Системный Кузнец XIV (СИ) - Мечников Ярослав

В последней трети падения зверя увело. Лапа с моей стороны подломилась в другую, корпус повернуло, и туша пошла мимо, на соседние хребты с раскатом. А потом она поползла вниз по склонам, ломая гряды, сдирая с горы каменную шкуру, и каждый сдвиг отдавался через породу мне в спину.

Земля тряслась и не переставала.

Это длилось долго — минуты три, может, больше. Меня подбрасывало на камне, крошка секла по контуру сверху, и в какой-то момент прилетел крупный камень. Контур принял удар и удержал. Меня вдавило в осыпь, выбив из лёгких весь воздух.

Потом всё остановилось.

Пыль. Сера. В трёх шагах уже ничего не разглядеть. Жёлтая взвесь висела неподвижно, ей некуда было спешить.

Я лежал и дышал.

Собственное дыхание оглушало. Каждый вдох грохотал в ушах, каждый выдох шипел раскалённой заслонкой. Видимо, восприятие перекосило, и оно ещё не вернулось на место. Я лежал, слушал этот грохот внутри себя и ждал, пока мир вернется назад.

Передо мной развернулись строки.

[ПРОРЫВ ЗАВЕРШЁН]

[Закалка Тела: 8-я ступень — «ОБСИДИАНОВАЯ ПЛОТЬ»]

[Плотность тканей +85%. Скорость реакции +60%. Регенерация +130%.]

[Костная структура перестроена по вулканическому типу. Порог разрушения скелета повышен втрое. Избыточный перегруз Нижнего Котла израсходован на перестройку.]

[Новая пассивная способность: «Очаг Равновесия» — Инь и Ян циркулируют по единому контуру без конфликта. Расход Ци на смешанные техники снижен на 40%.]

[Новая активная способность: «Сплав Стихий (Начальный)» — единовременный выброс нескольких стихий одним потоком. Боевое применение подтверждено.]

[«Ярость Горна (Контролируемая)» включена в базовый арсенал.]

[Достижение: «Ступень, взятая в полёте» — прорыв совершён в условиях смертельного риска без внешней поддержки.]

Восьмая.

Я прочитал это дважды и не почувствовал ничего — ни радости, ни даже облегчения. Строки висели в жёлтой мути, светились ровным голубым, и внутри у меня было так же пусто.

Я думал про Алекса.

Если у него есть Система — значит, это она вела его, когда он выпаривал экстракт из каналов Гуннара. Значит, это она помогла собрать второе оружие, которое отравило бы зверя Скверной на тысячи лет вперёд, а вместе с ним дыхание острова, Горны, металл, людей. Она подсказывала ему рецепты. Мне она подсказывает чертежи.

Система не имеет морального компаса.

Или я чего-то не понимаю.

Я поднялся.

Тело отозвалось ломотой сразу и везде. Кости болели изнутри глубоко, при этом сила в них стояла незнакомая. Я сжал кулак, и пальцы сошлись с таким запасом мощи, что его ещё предстояло учиться дозировать.

Контур я распустил. Сделал несколько шагов по гребню к обрыву. Под подошвами хрустело.

Пыль оседала.

Внизу, в развороченной долине между хребтами, лежала туша. Тёмные пластины уже не топорщились. Раскалённые потёки между ними тускнели на глазах, подёргиваясь серой коркой.

Я смотрел через Зрение Творца.

Реки Ци под бронёй никуда не делись. Они текли медленно по кругу, сами в себя. Узлы пульсировали в глубине. Грудное сплетение, в котором сидели мои болты, светилось приглушённо и ровно, и от него по всем руслам расходился тот же медленный поток.

Зверь дышал.

Сольфар был жив.

Он просто уснул.

Глава 5

Зверь дышал.

Я стоял над обрывом и смотрел, как под тускнеющими пластинами медленно ходит Ци, и в голове не было ни одной цельной мысли. Только это ровное движение внизу развороченной долины, да собственное дыхание, которое всё ещё грохотало в ушах громче любого рёва.

А потом справа от меня по камням что-то щёлкнуло.

Я вскинул голову и повернулся на звук. Тело сработало на остатках чутья. Шагах в пятнадцати, там, где гребень переходил в осыпь, приземлился человек. Он опустился на одно колено, погасил скорость ладонью о камень, и по тому, как он это сделал, я сразу понял, что передо мной не рядовой боец.

В правой руке у него был клинок.

