Академия Боли. Я умру вместо принца - Юраш Кристина

Глава 22

Я замерла. Потом медленно, словно боясь спугнуть призрака, наклонилась и взяла ее двумя пальцами. Шпилька была тонкой, изящной, с крошечной тусклой жемчужиной на конце. Не моя. Конечно, не моя. Слишком дорогая для студентки второго сорта.

Предыдущей? Или той, что была до нее?

Я сжала шпильку в ладони, и холодный металл больно впился в кожу, возвращая меня в реальность. Здесь уже жили. Здесь смеялись, плакали, спали на этой широкой кровати, смотрели в это окно и открывали этот шкаф.

Та, что еще вчера жила в этой комнате, была уверена, что вернется. Но она не вернется.

Резким движением я распахнула вторую дверцу. Пусто. Третью. Пусто.

Но потом мой взгляд зацепился за внутреннюю стенку шкафа, у самой дальней петли. Сначала я подумала, что это случайная царапина от мебели. Но нет.

Там были буквы. Очень маленькие, неровные, выцарапанные чем-то острым прямо на лакированном дереве, словно в отчаянной спешке.

Я наклонилась ближе, и пальцы мгновенно похолодели.

Э. М.

Чьи-то инициалы.

Я провела подушечкой пальца по этим углублениям, чувствуя шероховатость дерева, и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что не хочу знать, что они означают. Совсем не хочу.

Хотя в душе я понимала. Кто-то вырезал свои инициалы, чтобы хоть в этих линиях оставить память о себе. О том, что была такая девочка. И однажды она умерла. И о ней никто никогда не вспомнит.

Я отшатнулась и с грохотом захлопнула дверцу шкафа.

Звук прозвучал в тишине комнаты слишком громко, как выстрел. И почти сразу за смежной стеной что-то тихо скрипнуло.

Я замерла, превратившись в слух. Смежная стена. Там были его покои. Виерис.

Я стояла посреди этой роскошной, проклятой комнаты, сжимая в кулаке чужую шпильку, и слушала эту давящую тишину за стеной. Он был слишком близко.

Через холодный камень. Через тонкую дверь. Через магическую связь, которая теперь жила под моей кожей, пульсируя в такт моему собственному, загнанному сердцу.

Сделав над собой усилие, я подошла к столу, чтобы положить злополучную шпильку, и только тогда заметила бумаги.

Их было несколько, разложены они были с пугающей, педантичной аккуратностью, словно кто-то специально ждал, пока я их найду.

“С этого момента вы переводитесь на график обучения его высочества и обязаны посещать все занятия, которые посещает он. Новое расписание вы увидите в ящике стола”.

И подпись ректора.

Я открыла ящик стола и увидела сложенный лист. Мое новое расписание. Так. Сегодня у нас аргаст или миргаст… Миргаст! Эм… По старому… Вторник, да? Так, а что у нас во вторник?

Я почувствовала, как дрожат кончики пальцев. Завтра у принца двумя первыми уроками стоит боевая магия. Она у него почти всю неделю.

Я вспомнила молнию ректора.

И впервые за весь день поняла одну простую вещь.

Сегодняшняя боль была всего лишь знакомством.

Глава 23

«Боюсь, что боевую магию у принца я не переживу!» — вздохнула я, чувствуя, как на плечи давит чувство обреченности.

Я уже наслышана о боевой магии и ее последствиях. Я слышала стоны за стенкой от тех, кто все еще пытается оправиться от ран, предназначенных хозяину. И мне стало вдруг не по себе.

Я вздохнула, беря себя в руки. Может, все обойдется? Будем на это надеяться.

Чемодан требовал внимания.

Я заставила себя открыть потертую крышку. Учебники с загнутыми углами и выцветшими корешками легли на идеальную полку из красного дерева, как инородное, чужеродное тело. Тетради, исписанные моим мелким, торопливым почерком, исчезли в ящике стола. Два простых платья, выцветшие от частых стирок, повисли в шкафу.

Шпилька все еще лежала на столе, а я старательно отводила взгляд, боясь, что если задержу его хоть на секунду, материализую призрак той, кто оставил ее здесь. Девушки, которая еще вчера засыпала под этим фиолетовым покрывалом, уверенная, что проживет еще один день.

