Я поставила поднос с булочками и кувшин с лимонадом, тщательно убедившись, что они надёжно стоят на пледе и не грозятся опрокинуться.
Мара расставляла тарелки, бокалы и столовые приборы.
— Неплохой у них намечается пикник, — с улыбкой заметила она. — Лишь бы леди Колдерон не вздумала всё испортить.
Я кивнула, признавая такую возможность. Леди Колдерон колебалась между терпимым отношением к причудам дочери и слабостям мужа и явным раздражением ими. Однако, если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что вмешиваться она не станет. Несмотря на привычку задирать нос, я полагала, что ей всё же нравилось видеть свою дочь счастливой.
Мара и Ливви ушли обратно в дом, а я задержалась ещё на мгновение, поправив кое-что, чтобы оформление выглядело как можно изящнее, и лишь затем направилась к дому.
Меланхолия, охватившая меня, не была неожиданной. Вилла вот-вот отправится на своё изысканное маленькое свидание с отцом, и это напомнило мне о тех временах, когда у меня была близость с моим собственным отцом. Переживания, связанные с отцом, были для меня тяжелыми и неоднозначными. Я злилась на него за то, что он отправил меня прочь, и винила его за то время, которое я упустила, не только с ним, но и с сестрами. Однако, это обвинение казалось неправильным, когда я вернулась и увидела его таким изменившимся. Как можно сердиться на человека, который болен? Как можно так сильно скучать по кому-то и одновременно быть на него таким злым?
Я уже поднималась по ступеням на веранду, когда сзади раздался голос:
— Готовитесь выбить очередной ковёр?
Я обернулась и увидела Николая. Он шёл со стороны конюшен, в руках держал учётный журнал, а плоская кепка была надета слегка набекрень. Одно его появление мгновенно подняло мне настроение, и я невольно улыбнулась.
— Я всегда готова побить ковёр, но только если он этого заслуживает.
Он усмехнулся в ответ, и, когда приблизился, я почувствовала лёгкий аромат сена, смешанный с древесным запахом кедра. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не закрыть глаза и не вздохнуть. Он пах так восхитительно. Как же это нечестно.
— Считали лошадей или занимались какой-нибудь подобной ерундой?
Он засмеялся, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку, и посмотрел на меня снизу вверх.
— У Вас довольно занятное представление о том, чем я занимаюсь.
Его лёгкая улыбка придала мне смелости, и я решила подразнить его ещё немного.
— Ох, все эти подсчёты и галочки. Не притворяйтесь, будто это сложно, — сказала я, махнув рукой с пренебрежением.
— Увы, меня раскрыли, — рассмеялся он. — Только никому не говорите, а то лорд Колдерон вдруг поймёт, как ужасно мне переплачивает.
— Особенно для кого-то, кто едва из колыбели вылез.
Он театрально изобразил обиду.
— Вы меня раните, мадам. Я думал, у меня неплохо получается казаться старше своих лет, — сказал он, поправляя жилет и стряхивая с рукавов воображаемую пыль.
— Значит, поэтому вы носите бороду?
Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.
— Что?
— Вы не сбриваете бороду, чтобы казаться старше?
Он вопросительно приподнял одну бровь.
— А, по-вашему, она делает меня старше?
Я пожала плечами.
— Не знаю, ведь я никогда вас без неё не видела, но, думаю, да, наверное.
— Возможно. Но отвечая на ваш вопрос — нет. Я ношу бороду, потому что так проще.
— Вам нравится, как она выглядит?
Медленная и довольно коварная улыбка скользнула по его губам.
— Думаю, это неправильный вопрос.
У меня перехватило дыхание от этой улыбки.
— А какой тогда правильный?
Он приподнял бровь и едва заметно усмехнулся.
— Правильный вопрос: вам нравится, как она выглядит?
Я попыталась ответить, но из горла вырвался только странный хрипящий звук, настолько я растерялась, и щеки тут же вспыхнули румянцем. Вдруг я остро почувствовала, как борода обрамляет его скулы и подбородок, подчёркивая черты лица. А потом, неожиданно, в голове мелькнула мысль, а каково это будет, если я прикоснусь к ней ладонью? Как будет ощущаться на моей щеке, если я прижмусь?
