Пока жизнь не разлучит нас, Дракон (СИ) - Элари Елена

Крыло, точнее, теперь лишь одно крыло…

А я желала недостающего. 

Перед внутренним взором так и стояла картинка, как вернулся князь с войны, истекающий кровью, потерявший крыло, со шлейфом пустоты на его месте, что тянулась следом, а затем начала грызть Рагуила изнутри, постепенно поглощая и его самого. 

Пустота эта виделась мне полупрозрачной ледяной дымкой. 

Я мысленно протянула к ней ладонь, сама не понимая до конца, что делаю. Но чувствуя всё так отчаянно явно, что уверенная была – это правда, а не помутнение, охватившее меня от волнений и близости дракона!

Тем временем губы его, сухие и жаркие, коснулись моих, и я утонула в объятиях князя, проваливаясь куда-то глубоко и стремительно, будто падая с высоты небес или наоборот падая в небеса. 

Голова пошла кругом. Я ответила на поцелуй, забыв обо всём на свете и почти теряя ощущение собственного тела, растворяясь в происходящем, обращаясь лишь в чувства.

Но всё же нашла в себе силы отстраниться и стянуть с руки князя перчатку.

Вскрикнув от боли, он резко сел, отталкивая меня – несмотря ни на что, осторожно – чтобы я не пострадала от жара, хлынувшего волной за его спиной, с треском обрывая бинты. 

Крыло прекрасное и большое, тёмной тенью заполнило полкомнаты, нависло над нами крепким покровом, и только князь собирался что-то спросить у меня, как я обняла его за шею и ладонью нырнула за спину, туда, где недоставало второго крыла.

Рагуил замер.

Кажется мне, вовсе не от боли, а… наслаждаясь от моего прикосновения.

– Стеша, ты… что ты так? – прошептал он на удивление ласково. 

– Т-ш, – я зажмурилась, пытаясь вновь «увидеть» ту пустоту.

И разогнать её. 

– Так глупо, – неожиданно для самой себя, звонко всхлипнула, прижимаясь к дракону крепче. – Прости, это было так глупо… А знаешь, – вновь не успела и не смогла остановить себя, – я боюсь, что когда всё закончится, ты выберешь себе другую жену. Я ведь случайно оказалась рядом.

– Случайно из других миров никто не приходит, – негромко усмехнулся он. – И другая мне не нужна.

– Откуда ты знаешь?

– А всего этого, по-твоему, мало, чтобы узнать? 

– Гертруда говорит иначе, – при этом я всё так же обнимала его, подбородком уткнувшись в его плечо, зажмуриваясь уже от непрошеных слёз.

Рагуил тепло, пусть и с нотками недовольства, усмехнулся. 

– Тётушка много чего говорит. Несчастная женщина, только и всего. Такие обычно и хотят казаться властными и правильными. 

– Выходит так себе… 

– Выходит либо страшно, либо смешно, – согласился со мной дракон. – Потому что исходит из недовольства, а не чего-то другого.

– Я это поняла, кстати, и собираюсь кое-что предпринять… 

– Расскажешь?

– Как-нибудь потом, – пообещала я. Затем чуть отстранилась, вглядываясь князю в глаза и вдруг отрезала: – Мне нужно в подарок твоё недостающее крыло.

И слова, словно музыка, вплелись в пустоту, вытягивающую из дракона силу. И разорвали её на клочья. 

– Братец! – первым ворвался к нам Самуил, когда летний домик пошёл по швам. 

И замер на пороге, со смесью ликования и благоговейного ужаса во взгляде наблюдая, как князь отводит от нас крылья, в которых мы с ним оказались, будто в коконе. И открывает Самуилу и подоспевшей за ним Зои сначала не наши лица и силуэты, а выпускает золотистый свет.

Глава 15

– Небеса, – выдохнула Зои заворожено и вдруг собралась преклонить колени, да только Самуил подхватил матушку под локоток и, негромко смеясь, обнял её. 

– А я говорил! – воскликнул он. – Говорил, чтобы с ней обращались, как с нашей госпожой! Князь, она ведь тебе богами предназначена. Можно, – отступил от всхлипывающей радостной Зои и робко подступил к нам, протягивая руку к крылу, – позволь потрогать?

