Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ) - Рейнс Анна

Нужно помолвку любыми способами разорвать.

Радует только, что Сарс, кажется, разделяет мое желание. Интересно, только зачем ему подставная невеста_. неужели не мог так расторгнуть? И почему именно я?

Странно это все.

Вещи я собираю на совесть. В конце концов, в моих же интересах как можно быстрее добраться до столицы. Сплю тревожно, постоянно просыпаюсь. А с рассветом подскакиваю от громкого стука в дверь. Служанка приносит завтрак и говорит, что генерал ждет меня внизу через двадцать минут.

Кажется, это все на самом деле происходит.

Ладно, была не была. В крайнем случае у меня есть козырь в рукаве. Раскрою свое инкогнито. Уж буду надеяться, что у генерала хватит совести не прикопать почти принцессу под кустом.

Несмотря на все переживания, первый день проходит сносно. Сарс почти не обращает на меня внимания, ну а я просто пытаюсь... привыкнуть. Тело ноет, зад отбит, лицо обветрено. Мы скачем с раннего утра до поздней ночи, делая остановки лишь для того, чтобы дать лошадям отдохнуть.

Теперь понимаю, почему так быстрее. Мы сворачиваем с широкого торгового тракта и пробираемся по узким тропам. Через леса, овраги, холмы. Наш отряд просто бы здесь не проехал.

Эх, вот бы это все просто перелететь. Говорят, раньше драконы умели принимать первородную форму ящеров. Но сейчас звериное начало спит глубоко внутри.

Лишь единицы могут его призывать, но и то не на долгое время.

Генерал Сарс — один из них.

Остальных драконов отличает от людей высокий магический резерв, скорость реакций, выносливость, обостренные органы чувств, а еще пресловутое обаяние.

Чем дракон сильнее, тем сильнее воздействие на противоположный пол.

Мне ли не знать.

В общем, драконы — такая же элита нашего общества, как и маги. Высшие аристократические титулы и военные звания принадлежат им. Если рассуждать логически, то у меня тоже должен быть дар.

Вот только сколько я ни пытаюсь заглянуть внутрь себя, то ничего не чувствую.

Нужно будет пройти повторную проверку. Как дома окажусь.

Все эти мысли помогают мне продержаться в первый день. Когда прибываем на постоялый двор, я готова разрыдаться от счастья. Дэлмар неожиданно меня хвалит, кидая оценивающий взгляд.

— А ты выносливая. Даже не пикнула, хоть и скакала весь день.

НУ неужели я от него хоть какого-то человеческого отношения дождалась?

— У меня все тело болит, — жалобно выдыхаю я.

— Поначалу у всех так. Потом понравится, — проникновенным тоном обещает он.

Смотрит на меня пару секунд, а затем лезет в седельные сумки. Достает небольшую баночку. — Держи.

— Что это?

— Мазь. Снимет боль.

— Спасибо, — я благодарно улыбаюсь, и он как-то безнадежно вздыхает.

— Помочь? Намазать? — отрывистым тоном спрашивает он, снимая поклажу с конской спины. Закидывает себе на плечо. Делает то же самое с моими сумками.

— Я справлюсь. Завтра встречаемся на рассвете?

— Да. Не проспи.

В общем зале шумно и многолюдно. Я привыкла, что стоило военному отряду зайти, как жизнь вокруг замирала. Становилось тихо, мрачно, а посетители спешили подняться в свои комнаты, а то и вовсе уйти.

Здесь же до нас никому дела нет. На Дэлмара бросают взгляды — но не потому, что он генерал вражеской армии. А потому что просто иначе не могут. Он их точно магнитом притягивает.

Какая-то блондинка рядом со стойкой в прямом смысле замирает. Глаза расширяются, дыхание сбивается.

Все это настолько очевидно выглядит, что я испытываю стыд. Неужели я когда-то такой же жалкой была?

Она приходит в себя, только когда ее спутник зовет. Возраст у него такой, что не поймешь: то ли отец, то ли дед, то ли... муж. Следом наступает наш черед. Дэлмар оплачивает две комнаты, горячую ванну, ужин. Доносит сумки до моей комнаты, а затем уходит.

Вот так, без похабных предложений, издевательств и прочей ерунды. Удивительно.

