Системный рыбак 15 (СИ) - Шиленко Сергей

Судя по лицу Мори, вкус был где-то между углём и полынью.

Зато отогреть человека такой состав мог быстро.

— Время! — объявил Дорн.

Мори поставил на судейский стол склянку с оранжевой жидкостью и представил её судьям: «Огневичок». Название, конечно, было душевное, а вот содержимое было не столь приятным.

Ксения принесла глиняную кружку под крышкой и открыла её у самого стола. Над напитком поднялось розовое облако; Мель вдохнул запах молока, мёда и печёного зерна, и его усы довольно шевельнулись.

— «Красное облако». — Ксения обхватила кружку ладонями и повернула ручкой к судьям. — Его можно выпить до дна, даже если человек уже не держит ложку.

Мерило вспыхнуло под колпаком. Двадцать четыре у Мори, девятнадцать у Ксении.

Разрыв в пять единиц. Для обычного блюда терпимо, но условия раунда изначально давали преимущество концентрату: замёрзшего требовалось отогреть быстро, а Мерило не учитывало мягкость восстановления.

Ирма Гесс по очереди попробовала оба состава, отметила результат в блокноте и подняла глаза.

— При тяжёлом переохлаждении человек умирает от остановки сердца, а не от горького лекарства. Эликсир действует быстрее, и удерживает нагрузку на сердце в допустимых пределах. Мой голос — Гильдии.

— Присоединяюсь, — Дорн пригладил усы. — Скорость и сила.

Густав Мель отодвинул склянку Гильдии на дальний край стола — подальше от носа — и сделал второй глоток из кружки.

— А я думаю ещё и о живом человеке, — Мель покрутил в руках тёплую кружку. — Ваш «Огневичок» я не продам и за медяк, а эту кружку сметут с прилавка в первое же морозное утро. Мой голос — «Ресторану у Реки».

— Раунд за Гильдией Алхимиков. Счёт один — ноль, — Дорн ударил молоточком.

Толпа загудела, Трусарус оправил халат и оглядел площадь победителем, а Леопольд Клейн-младший громко захлопал.

Ксения вернулась к нашему столу и села, уставившись в пол.

— Я вас подставила, шеф. Надо было гнать корень насухо, без молока.

Я взял её кружку и допил остатки. Тепло скользнуло от горла вниз и медленно разлилось до самых пальцев.

— Первая волна у тебя запаздывает, — я поставил пустую кружку перед Ксенией. — Прокали корень отдельно, до молока, и вводи уже в горячее. Тогда человек согреется сразу, а питание подхватит следом.

— И всё? — Ксения подняла голову, и сгорбленные плечи сразу расправились.

— И всё, — я постучал ногтем по пустой кружке. — Доработаешь — поставим в меню к холодам. За такую кружку в мороз будут платить втрое.

Ксения выдохнула и разом ожила, а Каталина рядом выпрямила спину.

— Второй раунд мой, — Каталина недобро посмотрела в сторону Трусаруса.

Она направилась к рабочей зоне, но Гойл окликнул её и шагнул от гильдейского стола, подняв руку, чтобы привлечь внимание судей.

— Управитель, прошу занести в протокол. Эта женщина лишена ранга и изгнана из Гильдии. Я требую подтвердить её допуск, иначе результаты раунда можно будет тут же оспорить.

Началось. Тридцать лет человек таскал по лавке ящики с травами, дорос до мастера — и при двух тысячах зрителей первым делом полез копаться в грязном белье.

Не торопясь, Дорн вытянул из рукава свиток и развернул.

— Каталина Астрелл заявлена помощником, а не капитаном команды. Ранг алхимика требуется тому, кто принял вызов. Допуск подтверждён городом. — Он поднял глаза на Каталину. — И вот что вам полезно знать, госпожа Астрелл. Победа заведения господина Винтерскай снимает запрет на вашу профессиональную деятельность. После проверки лекарской палаты вы сможете производить препараты официально, под своим именем.

На площадке стихли разговоры. Каталина замерла, прижав ладонь к бедру.

Одиннадцать лет она варила лекарства в башне посреди минного поля и могла испытывать их только на мышах. Мне когда-то тоже пришлось стоять с ножом в руке перед людьми, которые решали, пустят меня на рынок или нет, поэтому я дал ей время осмыслить услышанное.

— Тогда начинайте раунд, — Каталина подняла подбородок. — Я верну себе право работать.

