Мне повезло — боги точно приглядывали за мной. Нечистые стояли с двух сторон от прохода, и я, двигаясь за их спинами, медленно пробралась к тому месту, где восседал Кощей. Он не мелочился: под ним был настоящий трон, а на его голове светилась темной магией корона.
Уже провозгласил себя повелителем тьмы этого мира?
Ну что ж, сейчас узнаем, на что он способен и на что я готова ради любви!
В большом круглом зале проходила коронация или что-то вроде церемонии почитания. Нечисть по очереди выходила к трону, кланялась, твердила Кощею о своей верности и что-то дарила. У его ног уже скопилось приличное количество подарков. Там было и золото, и украшения, и оружие, и богато расшитая одежда…
Дары подносили быстро и торопились отойти. За спинами гостей уже ломились от яств столы. Нечисть смотрела на них с каким-то жутким голодом.
Мой дар был очень скромным, но, зная тягу Елисея к ягодам, я надеялась, что его примут. Медленно приблизилась к трону и, склонив голову, преподнесла Кощею туесок с земляникой.
— Кощей, прими дар!
— А ты еще кто? — брезгливо поморщился он. — Что там у тебя?
Хоть и недоволен был, почему-то протянул руку и принял угощение.
— Ягоды? — удивился Кощей, и черный цвет его глаз внезапно сменился голубым. Но лишь на мгновение.
Он тут же закинул горсточку в рот, смакуя нежную землянику, а заодно заветную болотную ягоду.
— Ладно. Дар принят! — махнул рукой. — Прошу всех к столу!
Нечисть с писком, визгом, похрюкиванием и даже кваканьем кинулась к еде.
Голодные гости отвлеклись, а Кощея начало ломать… Его лицо менялось: то на нем проступали родные черты Елисея, то оно становилось черным, высохшим, как у монстра.
— Ты что мне подсунула, бабка⁈ Как ты посмела? — прохрипел злодей, пытаясь встать с трона.
— Ягодки заговоренные, милок! — хмыкнула я, выпрямляясь и сбрасывая морок. — Вкусно было? Верни мне Елисея!
— Ты… Да как ты смеешь⁈
— Много разговариваешь с ним, теряем время! — послышалось за моей спиной.
Ягиня, оказавшись рядом, прижала Кощея метлой, а Варвара взмахнула ухватом и крепко припечатала его.
Он даже вскрикнуть не успел — так и обмяк на троне.
— Что встала? — пихнула меня в бок Ягиня. — Хватай, и бежим!
Я бережно подхватила на руки Елисея и побежала к выходу. Дорогу тут же перекрыла нечисть, вспомнившая о клятве верности и решившая отбить у нас Кощея. Варвара и Златоцвета не испугались — начали расчищать дорогу, орудуя все теми же метлой и ухватом.
— О, пирожочки сработали! — радостно воскликнула Варвара, оттолкнув водяного.
— С какой начинкой пирожочки? — спросила я, глядя на падающих на пол темных существ.
— Да так… Смесь из грибочков забвения и сон-травы. Сейчас поспят и забудут, зачем сюда пришли. Расползутся по своим норам! — весело ответила Варвара и побежала рядом со мной. — Не сильно-то я его приложила? Королевич все же… — кивнула на Елисея.
— Без сознания он, главное — успеть долететь до твоего дома до того, как очнется! — дотронулась до него Ягиня.
Она первая выглянула из прохода и свистнула Горынычу. Тот снова повис рядом со входом, и она шустро перескочила ему на шею. Я перелезла следом, только ползла я задом наперед, таща за собой Кощея.
Заметив ношу, Горыныч подпихнул меня носом, а две другие головы придержали нас с королевичем и помогли мне перебраться на спину. Варвара спустилась последней, снова что-то бурча себе под нос.
Когда мы уселись, я положила голову Елисея себе на грудь. Горыныч с шумом оттолкнулся от горы и полетел в сторону дыры, зияющей в куполе. Преодолев преграду, мы направились к моей избе.
Змей быстро доставил нас по назначению, опустившись на поле рядом с домом. Подруженьки помогли перенести Елисея в дом. Я туго спеленала королевича, чтобы он не смог пошевелиться.