Следующий час я отмокаю в горячей ванне, а затем кое-как наношу мазь на ноющие мышцы. Долго думаю, стоит ли вернуть ее сейчас. Вряд ли он для меня ее купил, а, значит, ему тоже нужно.

С трудом натягиваю одежду, а затем выглядываю в коридор. Вижу ту самую блондинку, что стояла перед нами у стойки. Осторожно идет к комнате Дэлмара.

Поправляет платье, прическу, что и без того выглядят идеально. А затем стучится.

Дверь открывается. Стараясь не издавать ни единого звука, я возвращаюсь к себе.

Падаю на кровать и накрываю голову подушкой. Даже не хочу знать, чем там все закончилось.

13.

На второй день мы снова отправляемся в путь с рассветом. Мое тело и правда ‘больше не болит, а потому я начинаю наслаждаться... ну хотя бы видами.

Наш путь пролегает вдоль побережья, и изредка мне удается море увидеть. Его поверхность блестит на солнце, а ветер доносит непередаваемый запах. Мне хочется хоть на пару часиков к нему выбраться. Ноги помочить. Или даже полностью окунуться в прохладную воду.

Но мы же спешим. Да и не хочется нарушать вежливый нейтралитет, который между нами сам собой установился.

То ли генерал смирился с моей жизненной позицией, то ли блондинка оказалась хороша, но он снова меня не донимает. Сидит весь такой довольный и расслабленный. Солнце на его лицо падает, подсвечивая золотистые глаза. Бесит.

Я смотрю на него ровно секунду и сразу отворачиваюсь. Но он каким-то образом замечает. И, видимо, считает приглашением к диалогу.

— Расскажи о себе, Алиса. Где жила, чем занималась? — лениво тянет он.

— Я сирота, — отвечаю. — Жила с бабушкой, но ее не стало. Занимаюсь... знаете, то тут, то там помогаю. Какая-то монета водится.

Ни слова лжи, ни слова правды. Чувствую себя так, словно по тонкому льду иду.

— И часто ты на позорном столбе бываешь?

— Только по воскресеньям. В остальные дни у меня другие развлечения.

Боги, что я несу? Но Дэлмар, кажется, находит мой ответ забавным. Тихо смеется.

— Ну давай, расскажи мне. Как ты развлекаешься, Алиса?

Я задумываюсь. Но почему-то не об Алисе, сироте из Карандора, а о себе.

Настоящей. Как я развлекаюсь? Что я вообще делаю для себя? Если тренировки не брать в расчет. Вопрос меня в какую-то панику вгоняет.

Наверно, я слишком долго молчу, потому что Дэлмар решает сменить тему.

— Как твои мышцы сегодня? Не болят?

— Нет, — отвечаю рассеянно, все еще пребывая в собственных мыслях. — Отличная мазь, спасибо. Вернуть вам ее?

— Ага. Вечерком. Мышцу одну заклинило, а самому не получается размять. Возраст, сама понимаешь. Намажешь?

Недолго музыка играла. Кидаю настороженный взгляд на его лицо. Издевается?

Издевается.

Смотрит слегка насмешливо. С вызовом. Точно не как дракон, которого беспокоит больная спина. Ну... или что там у него болит по замыслу.

— Передам какой-нибудь девице, что к вам в комнату по ночам захаживают, —приторно улыбаюсь я.

— Так и знал, что ты за мной следишь, — с каким-то наслаждением тянет он. Словно игра на моих нервах доставляет ему особое удовольствие. — Я слышал, как ты вчера кралась на выход. Ко мне собиралась?

Боги... как же хочется чем-то между глаз ему зарядить. Никогда не замечала в себе такой кровожадности по отношению к другому человеку. Даже спрашивать не буду, зачем он прислушивался к шагам в моей комнате.

— Да, собиралась, — ровным тоном говорю я. — Чтобы мазь вернуть.

А ведь про возраст уже не пошутишь — он первым это сделал. Вот же гад!

— В следующий раз поторапливайся. Будешь первой в очереди.

Меня всю изнутри коробит от его слов. Возвожу глаза к небу, пытаясь взять себя в руки. Вижу раскачивающиеся верхушки деревьев.

— Я бы не встала в очередь, даже будь вы последним мужчиной на земле, — цежу я, переводя взгляд на него. —- Скажите... вот неужели вам совсем все равно, с кем спать?