— И что значит «другой спрос»? — я попыталась звучать безразлично. Получилось не очень.
Крип пожал плечами.
— Вальтары — не просто дом. Они — опора трона. Элана с детства готовили к тому, что он либо возглавит армию, либо займёт место в Совете. А может, и то, и другое. — Он помолчал. — Его старший брат, Айрвен, уже воюет на Севере.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Ты поэтому с ним? Думаешь, он тебя защитит?
Вопрос ударил под дых. Я открыла рот — и закрыла. А что тут скажешь? «Нет, я с ним, потому что ректор приказал шпионить, а сам Каэлан считает меня своим питомцем»?
— Я не с ним, — отрезала я. — Просто… работаем вместе.
Крип хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Или на жалость. Не разобрать.
— Ну-ну. Только будь осторожна. Элан не из тех, кто делится. Если он решил, что ты его… собственность, — он выделил это слово, — то не отступится. А если узнает, что ты ему лжёшь…
Он не договорил. Да и не нужно было. Я и так поняла. Каэлан не прощает предательства. А я уже предала его, согласившись шпионить для Ворна. И он это знает.
Лекции тянулись резиной. Мысли витали где-то далеко — в холодных серых глазах, в его руках на моей талии, в шёпоте у уха: «Свободна». Я не слушала ни слова из того, что бубнил магистр. После звонка мы с Крипом вышли в коридор, и он тут же слинял, бормоча что-то про опыты с чем-то.
Я почти бежала в свою комнату. Ноги гудели. В шею дуло. Проклятый сквозняк в этих коридорах, казалось, дул отовсюду — из стен, из пола, из самих теней.
Киро лежал на моей подушке в той же позе, что и утром. Бледный, почти прозрачный. Призрак лиса, а не хранитель. Два хвоста безжизненно раскинулись вокруг — один обычный, второй невиданный мне ранее. Видимо, смог сохранить два или найти второй самостоятельно. Без разницы. Главное — он был жив. Едва-едва.
Он даже не пошевелился, когда я вошла. Лишь приоткрыл один глаз. В его глубине — такая вселенская усталость, что у меня сжалось сердце. Вот же ж… Цена сокрытия и прошлого спасения. Давит его, давит. А я ничем не могу помочь.
— Лисёнок, — прошептала я, присаживаясь на край кровати. Матрас скрипнул. — Ну как ты?
В голове прозвучал слабый, едва уловимый мысленный вздох.
Устал. Очень. Эта маска… давит.
— Понимаю. — Я провела рукой по его шерсти. Холодная. Как лёд. — Спасибо тебе. За всё.
Больше мы не говорили. Да и слова были не нужны. Я посидела с ним ещё немного, чувствуя, как его дыхание — слабое, неровное — щекочет ладонь. А потом живот предательски заурчал. Громко. Почти ничего не ела с утра, если не считать той холодной каши, которую даже ложкой ковырять было противно.
— Мне нужно на ужин, — я встала. Ноги затекли. — Останешься тут? Отдохни ещё.
Он медленно, с огромным усилием кивнул и закрыл глаза. Вид у него был такой, словно даже этот кивок отнимал последние силы. Бедный мой лисёнок. Бедный древний дух, разорванный на части и теперь умирающий в теле мёртвого питомца.
* * *
В столовой было почти пусто. Воздух пах остывшим тушёным мясом и подгоревшим хлебом. Взяла свою порцию — гуляш в миске и ломоть чёрного хлеба — и грустно уставилась на неё. Еда холодная. Выглядит как… даже сравнить не с чем. Просто мерзость. Комки жира застыли на поверхности, а хлеб можно было забивать гвозди.
И тут я заметила небольшое движение у ног. К столу подбежал… зверёк. Маленький, не больше кошки, покрытый мягкой синеватой чешуей. Огромные, наивные глаза — как два сапфира. Крошечные рожки на голове, похожие на обломанные веточки. Он неуклюже сел перед стулом, уставился на миску и чихнул. Из ноздрей вырвалось крошечное облачко искристого пара.
Я замерла. Ну всё, сейчас рванёт. Дракон — он и в Академии Теней дракон.
Но зверёк лишь снова чихнул. Из пасти вырвался аккуратный, совсем не обжигающий язычок синеватого пламени. Он лизнул дно моей миски, и почти сразу же от неё повалил лёгкий пар.