Князь мой, будто сам ещё не до конца осознал всё, не отводил от меня задумчивый, серьёзный и… зачарованный взгляд. Пока осторожно не заправил мне за ухо прядку выбившихся волос и не помог мне подняться на ноги. 

Сам же медленно, словно боясь что-то нарушить, присел и на пробу повёл крылом, насколько позволяло это сделать и без того разрушенное помещение. 

Затем вдруг натянул на руку перчатку.

И вторую…

А крылья не исчезли. 

Теперь на меня смотрели все, приложивший ладонь к крылу Самуил в том числе, хотя рука его уже принялась дымиться от жара. 

– Мальчик, – окликнула его Зои и он, спохватившись, отнял ладонь и смущённо улыбнулся ей. – Надо же, не думала, – подошла она ко мне, – что воочию хоть раз увижу крылья дракона в человечьем облике… Ты уж прости, милая, что вначале приняли тебя нерадостно. 

Пусть и праздновать готова была со всеми, а досада нет-нет, да охватывала, что не позволили побыть с князем наедине.

К нам стянулись все, кто был в этот момент в доме: жрец, Роберт с женой. Она оказалась круглолицей милой женщиной, что неизменно смотрела на мужа преданным влюблённым взглядом и улыбалась так, что на щеках проступали ямочки. Гертруда, как ни странно, на неё старалась не обращать внимания и ни разу ни то, что не прикрикнула – не ворчала даже. 

Так, наверное, мотыльки, летящие на свет, чурались бы чистого и жаркого огня, осознай они вдруг, что не могут крылья не опалить.

Чужое счастье резало глаза… Лишний раз Гертруда старалась с этим не соприкасаться, бедняжка. Да и счастливых, спокойных и радостных разве можно задеть какой-то ерундой? А задеть по-настоящему их было нечем.

Самуил помогал слугам накрывать на стол в просторном тёплом зале, за окном в этот день сияло солнце, и журчала вода от растаявшего снега. 

Перчатки князь надел, как и свой расшитый золотыми нитями чёрный камзол. Потому что, как только выходила я за дверь, крылья его исчезали, а как оказывалась рядом, он рисковал и вовсе обратиться в прекрасного, но ужасающего крылатого зверя, от чего чуть сдерживали закрытые руки. 

Я и правда стала его крыльями… И роль эта мне нравилась. Будто носила их, невидимые, у себя за спиной, пока не передавала ему, своему мужу.

– Будто вашу свадьбу празднуем, – когда все собрались за столом, устроился Самуил поближе к нам, светясь от улыбки и глядя на нас как-то хитро. 

После чего протянул мне вдруг скрипку.

Как только узнал? Или я при нём успела обмолвиться о музыке и забыла?

Но поймав на себе взгляд князя, отказать не смогла и, смущаясь всеобщего внимания и воцарившейся тишины, встав из-за стола, поднесла к скрипке смычок.

Музыка заструилась по залу звонкой, плавной рекой. Из под опущенных ресниц я видела лица тех, кто совсем недавно казались мне чужими… И мелодию, что акварельными красками разлеталась вокруг. 

И обрамляла нотами Гертруду.

У меня были на неё планы, пока эта грозная на вид женщина не успела уехать. 

Пока же, всё же взглянув на князя, я стала играть лишь ему, успокоенная, что больше его не овивают впивающиеся до крови шипы роз… 

Странно только – что-то тянуло внутри. Будто затаившаяся тревога, которая уже есть, но ступить на свет и показаться не решалась. 

Или же я сама, специально, боясь взглянуть на неё, гнала от себя мысли, что связано это было с самым светлым мальчиком из всех – с Самуилом, за спиной которого я видела…

Внутренним взором, видела нечто, что висело над ним и наверняка грызло душу. 

Закрыв глаза, я опустила смычок, позволяя последней ноте дрожью прозвучать и бесследно раствориться в воздухе. 

– Мне не нравится, как тебя приняли здесь…

Это была просторная спальня с лоджией и кроватью, застланной чёрным шёлком. 

Пока князь говорил, прожигая меня взглядом, такой грозный на вид, сильный и серьёзный, я бесшумно ходила босиком по полу, кончиками пальцев проводя по комоду и шкатулкам на нём, подлокотникам кресел, белым цветам – как только выросли таким холодом? – на низком столике посреди комнаты, по оплавленным толстым свечам на каменном выступе камина.