раньше мужчину по-настоящему доброго, как Николай Клосс? Кажется, нет.
Я дошла почти до конца коридора, прежде чем вспомнила, что не закончила уборку в главной спальне.
Мои ноги сами собой замедлились, и я запрокинула голову с лёгким вздохом. Теперь мне нужно было вернуться, и Николай (мне так нравилось, что он попросил называть его по имени) наверняка уже шёл сюда и теперь увидит, как нелепо я себя веду.
Но ничего не поделаешь. Я резко развернулась и пошла обратно к спальне лорда Колдерона. Я почти достигла двери, когда Николай вышел в коридор, и мы оба резко остановились.
Его глаза расширились.
— Аннабель.
— Да. Здравствуйте. — Полные предложения, Белль! Говори нормально! — Я просто вспомнила, что ещё не закончила кое-какие из своих обязанностей.
Я жестом указала на комнату, стараясь не думать о том, что мне нравится, как он произносит моё имя.
— Да, конечно, — сказал он, отступая в сторону. — Я помешал вам работать. — Он жестом пригласил меня войти. — Прошу вас. Пожалуйста. Конечно. — Он лепетал не хуже меня. Как странно.
Я быстро присела в реверансе и шагнула внутрь, твёрдо ожидая, что он тут же исчезнет в конце коридора.
Вместо этого он произнес из дверного проема
— На самом деле, я хотел спросить у вас кое-что.
Я кивнула, давая разрешение, но вместо того, чтобы ждать его слов, решила занять руки делом. Схватила метлу, которую оставила у двери, и начала подметать.
— Боюсь, тема может показаться нескромной, и я не хочу, чтобы вы сочли, будто я вмешиваюсь не в своё дело.
Я взглянула на него.
— Я не против вопросов, Николай. А если не захочу отвечать, то промолчу.
— Хорошо. Речь о Брунсоне.
Моё лицо тут же скривилось. Я не хотела больше говорить об этом человеке. Почему бы Николаю не спросить у меня что-нибудь приятное?
— Вижу, это не самая любимая тема для вас, — заметил он.
Я вздохнула, остановилась, прислонившись к метле, и посмотрела на него.
— Почти каждый неприятный момент в моей жизни связан с ним, — честно сказала я.
— Да, я это почувствовал, и меня начало интересовать, насколько сильно он вообще может быть неприятен… — Он замолчал, будто сама его фраза была вопросом.
— Вы спрашиваете меня, насколько он может быть неприятен? — удивилась я. Он уже видел, как Брунсон обошёлся с Сесиль, и знал, как дворецкий пытался несправедливо вычесть деньги из моей зарплаты.
Он поморщился и отвёл взгляд, будто ища слова на потолке.
— Да. Но точнее… — он тяжело выдохнул, — он внушительный мужчина и обладает властью. — Его взгляд снова остановился на мне. — Я знаю, что беспринципные люди на его месте порой позволяли себе вольности и злоупотребляли своим положением. Они ужасным образом использовали тех, кто у них в услужении.
Ох.
Я, наверное, не должна была удивляться, что он об этом спрашивает, но какое же облегчение, что я могла ответить.
— Нет, — покачала я головой. — Он был жесток с Сесиль. Да, был. Но никогда в этом смысле.
Он глубоко вдохнул всей грудью, а после медленно выдохнул.
— Хорошо. Это хорошо.
— Я ценю, что вы спросили, — сказала я, осознавая, насколько странен этот разговор. Именно таких вещей мы, горничные, боялись и о них шептались между собой, но я никогда не видела, чтобы кто-то вроде Николая вёл себя так, будто это его дело. — Хотя на самом деле это не ваша обязанность.
Он резко покачал головой.
— Я не согласен. Если мои сёстры чему меня и научили, так это тому, что мужчинам нужно брать на себя больше ответственности за подобные вещи. Я никогда не хотел бы, чтобы кто-либо, кто работает у меня, чувствовал себя в опасности, в любом из возможных смыслах.
У меня перехватило дыхание. Я не привыкла, чтобы кто-то так явно проявлял заботу обо мне. И, как бы я ни пыталась убедить себя, что дело не во мне лично, а во всех в целом, я не могла до конца в это поверить. Потому что то, как он на меня смотрел…
Боже праведный, как он был красив. Я с трудом сглотнула.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Он не отводил от меня взгляда несколько долгих мгновений, и, хотя у меня было дело, и у него, наверняка, тоже, я не спешила отвести глаза. Его голубые глаза идеально гармонировали с золотисто-каштановыми кудрями на голове.
Я прикусила губу, и во мне разлилось нервное волнение. Это движение заставило его взгляд скользнуть к моим губам. Затем он вдруг моргнул, отвёл глаза и, откашлявшись, посмотрел в сторону.
— Мне пора идти. Благодарю, что поговорили со мной, Аннабель. — Он поклонился и развернулся.
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем я смогла вновь спокойно дышать и наконец-то вернуться к работе.
***
Я в третий раз вышла на заднюю террасу за последние пятнадцать минут. Мара, Ливви и я таскали во двор всё необходимое для торжественного пикника. Вилла пригласила своего отца присоединиться к ней на чаепитии во второй половине дня на заднем дворе, и, будучи столь же покладистым отцом, он с воодушевлением согласился. Я помогла ей выбрать плед, на котором они будут сидеть, а она сама вместе с поваром подбирала восхитительный ассортимент угощений, которые будут поданы.
Мы уже расстелили плед — красивый светло-голубой с розовыми и жёлтыми цветочками — и положили его на траву, подстелив снизу простыню, чтобы он не испачкался. Рядом стояли плетеные корзины с салфетками, свисающими через край, и создавали иллюзию, будто еда появилась из них. На самом же деле мы аккуратно выносили каждое блюдо, тщательно расставляли его на подносах и сервировали так, чтобы это выглядело максимально эстетично.
