Пока жизнь не разлучит нас, Дракон (СИ) - Элари Елена

Зои вымученно вздохнула и кивком указала всем нам на дом, заодно и местной детворе бросив короткое:

– Греться идём! 

Мальчишки первыми шмыгнули в сторону крыльца, а мы неспешно пошли по снегу, который знатно подтаял днём и теперь был покрыт тонкой корочкой льда.

Зелёная трава, островки которой уже просматривались то тут, то там, под светом восходящей луны казалась серебряной и хрустальной, облачившись в хрупкую ледяную броню. 

Дыхание наше превращалось в густой пар и лентами тянулось к небу. 

– Я искала лекаря и приобрела лекарство от боли, – наконец призналась Зои. – Подумала, может… – она остановилась и как-то дёргано, видимо, от волнения, достав из кармана завёрнутый в белый платок пузырёк, сунула его мне в руки. – Если уж Рагуил подняться смог и… В общем, пусть на драконов и не действуют лекарства, но вдруг, если ты, будучи его женой, ему это выпить дашь… Ну поднялся ведь он на ноги, ей богу! Что вы смотрите?! – и посеменила к дому, вонзая свою трость в хрусткий снежный покров.

Самуил, обрадованный и обнадёженный, как и я, окликнул её и принялся дурачиться, пытаясь взобраться на снежную корочку, не проломив её. 

– Такая прекрасная предночь, куда вы спешите? Матушка, смотри, – его и правда держала на себе эта хрупкая льдинка, укрывающая рыхлый, последний снег. – Всё равно, чтобы лекарство брату дать, лучше дождаться, когда луна выше поднимется и усилила снадобье.

И Самуил упал в снег спиной, направляя взгляд в звёздное небо. 

– А я всегда говорил, что мир наш выстоит… – добавил он тише.

– Ах, ну паршивец какой, – всплеснула руками Зои. – Кода ж ты повзрослеешь? Идём!

При этом сама застыла на месте, запрокинув голову, любуясь видом.

Созвездия здесь были иными… По крайней мере, в этот час я смогла разглядеть в небе будто несколько галактик, что выглядели, как дымка или скопление самых маленьких звёзд, какие я когда-либо наблюдала, закручивающихся в спираль. И это средь больших и зелёных светил, мигающих нам своими острыми лучами.

– Если всё так, – с трудом заставила я себя оторвать взгляд от этого великолепия, – почему же меня тогда к князю никто не пускал?

Зои, шумно выдохнув, не без труда сохранила достойный спокойный вид. Но вот голос прозвучал весьма недовольно:

– Гертруда… имеет непростой характер. И, думаю, пора бы ей и честь знать!

– А я, кажется, – не смогла удержаться, чтобы не произнести это вслух, – догадалась уже, почему она такая… Возможно даже смогу как-то поспособствовать изменениям.

Расспрашивать меня или спорить со мной никто не стал. Всех, как и меня саму, сейчас больше всего заботил князь, которого я, наконец, снова смогу увидеть!

И когда мы все, наконец, успокоились благодаря царящей вокруг красоте и окрепшей надежде на лучшее, меня повели в сторону летнего домика.

Глава 14.1

Домик из камня и стекла чем-то напоминал странную, просторную оранжерею и находился на заднем дворе среди высоких дубов, в голых ветвях которых, обледенелых и кажущихся из-за этого стеклянными, тихо и таинственно завывал ветер.

Внутри за тяжёлой дверью всё было из свежего дерева и пахло сосной, костром и терпкими травами. Маленькая тёмная печка посреди помещения полыхала жаром, на её горячем выступе у идущей к потолку трубы тихо-тихо посвистывал чайничек и дымились чаши с целебными отварами из трав и какой-то коры. Пар от них делал воздух более лёгким и приятным.

На подоконниках по обе стороны комнаты стояли вазоны с зеленью и цветами, напоминающими орхидеи. Мебель деревянная, оббитая мягкой бежевой тканью. А у дальней стены стояла кровать, на которой крепко спал бледный как полотно князь.

Увидев его, я ускорила шаг, но Самуил придержал меня, поймав за руку, и молча покачал головой, как бы говоря без слов: постой, сначала матушка…

Видимо, правила здесь были такие.

