Жрец Хаоса. Книга ХII (СИ) - Борзых М.

Они просто влетели в эту розовую пелену и исчезли. Без взрывов, без вспышек, без какого-либо эффекта. А щит… щит будто бы только сильнее налился цветом, стал ярче, плотнее, словно впитал в себя эту магию и сделал её своей.

— Кажется, оно пожирает магию, — выдохнул кто-то из генералов рядом.

Франц-Фердинанд сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Холодная ярость захлёстывала его, всё же не лишая способности мыслить здраво.

— Найдите мне источник! — зашипел он, обводя взглядом своих офицеров. — Он не может быть далеко! Даже если это артефакторная защита, сработавшая только сейчас, в связи с ранением кого-то из высокопоставленных русских генералов, — у неё всё равно есть источник! Тот, кто его держит! Перезагрузите его, опустошите, сожгите, уничтожьте! Выжгите к чёртовой матери всё вокруг! Сделайте хоть что-то! А пока артиллерия, беглый огонь по готовности! Если щит держит магический удар, не факт, что выдержит физический!

Приказ донесли до артиллерийских позиций, и уже спустя пять минут батареи вновь выдали слитный залп… который впервые не долетел до русских позиций.

— Да какого демона здесь творится⁈ — уже натурально взбеленился эрцгерцог. — Бить! Бить по готовности!

Но что-то пошло не так. Орудия, которые били слаженно, как оркестр, вдруг запнулись, не выдав второго залпа. Так, жидкие хлопки, будто отстрелялась только треть батарей.

— У этих-то что приключилось? — нахмурился эрцгерцог, переводя бинокль на артиллерийские позиции.

Ответа ждать не пришлось. С передовой донёсся приглушённый расстоянием, но отчётливый хлопок, глухой и какой-то неправильный. А следом за ним — ещё один, и ещё, и вдруг целая серия.

Франц-Фердинанд не верил своим глазам, рассмотрев в бинокль, как на одной из батарей, прямо у орудия, взметнулся вверх столб огня и дыма. В воздух полетели какие-то обломки, а следом — тела. Людей разметало взрывом, как тряпичных кукол.

Орудия взрывались одно за другим не от вражеского огня, а от своих же снарядов. Стволы, раскалившиеся от беспрерывной стрельбы, не выдерживали, или, может быть, срабатывал какой-то другой, непонятный фактор, но факт оставался фактом: их артиллерия уничтожала сама себя.

Кажется, бог войны, благоволивший им всего несколько минут назад, сейчас отвернулся от них, разгневавшись за что-то.

Франц-Фердинанд смотрел на агонию своих артиллерийских позиций, и внутри у него всё холодело. Безупречный и продуманный план рушился на глазах. Без артиллерии его корпус — просто сорок тысяч солдат с винтовками, которым придётся идти на штурм укреплённых позиций через реку, под пулемёты и шрапнель.

— Прекратить огонь! — заорал он, срывая голос. — Всем батареям — прекратить огонь! Немедленно!

Приказы понеслись на позиции, но часть батарей уже замолчала сама. Уцелевшие расчёты прекратили стрельбу, ожидая дальнейших распоряжений. Тишина, наступившая после грохота канонады, казалась оглушительной.

Франц-Фердинанд перевёл дух. Остатки артиллерии удалось спасти.

Эрцгерцог опустил руку, чтобы поправить съехавший набок китель, и вдруг замер. Пальцы его, коснувшись рукояти наследного клинка, висевшего на поясе, ощутили странную вибрацию. Лёгкую, едва заметную, но вполне реальную.

Он посмотрел вниз.

Воронёнок в ножнах… шевелился. Он дёргался, бился о стенки ножен, словно хищный зверь, почуявший добычу и рвущийся на волю.

— Что за… — выдохнул Франц-Фердинанд, хватаясь за рукоять, чтобы удержать кинжал в ножнах.

И в этот момент рядом раздался болезненный вскрик.

Он обернулся. Один из его адъютантов, молодой лейтенант, стоял, согнувшись пополам, и пытался сорвать с пояса собственный кортик. Тот ходил ходуном, норовя выскочить из ножен и, судя по всему, уже поранил своего владельца — на пальцах лейтенанта алела кровь.