А Николай, будь он проклят, просто смотрел на меня, широко раскрыв глаза и изо всех сил пытаясь выглядеть невинно.
Наконец, я собрала себя в кулак и решила сменить тему.
— До чего же должна быть уязвлена ваша гордость, если вы ищете похвалы от меня, — сказала я, старательно игнорируя тот факт, что только что мечтала о том, как будет ощущаться его борода под моей рукой.
— Я вырос в доме с четырьмя сёстрами. Всё, что у меня было от гордости, давным-давно было растоптано их насмешками.
— Ох, бедный мальчик, — с преувеличенной серьёзностью покачала я головой. — Неужели ваши сёстры были так жестоки к вам?
Он громко рассмеялся.
— Ах, да, я вижу, что сочувствия от вас мне не дождаться.
Я хихикнула и слегка пожала плечами.
— Вы сами признались, что любите своих сестёр. Теперь отступать поздно.
— Ладно. Я действительно их люблю. Очень. Но также верно, что именно они научили меня скромности.
Его честность заставила меня полюбить его ещё больше, и это побудило меня проявить некую собственную искренность
— Ну… отвечая на ваш вопрос… — я сделала паузу, чувствуя, как щеки снова начинают гореть, — мне нравится ваша борода, — призналась я и тут же опустила взгляд. Слишком смело, пронеслось у меня в голове. Это было слишком смело.
Я ожидала лёгкой шутки в ответ, но вместо этого повисла тишина. Горячий жар разлился по шее, и я не выдержав, подняла глаза.
Он не отводил от меня глаз. Взгляд был таким пристальным, что у меня перехватило дыхание. Он всё ещё молчал, но я видела, как его челюсть слегка двигается, будто он пытается сформулировать слова, которые никак не решаются сорваться с губ. Наконец, он сжал губы, сглотнул и тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Я этому безмерно рад.
Святые угодники, его взгляд был таким тёмным, а голос таким хриплым, что я вспыхнула ещё сильнее. Я не должна была удивляться, что он ответил на мою смелость своей, но, конечно, он и понятия не имел, какое воздействие этот взгляд оказывал на меня. Если бы знал, то не использовал бы его так непринужденно.
Меня охватило невыносимое желание поёрзать, и я машинально отвела волосы от лица, кашлянула, пытаясь придать себе вид деловитости.
— Ну… — Боже, мой голос только что сорвался на писк. — Мне надо идти. У меня есть… дела.
— Да, конечно. У меня тоже. Все эти штуки, которые надо посчитать. — Он ухмыльнулся мне.
Я попыталась скрыть румянец и почти бегом скрылась в доме
Небеса, я только что откровенно флиртовала с управляющим поместья? И он ответил мне тем же?
Глава 5
Я снова думала о глазах Николая.
А ещё о его губах, что было глупо, ведь мне совершенно не следовало думать о губах управляющего поместьем, но они были прекрасны. Полные, манящие. И мысль о них служила хорошим отвлечением, пока я работала всю следующую неделю, особенно сегодня вечером, пока выполняла свои обязанности по второму кругу. Точнее, обязанности Мары. Она снова заболела, а потому, помимо других комнат, мне досталась ещё и уборка кабинета Николая.
Находиться в его кабинете и при этом не думать о нём, было ну просто невозможно. Мы сталкивались несколько раз с тех пор, как разговаривали на веранде, и каждый раз, если поблизости не было посторонних, он уделял мне несколько минут. Я ценила это. Девушки, которых замечали за флиртом с другими слугами, тут же получали дурную славу, что было несправедливо и ужасно, но именно так всё и было.
Он продолжал удивлять меня, не только добротой, но и остроумием. Казалось, он считал личным вызовом рассмешить меня при каждой встрече, и постоянно втягивал в глупые, нелепые разговоры, после которых я уходила с легким сердцем и робкой надеждой где-то внутри.
Жаль только, что его не было сегодня вечером. Было бы приятно перекинуться с ним парой острот, пока я работаю. Время бы явно прошло быстрее.
