Жрец Хаоса. Книга ХII (СИ) - Борзых М.

Я вглядывался в его движения до рези в глазах. Вместе со мной тем же занимался Войд, я чувствовал его напряжение и сосредоточенность.

Время будто замедлило бег.

Стояла оглушительная тишина. На обоих берегах реки никто не стрелял и не метал конструкты. Все ждали. Наши после перегруппировки заметили исчезновение спасительного для них щита. Отойдя на вторую линию обороны, оставшиеся с резервами маги принялись активировать свои щиты. Австро-венгры и вовсе с замиранием сердца следили за своим архимагом.

Мне казалось, я слышу, как накрапывает дождик с хмурых низких облаков. Как тихо журчит река, неся свои воды подальше от этого безумия. Как шуршит сухой камыш вокруг меня.

И как с тихим гулом набирает силу конструкт в ладонях австро-венгерского мага.

Гул постепенно возрастал. Из глухого, едва слышного, превращался в рокот, сродни водопаду, несущему свои воды в ущелье. Когда у меня заложило уши, а вибрация проникла в самые кости, я услышал внутренний толчок от Войда:

— Пора.

У самого меня было то же ощущение. Боясь моргнуть и тем самым сместить окно выхода на миллиметр, я разорвал пространство прямо за спиной у архимага, рассмотрев через прореху в ткани мира его затылок, плечи и воронку, набирающего силу огненного смерча.

Недолго думая, я просто забросил в воронку маленькое «яблочко» хаоса, тут же схлопывая портал.

Я не знал, как скоро сработает магия хаоса и сработает ли вообще. Потому попытался собрать последние крохи сил, чтобы вновь выставить Радужный щит, но резерв был пуст. Абсолютно. Оставалось только сидеть и смотреть на грядущий конец света, тем более что места у меня были в первом ряду.

Смерч оторвался от ладоней архимага, а у меня сердце ухнуло в пятки.

Ничего не вышло?

Но вместо того чтобы рвануть в нашу сторону, огромный смерч вдруг всосался сам в себя. Схлопнулся в крошечную точку, как будто его что-то вывернуло наизнанку.

Гул стих. Наступила тишина, да такая, что в ушах зазвенело. А потом пространство взорвалось.

Вся энергия, собранная архимагом в огненный смерч, вдруг разлетелась в разные стороны. Множеством молний — шаровых и обычных — она принялась бить по собственным позициям австро-венгров.

Крики, взрывы, паника, бегущие люди, горящие палатки, рвущиеся снаряды — на том берегу начался настоящий ад.

— Выпускай! — заорал у меня в голове восторженный голос Королевы роя. — Выпускай нас!

И я, не раздумывая больше ни секунды, распахнул выход из собственного Ничто.

Рой хлынул наружу, словно в насмешку копируя форму конструкта вражеского пироманта. Смертоносный живой смерч, чёрной тучей рванул туда, где метались обезумевшие австро-венгры, и где смерть уже начала свою жатву.

Битва закончилась сокрушительным разгромом корпуса эрцгерцога Франца-Фердинанда. Я видел это своими глазами, продолжая сидеть на замшелом камешке. Сил на то, чтобы подняться и куда-либо идти, не было. К опустошенному резерву прибавился эмпатический удар от потери двух третей роя. А это… было больно. Будто из души пинцетом вырывали куски, продлевая агонию.

Когда они вернулись во главе с изрядно потрёпанной Королевой, по связи так и веяло удовлетворением и поразительным спокойствием. Они выполнили своё предназначение и теперь возвращались домой, уставшие, но довольные.

Королева же, перед тем как уйти в Ничто вместе с остатками роя, оставила передо мной дорогой клинок в ножнах. Рукоять его напоминала орлиную голову с разинутой пастью.

— Прихватили сувенир на память. Выбрали самый красивый и древний в куче оружия, сваленной на пригорке.

Спросить ничего я не успел, ведь Королева уже исчезла вместе со своими подопечными, оставив меня наедине с трофеем.

С противоположного берега больше не доносилось ни выстрелов, ни криков. Только редкие, затухающие вспышки магии где-то далеко, на флангах, да дым, густыми чёрными клубами поднимавшийся над тем, что ещё недавно было австро-венгерским лагерем.

Я вертел в руках оружие, подозрительно напоминающее родовой артефакт. Вынимать из ножен не стал, мало ли, ещё какое-нибудь проклятие подцеплю. Клинок был тяжёлым, тёплым и будто живым. Орлиная голова на рукояти смотрела на меня пустыми глазницами, и в этом взгляде чудилось неодобрение.