Следом вскрикнул ещё один, потом третий. Офицеры, солдаты, адъютанты — все, у кого при себе было хоть что-то металлическое, вдруг почувствовали, что их собственное оружие восстаёт против них. Ножи, кортики, шпаги, даже пряжки на ремнях и пуговицы на мундирах — всё это ожило, задвигалось, задергалось, норовя поранить, задеть, убить.

— Долой металл! — заорал Франц-Фердинанд, первым сообразив, что происходит. — Скидывайте всё! Быстро!

Он рванул с пояса клинок, швырнул его на землю. Следом полетел шлем, украшенный металлическим гребнем, потом — китель с металлическими пуговицами. Пряжка ремня — долой, сапоги со шпорами — долой, всё, что имело вставки металла, летело на землю, в грязь.

Вокруг него творилось то же самое. Офицеры, подражая командующему, скидывали с себя амуницию, швыряли оружие, топтали его ногами, лишь бы оно перестало двигаться и требовать крови. Кто-то не успел и теперь корчился на земле, пытаясь вытащить из собственного бедра засевший там кортик. Кто-то просто стоял, бледный как смерть, и смотрел на свои руки, иссечённые собственными же пуговицами.

Франц-Фердинанд переводил дыхание, пытаясь понять, что ему делать дальше.

В этот момент к эрцгерцогу, шаркающей старческой походкой, приблизился один из интендантов. Старик, давным-давно заслуживший пенсию, но по какой-то причине оставленный на службе, тащился по склону, опираясь на суковатую палку, и Франц-Фердинанд, заметив его, скривился от злости.

Но старик уже подошёл. Нацепив на нос пенсне с толстыми стёклами и, не обращая ни малейшего внимания на недовольство эрцгерцога, он принялся вглядываться в противоположный берег. Францу-Фердинанду тот напомнил слепого крота, который водил своим носом из стороны в сторону, выискивая добычу.

— Гм, — прокряхтел старик спустя минуту напряжённого вглядывания. — Занятно…

Эрцгерцог хотел уже рявкнуть на него, приказать убираться со своего поста, но что-то в поведении старика его остановило. Тот смотрел не на русские позиции вообще, он смотрел куда-то в сторону, правее, туда, где у самого берега темнели заросли камыша.

— Ваше Императорское Высочество, — прошамкал старик, тыча узловатым пальцем в сторону камышей, расположившихся примерно на два часа от их позиции, — извольте направить удар вон туда.

— Что там? — недовольно буркнул эрцгерцог, но бинокль поднёс к глазам.

— Вы просили найти источник подпитки для щита, — ответил старик и тут же принялся тереть глаза, словно в них попал песок. — Я, конечно, старый стал, глаза уже не те, но такое не спутаю. Щит питают оттуда. Видите, едва заметное марево над камышами? Оно чуть теплее, чем окружающий воздух. Там кто-то сидит.

Франц-Фердинанд всмотрелся. Действительно, над камышами, метрах в пяти от русского берега, дрожало едва заметное марево. Похожее на то, что бывает в жаркий день над нагретой землёй. Только сейчас было холодно, и такого быть не могло.

Эрцгерцог выпрямился во весь рост и, не оборачиваясь, позвал:

— Петроль дель Форер!

Из-за спин офицеров выступил высокий, сухощавый мужчина в тёмно-сером мундире с алыми отворотами. Единственный архимаг огня Австро-Венгерской империи, способный выжечь дотла целый город, если дать ему время и свободу действий, и приписанный к корпусу эрцгерцога для усиления.

— Ваше Императорское Высочество? — спросил он, подходя ближе.

— Видите вон те камыши? — Франц-Фердинанд указал рукой. — Там тот, кто держит щит. Залейте огненным смерчем сперва его, а после, как только их распрекрасный щит рухнет, выведите огонь на русские позиции.

Архимаг помедлил. На его лице отразилась тень сомнения.

— Ваше Императорское Высочество, вы уверены? — спросил он осторожно. — Повторить нечто подобное в следующий раз я смогу минимум через семь часов. Заряд слишком велик, резерв нужно восстанавливать. Вы уверены, что стоит выдавать этот козырь сейчас? Может быть, приберечь на крайний случай?

— Уверен, — отрезал Франц-Фердинанд, и голос его звенел холодной яростью. — Я не собираюсь форсировать эту вонючую речушку под пулемётами, теряя тысячи, когда можно решить вопрос одним ударом. Сожги их. Всех. Поджарь, как гусей на вертеле.