И вот тут сознание кузнеца включилось прежде страха или осторожности. Тело моё было выжато досуха, кости ныли, ноги едва держали, а глаз всё равно поймал работу. Длинный прямой клинок хорошей стали. По голомени шла руническая вязь, и я успел разобрать три знака, прежде чем додумал первую связную мысль, три активных руны, сделанных явно рукой мастера. За такой клинок в любой кузне дали бы столько, что хватило бы на год безбедной жизни.

Человек поднялся с колена одним плавным движением.

Я выпрямился следом медленно, потому что быстрее у меня уже не выходило, и встал к нему лицом.

Он был высок, сухощав, с длинными руками, привычными к оружию. Лет сорока пяти, может, чуть больше. Лицо обветренное, жёсткое, с глубокой складкой между бровями и коротко стриженной бородой, тронутой сединой у подбородка. На левой скуле белел старый рубец. Одет был по-походному, в тёмную стёганку под лёгкой бронёй, и вся эта одежда сидела на нём так, как сидит на человеке, который в ней и живёт, и спит, и убивает. Аура шла от него плотная и тяжёлая, куда тяжелее моей нынешней, придавленной усталостью. Восьмая ступень, если не выше. И знать я его не знал, а значит, был он из тех, что сидели в засаде у седловины. Альдориец.

Он смотрел на меня, и во взгляде его не было ни ярости, ни азарта драки. Было в нём разочарование.

Я ждал. Говорить первым смысла не видел, а сил на пустые слова у меня всё равно не осталось.

Мужчина этот вздохнул сквозь зубы, будто выдавливал из себя воздух вместе с чем-то ещё.

— Подгадил ты мне всё дело, парень, — проговорил он наконец. Голос был низкий, с лёгкой хрипотцой. — Всё подчистую.

— Бывает, — ответил я.

Желваки у него на скулах заходили. Он глянул на меня так, будто ждал другого ответа, а получив этот, не знал, куда его пристроить. Пошел на меня медленно.

— Ты кто такой вообще? — спросил он.

— Тот, кто усыпил эту тварь, — сказал я. — Больше тебе знать незачем.

Он перевёл взгляд туда, где лежал Сольфар, потом снова на меня. Клинок в его руке чуть повернулся, поймал ржавый свет рассвета рунами.

— Я могу прикончить тебя прямо здесь, — сказал он ровно. — Сейчас. Ты еле стоишь, я вижу.

— Попробуй, — сказал я. — Только ради чего? Тварь уже спит. Дело кончено, что для тебя, что для меня. Один труп его назад не разбудит.

Он не ответил сразу. Помолчал, глядя на меня из-под сведённых бровей.

— Ради того, чтоб внутри полегчало, — сказал он потом. — Чтоб знать, что тот, из-за кого я потерял место при дворе, сдох раньше меня. Иной раз человеку только этого и надо, парень. Одной такой мысли, чтоб спать спокойно.

Где-то за несколько километров отсюда всё ещё шёл бой. Я слышал краем сознания сквозь звон в ушах, и слышал, как он затихает. Удары становились реже, вспышки Ци глуше и тусклее, будто кто-то медленно прикручивал фитиль. Всё там шло к концу. И чем ближе был этот конец, тем меньше оставалось смысла в том, чтобы этот человек махал на меня своим прекрасным клинком.

Я пустил свою новую Ци по рукам.

Она пошла легко и странно, эта восьмая ступень, с которой я ещё не свыкся. Огонь потёк по жилам, а под ним холодной ниткой шёл лёд, и они не грызлись между собой, как раньше, а текли рядом, каждый по своему руслу. Тело отозвалось теплом, и на дне усталости шевельнулось что-то, до чего ещё можно было дотянуться, если припрёт.

— Если так, — сказал я, — бой приму. Не обессудь.

Капитан остановился в пяти шагах от меня. Бросил взгляд на мои предплечья, где под кожей теперь ходило пламя с багровым отсветом. Я видел, как он это оценивает, быстро и по-деловому. Он снова вздохнул, и в этом вздохе я прочитал, что он сам ещё не решил, драться ему или нет. Сомневался и взвешивал видимо.

— Немного не хватило, чтоб достать тебя, — проговорил он глухо, больше себе, чем мне. — Совсем немного. Проклятый пепел. Чуть раньше бы, чуть быстрее…

Я молчал. Смысла лезть в эту его досаду не было никакого. Я просто смотрел на его руки, плечи, постановку ног, и держал тело готовым к любому его движению, хотя готовность эта была уже дырявая, на честном слове.