Зои подошла к князю, не пользуясь своей тростью, стараясь не шуметь, в помещении самым громким звуком так и осталось потрескивание пламени, уютное и убаюкивающее.

Вначале я порадовалась, что Рагуил может выспаться. Но чем дольше вглядывалась в его недвижимое лицо, красивое, но белое от усталости и боли, тем сильнее сердце моё охватывала тревога.

Зои присела рядом с его постелью на мягкий круглый стул, взяла с тумбы кружку с водой и растворила в ней лекарство. Легонько погладила своего старшего сына по лбу и поманила меня рукой.

Пришлось оставить Самуила, не смеющего ступить вслед за мной к матери и брату, мяться у входа.

– Попробуешь разбудить, чтобы выпил? – протянула Зои мне кружку.

И отчего-то вместо согласия я кивнула и произнесла, забирая лекарство:

– Конечно, только оставьте меня, пожалуйста, наедине с ним.

К моему удивлению Зои спорить не стала и тут же поспешила выйти, словно опасаясь, что я могу передумать.

Из-за этой реакции я даже усомнилась на мгновение, действительно ли лекарство дали мне или нашли способ облегчить мучения князя иным способом?

Тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, я прислушалась к себе, зажмурившись.

В руках моих сладкое снадобье. И запах его словно подсвечивался золотым цветом… Язык будто слегка онемел…

Что же мне напоминало это?

Заморозку у стоматолога, не иначе!

Нет, это точно не яд. Не знаю, откуда уверенность, но я действительно больше не боялась позволить князю сделать глоток.

– Рагуил, – присев прямо на кровать, легонько коснулась плеча дракона. – Пожалуйста, проснись.

Ресницы его задрожи, и князь открыл глаза.

Заметив меня, на бледных губах его вдруг расцвела улыбка.

– Ну, когда же? – прошептал он.

– А? – не поняла я.

– Когда же ты сыграешь мне, Стеша? Здесь скрипка лежит, – указал взглядом на футляр под окном, – сыграй…

– Сначала выпей лекарство, – поднесла я к его губам кружку. – Тебе сразу станет легче, обещаю.

И моё «обещаю» будто невидимым, но жарким огоньком сорвалось с губ… Впилось в чёрные розы боли и те потихоньку начали истлевать, пеплом роняя лепестки.

Князь выпил лекарство из моих рук, а чувство такое, будто лекарство создала я сама.

Видимо, Рагуила тоже посетила подобная мысль, потому что вместо того, чтобы отпустить к скрипке, он притянул меня к себе.

Удивительно сильный несмотря ни на что, в свободной тёмной рубахе, под которой не видно было бинтов, с горящим, всепоглощающим взглядом, он обнял меня одновременно крепко и осторожно, после чего произнёс одними губами:

– Поцелуй меня.

А мне странно так… Помимо всего прочего, странно так – словно Рагуил был со мной не полностью, а витал при этом где-то далеко, и то не из-за нахождения его на грани жизни и смерти. Дело в чём-то другом.

Крыла в нём недоставало, точно.

И в голову мне пришла шальная, нелепая, отчаянная, но такая заманчивая мысль!

– Рагуил, – практически лёжа на нём, утопая в его взгляде, произнесла я коротко, то и дело, отвлекаясь на его горячие ладони, блуждающие по моей спине, – ты не рассердишься, ничего не скажешь, если попробую кое-что сделать? Обещай!

– Что угодно, – завороженно отозвался он, – как-никак, я тебе и свадебного подарка ещё не вручил. Делай, что угодно, Стеша…

– И это будет мне подарком? – зачем-то уточнила я, будто движима была какой-то иной силой и смотрела на всё со стороны, как бывает иногда во снах.

– Да, если захочешь.

– Хорошо…

И склонилась над князем ниже, чувствуя под ладонью, которой упиралась в его грудь, тяжёлое драконье сердце.

Смогу ли призвать его крылья? Если наши души так охотно идут на контакт…

Глава 14.2

Одна его ладонь обжигала сильнее, пальцы её, свободные от перчатки, путались в моих волосах. Другая, стянутая тонкой чёрной тканью, сжимала меня за талию.

Я и позабыть успела, что дракон рассказывал об этом – пока руки скрыты, крылья не появятся.