— Так. Здесь сбор трав для бани и настой — напои его утром и вечером. Слова для заговора я тебе выписала, — сказала Ягиня и отдала мне свой узелок. — Завтра мы не придем — нам тут делать нечего. А послезавтра, после бани, отдай Елисею последнюю ягоду. Разбей зеркало, произнеси заветные слова! Только тогда чары спадут!
— Как я вам благодарна! — улыбнулась я и крепко обняла подруг.
— Береги себя и своего суженого!
Они прослезились — то ли от хватки моей богатырской, то ли от радости, что сделали такое дело…
Златоцвета и Варвара вышли из избы, а я устало села на лавку и посмотрела на лежащего без сознания Елисея. В душу снова закрались сомнения.
А если королевич оттолкнет меня после того, как съест последнюю ягоду? И не захочет связать судьбу со мной, с богатыршей?..
Глава 17
Темные мысли закружились в голове, как рой злобных пчел. Не любит меня Елисей и вряд ли захочет видеть после того, во что я его втянула! Мне захотелось оставить все попытки освободить Кощея…
— Это ты, что ли, навеваешь мне думы печальные? — догадалась я и посмотрела в сторону притихшего Елисея. — Чую, что не спишь! Очнулся? Так вот, я тебе Елисея не отдам!
Развязала узелок, который дала Златоцвета, расставила на столе баночки, развернула свиток и внимательно прочла все, что написала Ягиня. Запоминала каждое слово, проходя взглядом по строчкам несколько раз.
— Вася, скажи баннику, чтобы готовил баню! И этот пучок трав пусть зальет кипятком в ушате!
— Как скажешь, хозяюшка! — прошелестел домовой издалека.
Кощея испугался…
Я налила в кружку воды, капнула туда несколько капель настоя и подошла к Елисею. Он все еще смотрел на меня глазами Кощея — черными как уголь, без единого белого пятнышка.
— Надо выпить!
Я присела на край кровати, приподняла голову Кощея и поднесла кружку к его губам. Он попытался отвернуться, но я не дала.
— Елисей, прошу! Позволь мне спасти тебя!
Мои слова заставили Кощея дернуться, словно он с чем-то боролся внутри себя. На его лице сменялся целый калейдоскоп гримас — от злости до отчаяния, но внезапно его зрачки стали светлеть.
Наконец на меня посмотрел сам Елисей. Он с жадностью отпил из кружки.
— Я виновата перед тобой! Знай, я люблю тебя, и если ты меня не простишь за то, что с тобой произошло, я пойму… Приму любое наказание от царя-батюшки!
— Марья… — прохрипел Елисей, силясь что-то сказать.
Но тьма снова поглотила его разум, и вернулся Кощей.
— Чего ты хочешь в обмен на этого хиляка? Я тебе армию из поклонников приведу! Да что там армию — за свободу сам женюсь!
Его лицо начало меняться: кожа побледнела, с щек пропал румянец.
— Ты-то мне зачем? — фыркнула я и встала с кровати. — Давно себя в зеркале видел? Да и лет-то тебе сколько? Тысяча?
Вспомнила про зеркальце и, поставив кружку на стол, обыскала карманы сюртука. Любимое зеркальце Елисея нашлось быстро.
Убрала его подальше, на полочку, и занялась ужином. После баньки можно будет и поесть хорошенько. Домовой так испугался гостя, что не пожелал лишний раз показываться в светлице.
Когда баня была готова, я еще раз напоила Кощея отваром и, подхватив на руки, понесла его париться. Сначала он молчал, но потом все же не выдержал и решил пристыдить меня.
— По всему свету разнесу, что ты с мужчиной в бане была! Кто тебя в жены возьмет опозоренную? — напомнил он про девичью честь.
— Кому ты разнесешь? — хмыкнула я. — Да и какое мне дело до пересудов людских? Если мне не суждено стать невестой, то такова моя судьба!
— Думаешь, сила богатырская — это все? От красоты твоей скоро ничего не останется. Время пройдет — превратишься в старуху, живущую на краю света, никому не нужную!
— Неужто про себя рассказываешь? Одинокий старик, живущий в каморке, никому не нужный! Так?
Уложив Кощея на полати, размотала ткань и стянула с него одежду. Он остался в портках и нательной рубахе. Придавила его коленкой, чтобы не дергался и не пытался сбежать. Правда, силенок у него не хватало — он сопротивлялся моему произволу, но слабо. Значит, и настой, и ягода заговоренная действуют!