— Чего уставился? — буркнул я на него и подумал, что надо бы отогреть околевшие в ледяной воде ноги. Мысль была может и своевременная, и даже уместная в контексте всего произошедшего, но какая-то уж больно приземлённая. Вспомнились и слова бабушки, что дед Ингвар после смерти роя напился до беспамятства. Может стоит последовать его примеру? Я попытался создать бутылку со старкой, вроде той, которой меня угощала Каюмова у себя в гостях. Но ничего не вышло. Резерв был пуст.

В таком слегка ошалелом состоянии меня и обнаружил принц.

Он подошёл нарочито громко. В человеческом обличье, уставший, с почерневшим от копоти лицом и с запёкшейся кровью на скуле, он присел рядом на камень, прислонившись своим плечом к моему.

Вместе мы бездумно смотрели на противоположный берег.

Там сейчас кипела работа. Наши части, переправившиеся через реку по наспех наведённым понтонным мостам, зачищали остатки австро-венгерского корпуса. Санитарные команды сортировали раненых и погибших в лагере противника. Кто-то на месте сдавался в плен, кто-то пытался бежать, но далеко уйти им не давали. Оборотни и призыватели, помогавшие с переправой, сейчас прочёсывали окрестности, вылавливая дезертиров.

Принц молчал несколько минут. Я тоже молчал, не в силах выдавить из себя ни слова. Потом он всё же заговорил:

— От роя вернулась едва ли половина. Ты как?

— Треть, — поправил я его и честно ответил на русском матерном: — Х'; %? *

— Я могу как-то помочь?

Я только отрицательно мотнул головой.

Кажется, на принца моя молчаливая пантомима произвела даже большее впечатление, чем слова. Его будто прорвало на откровения:

— Я прекрасно осознаю, что сегодняшняя победа — целиком и полностью твоих рук дело.

— Ну почему же, — заметил я. — Артиллерию им уничтожила Эсрай.

— Архимаг земли и, судя по всему, металла. Твоя невеста, между прочим, — не стал отрицать очевидное принц. — Теперь я начну бояться блондинок, ведь под их личиной могут скрываться валькирии, подобные твоей.

Я хмыкнул, задумавшись, где же сейчас находилась богиня. Уж после битвы она вполне могла бы и появиться.

— А эти твои порталы, щиты… — принц покачал головой. — Возможности просто невероятные. Ты успел стать архимагом не только по силе и резерву, но и по знаниям.

— Вы же сами отправили меня в Скандинавию, — напомнил я. — Встретиться с местными дворянами-сепаратистами. Там я заодно и получил благословение стихии, покровительствующей Утгардам. Если бы не это, мы бы не пережили последние события.

— А рой? — уточнил принц. — Рой ты когда успел восстановить?

— Примерно тогда же, когда узнал о его существовании, — пожал я плечами. — Вы же сами вернули его в правовое поле. А я решил, что пригодятся на всякий случай.

— Да уж… Случай не заставил себя ждать, — принц хмыкнул. — Не знаю, как их атака выглядела двести лет назад, но сейчас это было что-то с чем-то. Если тебе интересно, то пироманта они лишились. Убило молнией. А Франц-Фердинанд умудрился сбежать… Половина его высшего генералитета сдалась в плен, очень вовремя вспомнив из истории, что рой Угаровых не трогает тех, кто не проявляет агрессию в их сторону. При соотношении сил один к двум (сорок тысяч австро-венгров против наших двадцати), потери мы имеем примерно один к четырём: четыре тысячи наших убитыми и ранеными против шестнадцати тысяч их.

Принц что-то говорил ещё, я же решил, что для некоторых слов подходящего момента не бывает, а потому довольно грубо прервал его:

— Андрей Алексеевич, позвольте откровенность.

— Валяй, — согласился принц.

Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.

— Вы больны. У вас откровенно сорвало все стопоры. И как бы мне ни хотелось объяснить это валом событий, которые вам пришлось пережить, однако же ваша импульсивность, недальновидность и просто острая реакция на любые раздражители, постоянное полыхание и бесконтрольность силы говорят сами за себя. Если бы не ваш экспромт с прорывом к позициям, я бы предложил отправиться в Кремль, захватить из запасников пустотных гранат, забросать наших оппонентов подобной ультимативной взрывчаткой, сравнять шансы, а после выпустить на них рой. Но вы сорвались, даже не дав предложить мне подобный вариант. И пришлось с риском для жизни пытаться что-то изобрести на коленке, что чуть не стоило нам всем жизни. Пусть со стороны это выглядело как героизм, но это был полный идиотизм.