Когда чемодан опустел, оставив после себя лишь слабый запах старой ткани и дорожной пыли, я заметила тяжелую дубовую дверь в глубине комнаты. За ней скрывалась ванная.

Белый мрамор, холодный и безупречный. Тяжелые серебряные краны, отполированные до зеркального блеска. И в центре — огромная, глубокая ванна из состаренной меди, до краев наполненная водой, от которой поднимались густые, ленивые клубы пара.

Я застыла на пороге. Потом, словно во сне, подошла ближе и осторожно, кончиками дрожащих пальцев, коснулась поверхности.

Горячая. Настоящая.

По коже пробежала мелкая, нервная дрожь. Последний раз я позволяла себе такую роскошь лет десять назад. До Академии. До промозглого общежития с его ледяными душами. До клейма фамильяра. До того, как моя жизнь превратилась в этот бесконечный, липкий кошмар.

Я разделась, стараясь не смотреть в огромное зеркало, чтобы не видеть синяков и болезненной бледности своей кожи, и медленно, ступенька за ступенькой, опустилась в воду.

Тепло обняло тело, тяжелое и всепрощающее. Оно просачивалось в поры, расслабляя напряженные мышцы.

Фантомная боль после ритуала никуда не исчезла, она все еще тлела где-то под ребрами, но впервые за этот бесконечный, изматывающий день стала терпимой, приглушенной.

Я запрокинула голову на гладкий край ванны и закрыла глаза.

Только на минуту. Только чтобы вычеркнуть из головы его фиалковые глаза, ледяное спокойствие, завтрашнюю боевую магию, проклятую шпильку и безликие тени девушек, которые занимали это место до меня. Я хотела быть просто телом в теплой воде. Ничем больше.

Иллюзия рухнула с оглушительным грохотом.

Звук был таким внезапным и мощным, что я вскрикнула, захлебываясь паром. Что-то невероятно тяжелое рухнуло совсем рядом. За тонкой, проклятой стеной. В его покоях. Звон разбитого стекла, скрежет разрываемого дерева и глухой, вибрирующий удар, от которого содрогнулся весь каменный каркас башни.

В следующее же мгновение мой собственный мир взорвался.

Глава 24

Это не было похоже на удар молнии в ритуальной комнате. Это было мгновенное, тотальное вторжение. Будто невидимый, раскаленный крюк вонзился мне прямо в солнечное сплетение и рванул на себя с чудовищной, нечеловеческой силой.

Воздух с хрипом вырвался из легких. Вода в ванне мгновенно показалась мне ледяной, а затем обжигающе горячей.

Я дернулась, пытаясь вскочить, но тело не слушалось, скрученное невидимым, парализующим спазмом. Сердце пропустило удар, затем забилось в дикой, панической аритмии, отдаваясь в висках пульсирующей, ослепляющей болью.

Где-то там, за стеной, Виерис получил удар. И магическая связь, безжалостная и мгновенная, транслировала эту агонию прямо в мои нервы, заставляя меня корчиться в воде.

Я судорожно вцепилась в медные края ванны, но ногти заскользили по гладкому, намокшему металлу. Вода хлестала мне в лицо, в нос, в рот. Я кашляла, задыхаясь, не в силах ни выпрямиться, ни закричать, потому что крик застревал в горле, сдавленный чужой, пульсирующей агонией, которая теперь стала моей собственной.

А потом я почувствовала, как что-то резануло мою руку, да так, что кровь тут же хлынула из распаренного тела.

“Только не теряй сознание!” — приказала я себе, выбираясь из ванной и хватая полотенце. Меня трясло. Капли крови отмечали мою дорогу на белом мраморе. Я бинтовала руку полотенцем, пытаясь побороть подступающую тошноту.

С трудом я схватила ночную рубашку и натянула ее на себя. Полотенце пропиталось кровью, а я прижала его к ране, пытаясь залечить ее заклинанием. Но попробуй поколдуй, когда у меня трясутся руки.

Сначала я бросилась к чемодану в поисках бинтов и лекарств, но тот жалкий кусочек бинта, который у меня остался, не годился для такой серьезной раны. Лекарства у меня тоже кончились. И новые не выдавали, ведь моя хозяйка покинула Академию. Зачем мне обновлять аптечку?

Я бросилась к двери ванной, потом к двери, ведущей в коридор, и опомнилась только после того, как занесла руку, чтобы постучать.