Я тронула миску пальцем. Тёплая. Идеально тёплая. Посмотрела на него. Нет, это был не зверёк. Дракончик. Просто очень маленький и очень живой для такого мрачного места. Он смотрел на меня с немым вопросом, виляя коротким чешуйчатым хвостиком.
— Спасибо, — прошептала я, ошарашенная.
Он радостно чихнул ещё раз и побежал к следующему столу, где принялся так же усердно греть чью-то остывшую кашу. Живая грелка. Чудо, используемое для разогрева баланды. Мило до абсурда. И невероятно грустно.
Глава 11.1.
Темнота и холод. Я падала сквозь липкую, ледяную пустоту, не чувствуя собственного тела. Даже пальцев не ощущала. Будто меня выпотрошили и выбросили оболочку в бездну. Мысли метались, как испуганные птицы, бились о невидимые стены и затихали.
Киро! Где ты?
Звала — но звука не было. Тишина стояла такая, что собственный голос в голове казался чужим, заимствованным. Поглощающая всё вокруг. Она давила на уши, на грудь, на саму душу.
Я шла, не зная куда и зачем. Просто знала: нужно идти. Чтобы выжить. Чтобы не остаться здесь навсегда. Шаги не отдавались эхом — здесь нечему было отражать звук. Только пустота.
Вдалеке появился свет. Тусклый, мерцающий, как заблудившаяся звезда. Потянулась к нему — единственному якорю в этом море небытия. Силы утекали сквозь пальцы, словно песок. С каждым шагом я становилась всё прозрачнее, всё менее реальной.
Источник света оказался одиноким гигантским деревом. Кора серебристая, светящаяся изнутри, словно в ней текло расплавленное серебро. Росло прямо посреди абсолютной пустоты, корнями уходя в ничто, кроной теряясь в невидимом небе. Под ним, в луже тёмной, почти чёрной крови, лежало существо. Издали напоминало Киро.
Подошла ближе. Сердце ёкнуло и замерло.
Это был он. Но не тот, которого я знала.
Передо мной лежал огромный, величественный зверь размером с дикого коня. Матово-рыжая шерсть потускнела, свалялась колтунами, кое-где вырвана клочьями. Хвост обрублен, изранен — из обрубка сочилась та самая чёрная жижа, густая и вязкая, как смола. Худой — рёбра проступали под кожей, как стиральная доска. Дыхание хриплое, прерывистое. Умирал.
— Киро!
На этот раз крик вырвался по-настоящему. Дикий, животный ужас скрутил внутренности ледяным жгутом.
Подбежала к нему, споткнулась о невидимый камень и рухнула перед ним на колени. Боли не почувствовала. Усталости тоже. Ничего. Только звенящую пустоту внутри — такую же, как вокруг.
Прижала ладони к его боку — туда, откуда сочилась жизнь. Выложила всё, что у меня было. Всю магию. Всё исцеление. Всю силу. Каждую каплю света, что только теплилась во мне. Чувствовала, как таю сама — медленно, слой за слоем. Темнота снова подбиралась к краям зрения, лизала их холодным языком. А я всё давила и давила.
Под пальцами его шерсть начала теплеть. Возвращался огненный оттенок — тот самый, что я увидела, когда впервые отмыла его от грязи. Раны медленно стягивались, затягивались новой кожей, розовой и нежной. Дыхание становилось глубже. Ровнее. Он возвращался.
И он открыл глаз.
Не привычный зелёный. Янтарно-рыжий, как расплавленное золото. Полный боли и многовековой усталости. Зрачок — вертикальный, змеиный — нашёл меня и сузился. В этом взгляде было узнавание. И что-то ещё. Благодарность? Или предупреждение?
В тот же миг что-то резко дёрнуло меня назад. Словно кто-то силой вырвал из глубины — огромная невидимая рука схватила за шкирку и швырнула обратно в тело. Я захлебнулась воздухом — его вдруг стало слишком много. Лёгкие жгло огнём, сознание разрывалось на части, собирая себя по кусочкам.
Очнулась с громким, хриплым вдохом. Резко села на кровати, вцепившись пальцами в горло. Воздух не шёл.
Судорожно, жадно хватала его ртом, словно ещё секунду назад тонула в ледяной воде. В глазах темнело. Всё вокруг плыло и тонко звенело — стены, потолок, собственные руки.
Наклонилась вперёд, продолжая отчаянные попытки дышать. И вдруг — отпустило.