— Задача второго раунда, — Дорн опустил ладонь. — Перед вами практик после долгого боя. Резерв у него выжат досуха, а истончённые каналы готовы порваться от любой нагрузки. Верните ему силу и одновременно укрепите каналы, чтобы средство не покалечило пациента. На работу час. Начали!

Гойл работал без единого лишнего движения — этого у него было не отнять. За минуту собрал куб, затем начал вводить реактивы по счёту. Над столом разлилось серебряное свечение. Публика на балконах затихла, а к концу часа во флаконе колыхалась ртутная жидкость с горящими внутри искрами.

Каталина за весь час ни разу не подняла головы. Она поставила на огонь рыбий бульон, всыпала прокалённую крупу, добавила печень речного зверя. Водоросль растёрла отдельно и ввела в самом конце. Огонь она регулировала по пузырям: сначала мелкие у стенки, потом крупные в центре, и при каждой смене снимала пену.

Забавно. Меньше недели назад эта женщина считала кухню баловством для бедных, а сегодня держит режим варки лучше половины моих поваров. И это меня очень радовало.

Энергию Каталина распределила в три захода, а под конец активировала стабилизирующий контур из трёх кристаллических узлов. Над кастрюлей поднялась плотная шапка пара.

— Похлёбка «Тихая жила», — представила она судьям и сняла крышку.

Мерило показало двадцать семь у Гойла и двадцать девять у Каталины.

Попробовав похлёбку, потом эликсир, Мель покачал головой над серебряным флаконом.

— Серебряный состав с искрами уже одним видом привлекает покупателя. За подачу голосую за Гильдию.

— А я за похлёбку, — Ирма Гесс постучала пером по блокноту. — Эликсир вливает силу в дырявый сосуд. Каналы у пациента истончены, им нужна опора, и здесь она есть. Похлёбка одновременно наполняет резерв и укрепляет стенки каналов.

— Согласен с лекарской палатой. Показание Мерила выше, потерь при обработке меньше. — Дорн ударил молоточком. — Раунд за «Рестораном у Реки». Счёт один — один.

Каталина вернулась к нам, села, выпрямив спину, и взяла в руки свой журнал. Только пальцы, сжимавшие переплёт, выдавали её волнение.

— Он назвал меня изгнанной при всём городе. — Каталина стиснула край журнала так, что побелели пальцы.

— Зато напомнил всем, что Гильдия до сих пор вас боится, — я подвинул к ней стакан воды. — Спасибо за раунд.

Корзины для финала уже стояли под холстиной, но открыть их Дорн не успел.

По трибуне прошло движение, зрители на балконах поднялись, и стража у канатов отбила короткий салют древками. С места в центре первого ряда поднялся человек в тёмном плаще с городской цепью на груди. Разговоры на трибуне разом смолкли.

Корнелиус Вейл. Глава города, третья ступень.

Так, что там у меня по счетам перед городом? Рога на статуе. Вон ещё и тележка с шариками улетела выше крыш.

Бодрит.

— Продолжайте, управитель. — Вейл расправил плащ и сел. — Я здесь гость.

— Финальный раунд, — Дорн подобрал рукава. — Победа капитана приносит два балла, коллегия сохраняет прежний состав. В прошлом раунде допускалось постепенное восстановление. Теперь условия жёстче: практик исчерпал резерв посреди боя, а противник уже идёт в следующую атаку. За один час приготовьте средство, которое сразу вернёт бойцу полный запас сил и сохранит каналы целыми. Открыть корзины!

Холстину сдёрнули, и я разобрал свой набор по позициям.

Внутри лежали сушёное филе глубинной рыбы, лунный корень, клейкая морская водоросль, громовые семена, тонко смолотый панцирь речного краба, топлёный жир теплокрова и серебряные ягоды.

Заглянув в свою корзину, Трусарус расплылся так, что козлиная бородка встала торчком.

— Господа судьи, город сегодня необычайно щедр к Гильдии, — Трусарус повысил голос, чтобы слышала вся площадь. — Это стандартный набор для эликсира третьего ранга «Возвратный поток». Мы варим его четырнадцать лет, и всякий алхимик знает эту пропись наизусть. — Он повернулся ко мне. — Мальчик, набор создан для куба. Повар из него не сварит ничего, кроме простецкой ухи. Не порти ингредиенты, признай поражение сейчас и сохрани хотя бы остатки достоинства.